Ну ничего! Я потерплю. Главное, я завтра попаду в студию и займу свои мысли и руки любимым делом, попытаюсь почувствовать хоть немного свободы.

К счастью, остаток дня прошел быстро. Горецкий через некоторое время снова уехал по делам, не забыв при этом мерзко поцеловать меня в губы, оставляя на них свои слюни. Я же открыла пакеты и несказанно обрадовалась, найдя там нижнее белье. Переодевшись в легкое домашнее платье, я все же пошла на разведку дома, но ничего интересного не нашла. Несколько комнат были заперты на ключ. Одну комнату занимал спортивный инвентарь. Другую комнату — большой телевизор и всякие приборы. Я нашла пару спален и гардеробную.

Чудовище явилось домой практически в полночь. Я предусмотрительно ушла в спальню, чтобы не столкнуться с ним, и сделала вид что я давно сплю. Он зашел ко мне в спальню, постоял у двери, посмотрел, как я сплю и вышел. Я с облегчением выдохнула, услышав, как он ушел, не трогая меня и ничего не говоря.

Проснулась я на следующее утро в хорошем расположении духа, ведь сегодня я смогу вырваться из лап чудовища, хоть и ненадолго!

Приняла душ, надела спортивный костюм, что принес Горецкий, и соорудила на голове гульку. Вышла из спальни и нос к носу встретилась с Горецким на пороге гостиной. Выглядел он помятым. Лицо отекшее, глаза стеклянные. Одет тоже был странно — трикотажные шорты и футболка. Таким я его еще никогда не видела. Все это конечно напрягало, учитывая специфику наших отношений. Страшно даже смотреть в его сторону в таком состоянии.

Горецкий пригладил волосы и шумно выпустил воздух из легких, словно несколько минут он не дышал.

— Доброе утро, детка! Как ты? — устало спросил Горецкий, проходя мимо меня и направляясь на кухню. — Я вот, знаешь ли, не очень! Все думал о тебе!

Я последовала за ним на кухню, сначала замялась, не зная, можно ли мне находиться в его присутствии, но потом все же решилась и подошла к холодильнику, из которого достала бутылочку воды и открыла ее. Но услышав слова Горецкого, замерла, так и не решившись сделать глоток.

— Оправдается ли мой риск, если я отпущу тебя на занятия, а?

Я выпрямилась как струна, услышав сомнения Горецкого. А вдруг он сейчас передумает⁈ Вдруг не пустит? Стало страшно!

— Ты ведь обещал! — заметила я с нажимом и все же сделала глоток, пытаясь унять дрожь в теле и голосе.

— Да-да! Я помню! И сдержу слово! Но сомнения!

— Я хочу просто рисовать!

— Хочу в это верить! — проговорил Горецкий и почесал затылок. — Фух… Что ты со мной делаешь?

Я непонимающе уставилась на него, удивляясь его словам и поведению. Горецкий же смотрел на меня пристально, не отводя взгляд. Потом резко сорвался с места и в один шаг оказался рядом со мной, хватая меня за талию и прижимая к себе! Он уткнулся лицом в мои волосы и жадно втянул воздух. Жуть сковала меня, и я сжалась под его давлением.

«Господи, хоть бы он не сорвался!»— молнией пронеслось в моей голове.

— Как ты вкусно пахнешь! Ты сводишь меня с ума! — шептал Горецкий, сдавливая пальцами мою кожу. Становилось больно, и я старалась терпеть эту боль, пока она стала невыносимой.

Я попыталась осторожно отстраниться от Горецкого, но он еще сильнее воткнул в кожу пальцы.

— Мне больно… — прошептала я тихо, и Горецкий ослабил хватку, а потом и вовсе отпустил, отойдя от меня подальше.

Он ушел к дивану и сел на него. Теперь я видела лишь его спину. Она была напряжена.

— Завтракай, а потом парни отвезут тебя в студию. — с напускным спокойствием сказал Горецкий, но я четко услышала раздражение в голосе.

— Хорошо. Спасибо.

В корзинке лежали фрукты. Я схватила с нее яблоко и прихватила воду.

— Я готова ехать, — еле сдерживая радость, проговорила я, хотя внутри все разрывало от ожидания.

