— Сам расскажешь правду, или тебе помочь?

Потупив взгляд, Сол ответил подавленным тоном:

— Я не понимаю, в чём повинен.

— Ты убил своих товарищей! — не выдержал Лиорик, приподнявшись на ногах. — Отпустил пленных и наврал про побег!

Не подымая глаз, арестованный отрицательно потряс головой:

— Нет, они сами высвободились. Я… я был ранен.

— Куда ты был ранен? — поинтересовался Грум.

— Левая рука, — ответил за того капитан. — Говорил, что в него бросили нож.

Огр одним резким движением оторвал от светло-серой рубахи допрашиваемого рукав, обнаружив наложенную на предплечье пропитанную кровью повязку. Быстро размотав бинты, Грум осмотрел рану, а затем огласил вердикт:

— Ерунда. Лезвие аккуратно прошло под кожу, не повредив даже мышцу. Таких повреждений в бою не бывает — он сам себя пырнул.

— Что ты на это ответишь, а?! — подался вперёд капитан.

— Может, и сам, — негромко признался Сол, — но их было трое, а я один. Да, я испугался — запрыгнул на коня и удрал, а потом сам себя проткнул ножом, чтобы оправдаться. Но я никого не убивал и не предавал. Моя вина в том, что я трус, и я готов за свой проступок понести наказание.

— Не предавал?! — взбеленился командир. — А как же твои доносы барону Эриху, который намеревался свергнуть нашего герцога?!

— Неправда, — вновь помотал головой арестованный. — Меня оклеветали.

— Тогда зачем ты ездил в Брушвитц, после того, как показал Груму место налёта на торговый караван?! — наседал Лиорик.

Сол от удивления слегка дёрнулся и мельком взглянул на капитана, но только на мгновение, так как снова опустил глаза, спокойным тоном ответив:

— Я уже пояснял — наведывался к своей женщине.

— Она что, прислуживает в замке?! Так назови её имя — пусть подтвердит твои слова!

Допрашиваемый занервничал, покусывая нижнюю губу, а затем неубедительно произнёс:

— Я не был в замке.

— Думаешь, мне будет сложно найти свидетелей?! Тебя ведь видели стражники, да и сам барон вряд ли станет спасать твою шкуру — сразу расскажет, ему уже терять нечего!

Сол промолчал, с обречённым видом взирая на пол под ногами.

— Давай-ка я с ним побеседую, по-своему, — предложил Грум, хлопнув арестованному по плечу — тот от неожиданности подпрыгнул в кресле.

— Он у тебя и слова не успеет проронить, — упрекнул огра Лиорик, после чего снова обратился к подопечному, уже более умиротворённо: — Признайся во всём, облегчи душу. Докажи, что ты мужчина, и тогда я позволю тебе умереть воином. Иначе — подохнешь на виселице, с позором, у всего города на виду, на потеху толпе. Не упусти этот шанс.

Было видно, что допрашиваемый колеблется. В его разуме сейчас происходила борьба — сознаться в преступлениях, чтобы уйти из жизни достойно, или же продолжить отрекаться от обвинений и надеяться на чудо. Спустя несколько мгновений, он вновь обрёл невозмутимый вид, принявшись отстаивать изначальную позицию:

— Я не убивал, не предавал и никому ничего не доносил. Меня оговорили, подставили. Я всегда был верен Его Светлости Вэнсу Дармеда и остаюсь таким поныне. — Сол поднял голову, уверенно посмотрев командиру в глаза: — Не верьте лживым языкам, вас хотят одурачить. — Он скосился на стоявшего позади огра. — Настоящие враги близко, это они сеют смуту в наших рядах.

— Ты на кого намекаешь, гадина?! — вскочил с табурета крысолюд, видевший со своего места, как арестованный финтит глазами. — Да я тебя сейчас…

— Тихо, Кьярт! — прикрикнул Грум. — Чего вспылил?

— Он на тебя зенками указывал!

— Хватит! — вмешался Лиорик. — На сегодня разговоров достаточно.

Капитан, не вставая с кресла, громко позвал стражу, приказав затем отвести Сола в темницу и пока что приковать его к стене. Когда солдаты вместе с подозреваемым покинули комнату, огр недоумевающе уставился на командира пограничного гарнизона, по совместительству и коменданта города, задав ему волнующий вопрос:

— Ты что, поверил этому подонку?!

