— Почему ты не можешь ее забрать из детского дома? — спросила я, сочувствуя ему.

Алексей окончательно загрустил. Я уже пожалела, что завела эту тему.

— Кто же мне ее отдаст? Дома своего нет. Вечно пропадаю на работе. Считай живу тут. А ей нужно воспитание. Учеба!

Да уж. У каждого свое горе и судьба! Как ни крути, а каждый идет по своей дороге!

— Все образумится, Леша! — подбодрила я его и добродушно похлопала по плечу. — На все нужно время! Это я точно знаю!

— Спасибо, Диана Дмитриевна!

— Диана! — поправила я Алексея. — Мы же договаривались!

— Прости. Я по привычке!

Три дня. Столько не было отца и Назара дома. Я не скучала. Мне нравилось быть одной. Не совсем одной, но все же. Нравилось дружественное общение с Лешей, а теперь наверняка, когда Назар снова будет рядом, Леша не будет меня возить.

Всю дорогу до поселка меня не отпускало ощущение, что Алексей взволнован. Он то и дело смотрел по зеркалам, то увеличивал, то уменьшал скорость, но ничего мне не говорил, хмурясь сам себе. Проехав пропускной шлагбаум в поселке, Леша заметно расслабился.

Заехав во двор, я сразу же поняла, что отец дома. Все окна особняка светились, а на территории все суетились. Настроение Алексея тоже изменилось, став напряженнее и серьезней.

— Ты не обижайся, но при Назаре или твоем отце я все же буду называть тебя Диана Дмитриевна, иначе мне шибко влетит, хорошо? — извиняющимся тоном проговорил Алексей, помогая мне выбраться из машины.

Конечно, я все понимала. И подставлять Лешу не хотела.

— Без проблем… — ответила я, натянув улыбку, хотя мне было грустно.

Леша проводил меня до двери и ушел. А я тут же встретилась взглядом с отцом, что стоял возле лестницы, по всей видимости в ожидании меня. Вид у него был довольный, но уставший. Вместо делового костюма или белой рубашки на нем был спортивный костюм.

— Здравствуй, дочка! — сдержанно обратился отец. — А я тебя жду.

— Здравствуйте. Зачем? — откровенно удивилась я тому факту, что меня так ожидают.

— Я надеюсь, ты не против поужинать со мной? Меня не было три дня, хотелось бы узнать, как ты их провела!

Отец говорил спокойно, но в голосе слышалось волнение. Он смотрел на меня исподлобья, словно боясь отказа. Мне стало даже его немного жаль, и я решила, что не умру, если составлю ему компанию.

Ужин планировался через час, поэтому у меня оставалось время для душа. Выйдя из него, я заметила, протирая тело полотенцем, что моя кожа изменилась, причем в лучшую сторону. Стала мягкой и упругой, словно бархат. Неужели неделя может изменить состояние тела? Судя по всему, да! Вот бы так с душой!

Подошла к зеркалу и увидела, как мои черты лица округлились и немного исчезла заостренность скул и носа. На коже пропала сухость и шелушения, тон лица стал значительно светлее и ровнее. Мне понравилось то, что я увидела в зеркале. Это не могло не радовать, ведь я никогда не могла позволить следить за своим внешним видом.

На ужин я оделась по-простому: тот же домашний костюм, что надевала вчера, а волосы собрала в колосок, чтобы не путались.

— Дианочка! — послышался голос Лилии Михайловны из-за двери, а за ним последовал стук. Но сама старушка не заходила.

Неужели она ждет разрешения? До этого она свободно входила в мою комнату.

— Заходите, Лилия Михайловна, — сказала я, надевая носочки и тапочки на ноги, чтобы идти на ужин.

Женщина приоткрыла дверь, но осталась за порогом комнаты, выглядывая в щель.

— Ужин готов. Твой отец ожидает тебя в столовой, — проговорила она, осматривая меня с ног до головы, словно оценивая, можно ли меня выпускать к нему в таком виде. — Если ты собралась, я могу тебя проводить!

Проводить — это конечно мило, но за те дни, когда отца не было дома, я изучила все комнаты и прекрасно знала, где находится столовая. Но отказывать Лилии Михайловне не хотелось, поэтому я послушно кивнула и пошла следом за ней.

