Мама замолчала, и закрыла глаза, словно сейчас перенеслась в то время. Я слушала мамин рассказ, несмотря на то, что находилась в огромном шоке от ее слов.

— Дальше, было все как пишут в сказках, — продолжила рассказ мама, не открывая глаз. — Цветы, свидания, любовь! Мы любили друг друга, дочка! Сильно любили! Он все время держал меня за руку, когда мы гуляли! Дарил мне подарки! Посмотри на свой кулон!

— Кулон? Ты мне ведь его подарила… Или…

Маленький золотой кружочек с гравировкой «НД», висел у меня на тонкой цепочке еще с пятнадцати лет. Мама подарила мне его на день рождения со словами: «Пусть и у тебя будет родная частичка любви»!

— Твой отец мне подарил этот кулон на Новый год! На наш первый и последний Новый год! Тогда я еще не знала, что во мне растет новая жизнь! — мама сказала это с такой нежностью, что защемило сердце. Она ласково обвела меня взглядом и продолжила: — Дмитрий подарил мне кулон с нашими именами и предложил выйти за него замуж, а через два дня он уехал в столицу и я больше о нем ничего не слышала! Он просто взял и исчез из моей жизни! Вот так…

На последних словах мама не сдержалась, и по ее щекам потекли тонкие ручейки слез. В этот момент мне стало очень обидно за нее, ведь по всей видимости, она и вправду сильно любила этого человека, который ее предал! Я стерла с ее глаз слезы и нежно поцеловала в мягкую щеку.

— Я люблю тебя, мам! И никогда тебя не брошу, как тот человек! — серьезно заявила я, не упоминая, кем приходится этот Дмитрий мне по крови. Просто не поворачивался язык назвать его отцом!

— Это твой отец, Диана!

— Мой отец Саша! — стала спорить я с матерью, не желая уступать ей и соглашаться с ее словами.

— Ты должна знать, доченька, что ты не одна в этом мире! Твоего родного отца зовут Шарапов Дмитрий Петрович! Запомни это, пожалуйста! Я не знаю, что с ним случилось, почему он так поступил! Возможно, у него были на это веские причины!

— Ммм… Веские… Бросил и все! — буркнула я с отвращением и презрением к этому человеку.

— Не осуждай, не зная причины! Дмитрий был не из простой семьи, поэтому я не удивлюсь, если его сослали подальше от меня, узнав о наших отношениях.

— Это его не оправдывает!

— Я этого и не делаю! На все воля божья… — сказала мама, и закашлялась. Я быстро поднялась, приподняла ей голову и дала попить воды. Кашель успокоился, но дыхание стало еще тяжелее и прерывистее. Губы побелели, а рука, что лежала поверх одеяла, задрожала.

— Мамочка… Тебе плохо? — с беспокойством и испугом задала ей вопрос, но она лишь качнула головой. На лице застыла гримаса боли, но мама открыла глаза и прошептала:

— Я не о чем не жалею, моя родная! Ты… Ты мое сокровище… Я так тебя люб…

И на этом ее сердце остановилось.

Вспомнив наш последний разговор, я словно вновь пережила все заново! Тогда, сидя возле мертвой матери, я четко поняла, что ненавижу «этого отца»!

Дмитрий… Это имя, оказывается, было со мной уже несколько лет, на моей шее. Все эти годы, что висит этот кулон, я была уверена, что гравировка на нем означает: «Надежда — Диана», то есть, я и мама, а оказалось, что там написаны их имена. Их любовь, как рассказала мне мать.

Теперь отношение к этому человеку ощущается двояко: с одной стороны, это родной отец, единственный родной человек, оставшийся у меня во всем мире, а с другой стороны, это ведь предатель, выбросивший из своей жизни мою мать и меня!

Устало потерев лицо, я тяжело выдохнула и посмотрела на часы, висевшие над диваном. Стрелки показывали глубокую ночь, а спать совершенно не хотелось. Жуть после прошедших похорон словно витала в воздухе.