Устало потерев ладонью лоб, Лиорик взял паузу на раздумья, а потом неспешно сказал:

— Надо расспросить стражников, дежуривших в тот день у замковых врат. Когда подтвердится, что Сол приезжал к барону, я непременно повешу его за измену. Если же у меня к тому времени будут доказательства того, что он убил или способствовал убийству трёх солдат, то его, согласно воинскому уставу, забьют палками.

— Зря ты не дал мне выбить из него правду, — расстроился Грум. — Мы могли бы узнать, где находится разбойничий лагерь, да и погибших воинов отыскать.

— Сол вчера назвал примерное место, где они останавливались для ночлега, — ответил капитан. — Я хотел утром отправить его и других бойцов, чтобы забрали трупы, но теперь придётся немного поискать.

— Где это место? — сосредоточился Грум.

— На просёлочной дороге, ведущей к знакомой вам деревне, не доезжая до тракта вёрст десять. Там ещё должны быть заросли лещины при обочине, за которыми и устроили стоянку.

— Кажется, — задумался огр, — припоминаю такую местность. — Он посмотрел на крыса с Зораном: — Нам пора в путь. Попробуем взять след.

— Я отправлю с вами своих людей, — поспешил сказать Лиорик. — Они, наверное, уже ждут во дворе моего приказа. Надо забрать погибших и подобающе похоронить, с почестями.

— Я не против, — согласился Грум. — Пусть едут за нами, но если отстанут — я дожидаться не буду.

Капитан утвердительно кивнул и, вставая из-за стола, добавил:

— Сопровожу вас до казармы городской стражи. Нужно узнать, кто дежурил тем днём, когда приезжал Сол.

— Разве раньше не люди барона охраняли замок?

— Всё верно, дружина охраняла. Вот только не доверяю я им, поэтому пока что определил на постой в городскую казарму. Пусть там околачиваются, подальше от замка и барона.

— Разумно, — одобрил Грум.

Снаружи поместья уже рассвело, и город на полную очнулся от спячки. Туда-сюда сновали горожане по своим важным делам, мелкие торговцы тащили на рынок ручные тележки с неприметным скарбом, сбившись в кучки резвилась детвора, а у колодцев выстраивались очереди, преимущественно из одних только женщин, дабы набрать пару ведёрок воды — в общем, жизнь била ключом.

Из распахнутых замковых врат выкатились две повозки. В первой ехали нелюди и Зоран с Лиориком, во второй — два солдата. Спустившись с пригорка они вырулили на главную улицу, где темп их продвижения значительно понизился, так как дорогу постоянно преграждали нерасторопные жители Брушвитца. Некоторые замирали как вкопанные, в изумлении рассматривая необычную компанию — таких капитан скверно ругал, призывая скорее убраться с пути.

— Как оно тебе, быть комендантом? — поинтересовался Грум у Лиорика.

— Сплошная головная боль, — кисло скривился капитан, сидевший на облучке рядом с возницей. — Все горожане почему-то решили, что я должен решать их повседневные проблемы. В первые дни я с дуру уделил внимание нескольким, так потом у замковых врат не протолкнуться было. Пришлось разгонять тумаками, попутно поясняя, что я им не барон.

— А как же Эрих справлялся?

— Хе! Да к нему даже обращаться боялись, дабы здоровье сохранить. Он с простолюдинами не церемонился.

— Но это же его обязанности, — удивлялся огр. — Как тут вообще решают споры?

— Если люд какой из богачей — например, купчины что-то не поделили, — то барон мог уделить им время. А вот с остальными по месту разбирается городская стража. Но к стражникам за помощью прибегают редко, ибо будет себе дороже, поэтому стараются утрясти распри самостоятельно. В деревнях попроще — там старосты всем заправляют, которых сама же община и выбирает вершить над собой закон.

— Тогда чем тебя обременяет должность коменданта, раз людям не помогаешь?

— Я бы и рад помогать, но времени на это нет. Мне ведь нужно следить за сбором пошлин, контролировать стражников, ещё эта волокита с проклятыми документами. Да и ответственность за границу никто с меня не снимал, застава всё ещё на мне. Местным не доверяю, потому приходится разделять своих бойцов, чтобы везде поспевать, а теперь их ещё на четыре человека меньше стало. Мне бы самому кто помог, в гору глянуть некогда.