Войдя в столовую, я увидела красиво накрытый стол. Красивая скатерть, столовые приборы, а посередине — ваза с цветами. Во главе стола сидел отец. Он тоже не стал переодеваться и был в том же спортивном костюме, что и до этого. В нем он мне нравился больше. Вместо делового и строгого правителя передо мной был простой мужчина, домашний и добродушный.

— Присаживайся сюда, — отец указал на место рядом с собой, где стояли столовые приборы. Но напротив были такие же. Я присела на свое место, и отец продолжил говорить: — Я рад, что ты приняла мое приглашение. Меня не было три дня, поэтому сейчас мне интересно узнать, как ты их провела. Все ли было в порядке? Не обижал ли кто?

Обижал! Стоит ли говорить, что меня и кто на самом деле обижает? Но решила это оставить в себе и быть, как сказала бы моя мама, «за все благодарна»!

— Все хорошо. Никто не обижал! — сухо ответила я. Сидеть в компании отца было некомфортно, ведь по сути, рядом со мной сидит абсолютно чужой человек.

— Как занятия у Льва Александровича? Нравятся? — продолжил допрос отец, наблюдая за мной. Я сидела, опустив голову, и смотрела на свои руки.

— Да. Спасибо.

Напряжение накалялось. Отец расспрашивал с пристрастием, а я через силу отвечала, не понимая, что еще должна сказать. К моему счастью, в столовую вошла та женщина, которую я видела перед отъездом отца, убирающую прихожую. Отец повернулся к ней и одобрительно кивнул, не говоря ни слова. Та развернулась и ушла, скрывшись за дверями.

Не прошло и минуты, как послышался странный звук, приближающийся к столовой. Дверь открылась и внутрь вошла женщина, катившая тележку с блюдами. Вначале она подъехала к отцу, поставила перед ним блюда, потом переехала ко мне и подставила точно такое же блюдо передо мной. Сняла крышки и поставила остальное на стол. Там был хлеб в корзинке, фрукты и овощи с зеленью. На место напротив меня она поставила блюдо, но оставила его закрытым.

— Приятного аппетита! — сказала женщина и, взяв тележку, быстро засеменила за дверь, оставляя нас наедине.

От еды исходил чудесный аромат. Сегодня на ужин был стейк из форели с овощами и рисом. Я взяла вилку в руки, но под пристальным взглядом отца так и не решилась начать есть. Чтобы хоть как-то разбавить обстановку, я решила тоже пожелать ему приятного аппетита, хоть бы попробовать быть вежливой.

— И тебе, Дианочка, приятного.

Я наколола вилкой кусочек рыбы и положила его в рот. Вкуснота! Захотелось еще. Аппетит в последнее время меня пугает. Мне все чаще хочется есть, учитывая то, что раньше я ела буквально раз-два за день. Я поглощала кусочек за кусочком, пока в столовую не вошел Назар. Он спокойно прошагал к месту, где стояло еще одно блюдо. Сел за стол и посмотрел на меня. Я тоже на него посмотрела, только недолго. От некстати всплывших воспоминаний меня захлестнула неловкость. Отец же смотрел на Назара внимательно, не отводя взгляда. Подождал, пока тот взял салфетку и положил себе на колени.

— Ты задержался! — заметил отец, не скрывая недовольства. — Что-то не так?

— Все нормально. Нужно было решить пару моментов с ребятами!

Назар держался свободно и легко, но что-то мне в его голосе не понравилось. Отцу видимо тоже — он нахмурился и поджал губы. Назар снял с блюда крышку и отложил в сторону.

— Приятного всем… — сказал он и, не дожидаясь ответа, стал быстро поглощать пищу, не обращая внимания на вопросительный взгляд отца.

Отец наоборот отложил вилку, сложил руки и поставил локти на стол. Стало окончательно не по себе и неуютно. Концентрация напряжения в воздухе, казалось, зашкаливала! Мне перехотелось есть и пить, да и вообще находиться здесь. Учитывая тот момент, что мой мозг немного стал абстрагироваться к этому дому и происходящему в нем, к людям он так и не смог привыкнуть. Становилось страшно. Я сложила руки на коленях и просто стала смотреть на свои ноги, изредка посматривая исподлобья то на отца, то на Назара, на их смену настроения.