На экране телевизора женщина и мужчина приторно сладко признавались друг другу в нескончаемой любви, бросали пустые клятвы, а во мне росло раздражение. Только я взяла в руки пульт, как от входных дверей раздался тихий, но требовательный стук. Я насторожилась. Сейчас ночь, и навряд ли кто-то пришел за солью. Друзей у меня нет, знакомые бы не пришли, зная о вчерашнем событии. С гулко бьющимся сердцем я поднялась и тихими шагами пошла к двери, чтобы узнать, что же там такое происходит. Затаив дыхание, остановилась рядом с дверью и заглянула в глазок. Темнота кромешная… Да уж, лампочка была бы не лишней! Я приложила ухо к двери и стала прислушиваться… Тихий, еле заметный шорох и ничего больше.

— Странно… — подумала я, учитывая прежние звуки в дверь.

И тут я услышала скрежетание дверного замка. Моего замка! Страх сковал все тело. Руки, ноги онемели. Даже показалось, что я не дышала совсем. Но стоило провернуться ключу в дверной скважине, как меня словно облили холодной водой. Резко, не медля ни секунды, я повернула два раза верхний замок и защелкнула цепочку. За дверями тут же все затихло и послышались тихие разговоры. Это были мужские голоса, двое или трое. Разобрать, о чем они говорят, я не смогла, лишь запомнила один голос, в котором слышался восточный акцент.

Я замерла и ничего кроме как стоять и ждать не придумала. Идею вызвать полицию отмела сразу, вспомнив, что я понятия не имею, где лежит мой телефон, а отойти от двери было страшно. Но дальше последовала тишина. Я с облегчением выдохнула и сползла вниз по стеночке, надеясь, что все плохое закончилось. Ноги больше не держали.

Кто были эти люди и чего они хотели, я не имела ни малейшего представления. Версия с грабителями отметается сразу, ведь просто по свету в окнах можно догадаться, что в доме кто-то есть, значит, это были не они! Так кто же это?

Как потом окажется, это было только начало конца!

Остаток ночи я не смогла сомкнуть глаз. Страх, что те люди могут вернуться, не оставлял меня в покое. В ушах постоянно слышался звук скрежетания дверной скважины, а в голове крутился один и тот же вопрос: кто были эти люди и зачем они приходили?

Первое, что хотелось сделать, так это позвонить в полицию, но я, немного подумав, решила, что меня сочтут за сумасшедшую: глубокая ночь, никого нет, дверь не вскрыта, ничего не украдено! Еще и денег за ложный вызов сдерут! С этим решила повременить. Возможно, никто больше и не придет! Найдя телефон в комнате, я вернулась обратно к двери и села на пол, оперевшись на тумбу, и стала смотреть в телефон. Минуты тянулись вечностью. Утро все не хотело наступать, а усталость наваливалась тяжелым грузом. Бороться с ней у меня долго не вышло, и я все же уснула.

Проснулась я уже тогда, когда в окна кухни светило яркое январское солнце. Ломота во всем теле не позволила мне сразу встать. Ноги затекли, спина болела, а шею словно замкнуло. Кряхтя и шипя, я поднялась на ноги и первым делом посмотрела в дверной глазок. Никого! Создалось впечатление, что мне это все приснилось!

Отмахнувшись от этой глупой мысли, я побрела на кухню и поставила греться чайник. Пока он нагревался, я наспех приняла душ и переоделась в чистую одежду, сменив траурную. Пока снимала ее, у меня снова задрожали руки, а на глаза накатились слезы. «Мамочка, как же мне тебя не хватает!».

Смахнув рукавом слезы, я пошла на кухню, заварила пакетик чая, достала из холодильника оставшуюся после поминок колбасу и, положив ее на кусочек хлеба, стала завтракать. За стол садиться не хотелось, вместо этого я как обычно села на подоконник и стала наблюдать за происходящим за окном. Ранее утро. Из труб вовсю валил дым. Люди, укутанные в теплые одежды, лениво плелись на работу. Кто-то смеялся, кто-то угрюмо перебирал ногами. Кто-то вез детей на саночках. У каждого вокруг своя жизнь, и никому нет до тебя дела! Людей вокруг много, а ты один!

Стоянки возле дома были почти пустые. Все машины я в основном знала, но вот одна явно выделялась на их фоне. Черная иномарка иной ценовой категории, нежели те, что могли позволить себе живущие в нашем доме. Она стояла с заведенным двигателям, но разглядеть людей в салоне не получалось. Плотная тонировка не пропускала чужих взглядов. Сердце снова начало отбивать чечетку. Руки вспотели, а внутри прошелся холодок.