— Повидалась с матерью? — очень аккуратно спросила Лилия Михайловна, присев напротив. Она смотрела на меня с жалостью. Ложка с супом так и повисла в воздухе, не дойдя до рта. Я сглотнула образовавшийся в горле ком и попыталась выдавить из себя подобие улыбки. Вышло так себе, раз Лилия Михайловна сжала губы и понимающе покачала головой. — Ничего, деточка, боль утихнет! Дай ей время и постарайся думать о том, что твоей маме больше не больно и она сейчас в лучшем месте, чем мы!

Я положила ложку в тарелку и опустила голову. Я чувствовала, что слезы, вот-вот польются и я снова буду рыдать. Попыталась прокашлять ком, и на несколько секунд мне это помогло. Я выдохнула и постаралась мысленно посчитать до десяти. Вроде становилось легче. Я снова взяла ложку и стала есть, несмотря на то, что аппетит окончательно пропал.

— Правильно! Нужно дальше жить! — сказала старуха, легонько хлопнув ладонью по столешнице. — Я уверена, твоя мать хотела бы, чтобы ты не унывала и радовалась каждому моменту! Ты молодая! У тебя вся жизнь впереди! Тем более, что сейчас перед тобой открыты все двери! Дмитрий Петрович — очень хороший человек. Я это не просто так говорю! Я у него работаю уже больше двадцати лет и никогда не слышала от него ничего дурного.

— А чем он занимается? — спросила я, оценив подходящую обстановку для разговора и радуясь смене темы.

Лилия Михайловна оживилась, вероятно, радуясь тому, что я прервала молчание.

— У него, так сказать, бизнес! Завод по переработке стекла, охранное предприятие, он же бывший спецназовец, ты ведь не знаешь! С этого бизнеса твой отец и начал свою работу. Собрался с сослуживцами, и они все вместе образовали охранное агентство. Сам работал начальником. Теперь он, конечно, отошел от этого, там заправляет всем Назар. Кроме охраны, от его отца, твоего дедушки, он получил завод, который я упоминала в начале, и еще у него есть завод по переработке нефти. В общем — работы хватает! Он не простой человек, есть свои тараканы. Бывает замкнут, вспыльчив, но никогда не грубит. Не сладко ему живется, я скажу! Большие деньги — много врагов и лицемерия!

Так значит, мой отец не просто богат! Оказывается, он очень и очень богат!

От Лилии Михайловны, я узнала, что Назар, работает у «отца» уже больше десяти лет, придя в этот дом еще юнцом из детского дома. Дмитрий Петрович заметил его на одном из благотворительных вечеров в детских домах. Назар, оказывается, всегда был молчаливым и скромным мальчишкой. И, как я заметила, с того времени ничего не поменялось! Лилия Михайловна также поведала, что сначала Назар был под опекой в этом доме, а после совершеннолетия остался служить Дмитрию Петровичу.

Словно верный пес, Назар нес службу вначале простым охранником, а потом возглавил охранное агентство, доказав свою преданность и умение мыслить быстро и хладнокровно. Интересно, однако, парень выражает благодарность своему спасителю. А отец — молодец! Подбирает всех бездомных и нуждающихся, вроде меня и Назара. И снова в сердце кольнуло неприятное осмысление доброты отца. Неужели он и правда не так уж и плох, как я надумала себе? Ладно, что сейчас думать об этом, как говорится: поживем — увидим!

Допив горячий чай с облепихой и вареньем, я поблагодарила Лилию Михайловну за вкусный обед и направилась в свою комнату. Стоило мне выйти из кухни и закрыть за собой дверь, как со стороны лестницы вышел отец. На нем была белая рубашка и черные брюки. Рукава аккуратно закатаны по локоть, а рубашка расстегнута на пару пуговиц вниз. Вид у него был уставший. Я вообще заметила, что в этом доме все ходят уставшими и серьезными, кроме домоправительницы. Аура здесь что ли такая, тяжелая и угнетающая⁈

— Диана, мне нужно с тобой поговорить! Пройди в мой кабинет, будь добра! — спокойно сказал отец и развернулся в сторону своего кабинета.

Я эту дорогу уже знала, поэтому нехотя поплелась за ним. Отец открыл передо мной дверь и пропустил внутрь первой. Проходя мимо него, я ощутила приятный аромат мужских духов, которые мгновенно нарисовали в сознании картину: образ табака, растущего на горных полях, горький шоколад, разломанный на мелкие плиточки, и распиленные бревна, от которых исходил тончайший запах дерева. Ему этот запах очень подходил. Взрослый и дорогой.