Не говоря ни слова, Горецкий поднялся с дивана и направился в сторону комнаты, в которой он по всей видимости ночевал. Оттуда он вышел уже с телефоном возле уха. Я все стояла на том же месте, боясь отойти. Буквально через пару секунд на пороге появился человек Горецкого.

— Он отвезет тебя и будет всегда находиться рядом, поэтому не делай глупостей! — отрешенно сказал Горецкий, не глядя в мою сторону. Настроение у него было явно подавленное. — Езжай давай, пока я не передумал!

Я сорвалась с места, услышав последнее. Быстро обула сапожки и накинула на себя шубу. Я словно летела на крыльях, желая скорее покинуть пределы этого дома! Скорее вдохнуть свежий воздух!

Амбал, как и предупреждал Горецкий, всегда находился рядом. Когда мы приехали в студию, водитель остался в машине, а он пошел со мной, следуя немного позади. По ступенькам я взбиралась, практически не чувствуя боли в теле. Она терялась на фоне радости от нахождения вне тюрьмы!

В фойе я подошла к администраторше, которая при виде меня поменялась в лице и тут же подскочила с места.

— Диана Дмитриевна, добрый день! Давно вы нас не посещали! Рада, что вернулись! Лев Александрович постоянно о вас спрашивал. Вот он обрадуется! Он как раз в студии, пойдемте я вас провожу. — Женщина с любопытством осмотрела моего охранника и прошла мимо нас, направляясь на второй этаж. — Идемте же скорее…

Стоило мне зайти в студию, как на меня тут же уставились присутствующие там. Практически все те, кто и тогда занимался у Льва Александровича. Амбал напрягся и сделал шаг вперед, закрывая меня своим плечом.

Я глазами искала Льва и заметила его возле одной из девушек. Он страстно объяснял той, как нужно сделать следующие штрихи. Когда все стали шушукаться, он отвлекся от ученицы и перевел взгляд на меня. На секунду замер, а потом широко открыл глаза и радостно поднял руки, приветствуя меня.

— Моя дорогая, Диана! Как же я рад тебя видеть! — возбужденно говорил Лев Александрович, быстро направляясь в мою сторону, но амбал преградил ему дорогу.

— Поаккуратнее, дяденька! — прогремел охранник угрожающим тоном. Мне стало не по себе от такого поведения.

— Пожалуйста, не нужно! Это мой преподаватель! — попыталась я хоть как-то разрядить обстановку, и амбал немного оттаял, отходя в сторону. — Здравствуйте, Лев Александрович! Я тоже рада вас видеть! Простите что пропустила занятия. Могу ли я снова вернуться к ним?

Жидковский с пренебрежением осмотрел амбала сверху вниз и фыркнул в его сторону. Затем перевел взгляд на меня.

— Еще спрашиваешь! — ответил он и указал на мое место. — Оно ждало тебя! Все твое на прежних местах. Можешь продолжить свою работу! Иди, милая, а я скоро к тебе подойду!

И он тут же ушел, бросив еще один взгляд на моего охранника. Я спокойно сняла шубу и передала ее амбалу, показав, где он может присесть. Но вместо этого он остался стоять за моей спиной.

Лев Александрович схватил под ручку администраторшу и быстрым шагом спустился с ней вниз. Я не стала обращать на это внимание, но немного насторожилась, чтобы они не наделали мне проблем, после чего Горецкий снова запрет меня в комнате. Я надела фартук, достала из стола свою работу и закрепила на мольберте. Назар… Точнее его очертания, которые я успела тогда нарисовать. Мне тут же захотелось продолжить работу. Взяла карандаш и, не обращая внимания на пристальный взгляд мужлана, стала наносить штрихи. Пусть смотрит, если ему так нравится!

Обстановка вокруг была напряженной. Все так и норовили бросить в мою сторону любопытный взгляд. Кто-то мимоходом, а кто-то даже не скрываясь. Но я старалась абстрагироваться от всего и просто рисовать. Сегодня я решила нарисовать глаза Назара. За неделю жесткого стресса я успела их немного позабыть, но линии все же получались уверенными и четкими. Бесил амбал, который долго стоял рядом, нависая над мольбертом, но через некоторое время он наконец-то решил сесть в кресло, что я показывала ему раньше. Без его надзора рисовать стало намного легче. Я расслабилась и с головой погрузилась в процесс.