— Они не заберут тебя! Я не отдам твоему папаше еще и тебя! Он забрал моего сына, а я забрал его дочь — все справедливо! — заорал Горецкий отчаянным басом, словно у него напрочь сорвало крышу. — Ты моя жена! Я твой муж! А они… Они все враги! Мои и твои! Ты не должна их слушать! Ты обязана любить меня и быть со мной!

Он срывался на крик — страшный и жуткий. Говорил немыслимые вещи и требовал их исполнения. Я сидела, как маленький котенок, сжавшись в уголке от страха. Я не знала, что делать и как реагировать, молясь только об одном, чтобы Горецкий не стал меня бить, либо снова насиловать. Я была готова согласиться на все условия, только бы он успокоился, но не тут-то было! Горецкий одним резким рывком схватил меня за плечи и вырвал из сидячего положения, повернул спиной к столу. Я почти на нем сидела и с ужасом отметила затуманенный взгляд чудовища. Глаза шальные и неадекватные. Ноздри раздуваются, грудь ходит ходуном, а челюсть искажена звериным оскалом. В голове проскочила мысль об наркотиках. Может поэтому он такой? То нормальный, то как психопат!

— Что тебя не устраивает? Я? — изрыгал гнев Горецкий, больно впиваясь мне в плечи пальцами. — Лучше сосунок твоего папаши, да? Ты спала с ним? Отвечай!

Его слюни разлетались в разные стороны. Он требовал ответа от меня. Но неужели он сам не понимает, что говорит глупость⁈

— Ты же знаешь, что это не так! — ответила я как можно спокойнее, пытаясь призвать его к тому же. Но создалось впечатление, что Горецкого мой ответ и интонация лишь еще сильнее разозлили.

— Да-да! Конечно! Ты же девственницей была! Как же! Может вы занимались необычным сексом! Я такое проходил! Вы же хитрые все! Выставляете себя неженками, скромницами, а сами подставляете зад! Сейчас я и проверю, как ты мне верна!

И тут Горецкий стал заламывать мне руки и поворачивать к себе спиной, опрокидывая грудью на стол. Я упиралась насколько могла и уворачивалась, но чудовище оказалось намного сильнее!

— Нет! Прошу, не надо! Я верна тебе! Я никогда ничем таким не занималась! Пожалуйста, поверь! Не нужно! — я срывалась на крик. Во мне кипела паника и отчаяние! Я изо всех сил пыталась не поворачиваться к нему спиной, но Горецкого это не остановило. Он скрутил меня пополам, схватил мои руки своими и положил грудью на стол, припечатывая мое лицо в столешницу. Я отчаянно брыкалась и старалась ударить его ногами, остановить.

— С ним ты тоже была такая резвая? — пыхтя говорил Горецкий, еще больше заламывая мои запястья. — Сосунок Шараповский! Ненавижу!

Мне стало казаться, что это конец! Такого я точно не вытерплю, учитывая, что я испытала в прошлый раз! Мысли роем летали в голове, глаза бегали в поиске выхода и нашли. Нож… Он лежал прямо перед глазами, призывая взять его, только вот руки были в жестком захвате. Но тут, Горецкий перехватил мои запястья в одну руку и стал нетерпеливо сдирать с меня штаны с трусами. Я, недолго думая, рванула руки и схватила со стола нож! Я видела только нож и Горецкого. Я даже не помню момента, как я вонзила острие. Куда и как сильно! Не помню, что было дальше. Сознание помутилось, все плыло перед глазами. Сердце не справлялось с ритмом. Было ощущение, словно я задыхаюсь.

Первое что я увидела, когда стала немного приходить в себя — лежащее на полу тело Горецкого! Смирное и спокойное! Он застыл в луже собственной крови. Белая рубашка в области живота окрасилась красным пятном, в центре которого торчала ручка столового ножа. Все было будто бы в замедленном режиме. Взгляд заторможенный, дыхание медленное. Я посмотрела на свои руки. Они тоже были в крови и сильно тряслись. А внутри пустота. Ничего не чувствую. Ни страха, ни сожаления. Сплошная ровная линия и осознание — я убила человека!

— Я убийца… Я убийца… — повторяла я как мантру, смывая кровь с рук в раковине. — Что я наделала? Этого не может быть!