Отец обошел меня и сел за свой стол. Я села напротив него в кресло. Наши взгляды на миг встретились, и я замерла. Глаза отца источали радость. Она четко просматривалась сквозь усталость. Мелкие морщинки в уголках глаз сильно выделялись при этом. Но даже с ними отец выглядел красивым! Теперь мне понятно, что привлекло в нем мою маму. Уверена, в молодости он был еще красивее!

Зависнув в своих размышлениях, я не заметила, как передо мной, словно дежавю, появилась знакомая папка. Что в ней, я уже знала! Мои документы.

— Для того, чтобы ты стала моей дочерью официально, тебе осталось поставить несколько подписей. — Отец достал скрепленные бумаги и подтолкнул ко мне. Следом подкинул и ручку. — Поставь роспись здесь, — он указал где именно мне нужно поставить свою закорючку. Я послушно все сделала. — И вот здесь, и здесь.

Я расписалась везде, где он приказал. Ставя свою подпись, я ощущала себя словно во сне, будто это все не реально и сейчас я проснусь, а рядом мама, и мы в нашей маленькой старенькой квартирке.

— Умница, дочка. Теперь ты Диана Дмитриевна Шарапова! Моя дочь и наследница всей моей империи! — начал отец красивую речь, но я его мгновенно остановила, не понимая одного!

— Как это Шарапова? У меня другая фамилия и менять я ее не собиралась! — возмущенно выпалила я. Как это Шарапова? А как же папа Саша? Его что, я должна сбросить со счетов? Он меня растил и воспитывал с самого детства, а теперь вот так просто взять и вычеркнуть его из своей жизни? Это уже чересчур! Это ведь подобно предательству! Злость пробирала меня до кончиков волос, но я, как всегда, заставила себя успокоиться и дышать глубже.

— Так юридически требуется, дочка! — ответил отец с выраженным чувством вины, и моя злость мгновенно испарилась. Как он это делает? Его глаза источали понимание и нежность, а в голосе звучало убеждение! — Если не сделать этого сейчас, в дальнейшем могут возникнуть большие сложности, ведь я много нажил за свою жизнь! А желающих прибрать все к своим рукам в случае чего, поверь мне, будет огромное количество! Я хочу оградить тебя от всех сложностей! Хочу дать тебе возможность просто жить, как живут большинство молодых людей твоего возраста! У тебя сейчас прекрасный возраст, впереди вся жизнь. Я хочу дать тебе свободу выбора! Ты вольна решать, чего хочешь сама и что тебе нравится делать.

От слов отца мне захотелось плакать. В носу неприятно защипало, а к глазам стали подбираться противные слезы, ведь свободы выбора у меня никогда не было, и я об этом даже не думала, у меня на это совсем не было времени! Я посмотрела на свои руки сквозь пелену слез. Они дрожали. Ногти неухоженные, где-то задранная кутикула. На ладонях мозоли от тяжелой работы. Старые джинсы напоминали о моем бедственном положении и возвращали меня в реальность. Подтянув пальцами свитер, я смахнула с глаз слезы и шмыгнула носом.

— Возможно, ты мне не поверишь, но знай, я тебя очень сильно люблю, дочка, и хочу для тебя только добра! Ты даже себе не можешь представить, как я обрадовался, узнав, о твоем существовании! У меня земля ушла из-под ног! Я не мог поверить, что у меня есть уже взрослая дочь!

Я подняла взгляд на отца. Его глаза искрились от воспоминаний, а голос дрожал. Он был искренен сейчас. Открыт передо мной, как книга, которая не врет! Как же мне хочется во все так просто поверить! По-детски, без подвохов и терзаний! Я с шумом выдохнула воздух из груди и мне стало немного легче, словно с новым воздухом пришли новые чистые мысли.

— Я никогда не причиню тебе вреда, дочка, я хочу, чтобы ты это всегда помнила! — сказал отец уже тверже. — Надеюсь, ты меня когда-нибудь простишь и примешь… Я на это сильно надеюсь! Нуу, — протянул отец и хлопнул ладонями по столу. — Хватит о душевном, поговорим о жизненном! Ты думала, чем хочешь заниматься?