Рядом лежал Горецкий. Почти у моей ноги. Глаза закрытые, умиротворенная ухмылка и расслабленное лицо. Таким он выглядел также страшно, как и в сознании. И тут я заметила, как грудная клетка медленно и еле заметно шевельнулась, делая вдох… Он жив?

Безысходность от ужаса, что я убила Горецкого сменилась страхом, что чудовище еще дышит. Я заметила еле заметные движения грудной клетки и ощутила не то радость, не то облегчение, что я все-таки не убийца и все можно исправить. Приступ совестливости переиграл ненависть к этому человеку, и я ничего не могла с этим поделать.

И нет, чтобы радоваться его смерти, ведь я об этом постоянно думала, мечтала! Говорила себе, что не задумываясь убью его, появись такой шанс! И вот он лежит в крови, а чувства справедливости расплаты нет! И облегчения тоже!

Я стояла у неподвижного тела Горецкого и пристально наблюдала за его медленным и еле заметным дыханием. Лужа из крови все увеличивалась и становилась более темного цвета, вероятно, кровь стала сворачиваться. Лицо чудовища стало максимально бледным, учитывая то, что изначально оно было смугловатое. Морщины и глазницы стали максимально выразительными. Жуткая картина была перед глазами.

Я растерянно стояла и не знала, что же делать! И тут, когда сознание полностью прояснилось после пережитого, в голове возникла идея найти мобильный телефон Горецкого и позвонить в скорую помощь. Так я и сделала. В кармане брюк и пиджака я ничего не нашла и уже отчаялась, но потом мой взгляд скользнул по столешнице кухонного островка, на котором и оказался мобильный телефон. Я скорее подбежала к нему, схватила в руки и только сейчас заметила, что одна рука в крови. Крови Горецкого! Пальцы и ладонь были липкими, отчего стало жутко. Меня затошнило. Горький ком поступил к самому горлу, и я несколько раз была готова вывернуть пустой желудок. Сделала пару глубоких вдохов и выдохов, стало немного легче, и я снова схватила телефон в руки.

Пароль… Черт… Злость сковала меня! В состоянии нервного срыва банальным действиям мешало невыносимое чувство растерянности и забывчивости. Простое действие оказывается сложной задачей! Я щелкала по кнопке телефона, но ничего, кроме фразы «Введите пароль» не выскакивало. В голове каша! Руки трясутся от злости! Я готова сесть и расплакаться. Он ведь сейчас умрет!

Я снова и снова смотрела на телефон, пока до меня не дошло, что помимо цифрового пароля высветился отпечаток пальца! И тут меня осенило. Вмиг я подскочила к Горецкому, не раздумывая взяла его руку в свою и приложила большой палец к отпечатку. Готово! Экран одобрительно загорелся, приветствуя хозяина. Дальше я быстро зашла в приложение для звонков и уже набрала номер скорой, как замерла. Перед глазами вспыхнул номер телефона Назара! Все цифры словно на листочке появились в памяти. И мне пришла идея, а что, если позвонить ему? Сможет ли Назар мне помочь?

Дальше я стерла номер скорой и набрала Назара, ожидая ответа. Долгие и мучительные секунды тишины. Назар не отвечал, и я разочарованно собралась уже сбрасывать звонок, как в трубке послышался его голос…

— Слушаю…

Одно слово — и мое сердце готово было выпрыгнуть! Басистый голос, с чуть приглушенной хрипотой. Я не верила своим ушам! Я слышу его! В глазах появились непрошенные слезы!

— Кто это? — раздраженно бросил Назар.

— Это я, Диана… Мне нужна помощь… — в горле все пересохло, каждое слово давалось с трудом. Сердце буквально выскакивало из груди.

На пару секунд в трубке образовалась тишина, словно Назар не понял, кто это звонит или же не поверил в услышанное.

— Ты в порядке? Чей это номер и что случилось?

— Горецкого! Это номер его! — начала я быстро, искоса наблюдая за состоянием чудовища. Страх, что он сейчас придет в себя, становился все сильнее. — Была ссора, и я нечаянно воткнула в него нож. Я не знаю, как так получилось. Я не хотела! Я только пыталась…

Снова начиналась паника. Все воспоминания нахлынули с новой силой. Ужас сковал… Слова стали путаться…

— Все хорошо! Дыши! Диана, попытайся успокоиться! — послышался голос Назара. Он говорил спокойно и медленно, пытаясь усмирить мою панику и я, слушая его, немного приходила в себя. — Где он сейчас? Где Горец?