Мы въехали в город, и сердце заколотилось. Знакомые улочки, магазины и районы. Мы направлялись в центр к жилым комплексам, где жили обеспеченные люди и находилась художественная студия, по которой я очень скучала! Удивительно, ведь я предполагала, что Горецкий живет в своем доме, а не в квартире. Оказывается нет! Я следила за дорогой, осматривая прилегающие улицы и все, что на них находиться, подмечая разные детали.

— Вот мы почти и дома, жена! — сказал Горецкий, обернувшись ко мне и указав рукой на один из многоэтажных домов. Каждый раз он делал акцент на слове «жена», и меня это жутко бесило, учитывая что никакой женой я себя не считала и никогда не буду считать! — Наша квартира на шестнадцатом этаже. Вид из нее просто шикарен! Тебе понравится!

«Если только я буду смотреть, как ты летишь с этого этажа головой вниз!» — подумала я, хладнокровно представляя этот момент.

Машина остановилась у ворот, водитель предоставил охраннику пропуск, и мы проехали дальше. Заехали на подземную парковку и остановились.

— Выходим, детка! — Горецкий быстро выбрался из машины, обошел ее и открыл дверь с моей стороны. Он протянул мне руку, но я проигнорировав ее, выбралась сама и стала ждать дальнейших указаний.

Горецкий ухмыльнулся, взял меня за талию и потянул вперед к двери, что вела к выходу из подземного царства.

Водитель с нами не пошел, оставшись сидеть в машине по приказу Горецкого. Он должен был куда-то уехать. Мы вдвоем с Горецким поднялись на лифте на нужный этаж. Архитектура строения, конечно, удивляла и поражала. Спокойные тона общих помещений. Лаконичный декор возле панорамных окон. Картины на стенах. Но это все быстро пролетало у меня перед глазами, и я не заостряла на этом внимания.

Лифт остановился, показывая и извещая звуковым сигналом, что мы на нашем этаже, и мы вышли. Сделали пару шагов и уперлись в металлическую дверь. Тут же, как только мы ступили на порог дома, эта тяжелая и массивная дверь открылась, и нас встретила женщина, которую я уже не раз видела!

Эта была та самая горничная в доме отца, что так странно и внимательно осматривала меня с ног до головы. Теперь она стояла передо мной в квартире моего врага и как ни в чем не бывало улыбалась нам, особенно Горецкому.

На ней уже не было рабочей униформы. Сейчас она была одета в красивое и, судя по качеству ткани, очень дорогое платье! Распущенные волосы, уложенные набок, и выразительный макияж подчеркивали ее черты лица.

— Здравствуй, милый! — пропела дамочка противным голосом, и я обомлела!

«Милый⁈» — что это еще значит?

— Привет! — холодно ответил Горецкий и подтолкнул меня вперед, пропуская мимо дамочки. — Ты тут какого черта делаешь? Не припомню, чтобы я тебя к себе звал!

Горецкий явно был недоволен и раздражен присутствием гостьи в доме. Или не гостьи? Кто она ему? Судя по тому, что она имеет ключи от квартиры и без спроса здесь находится — она совсем не девушка со стороны. А учитывая, что она работала у моего отца, ясно, что это шпионка! Вероятно, у нее с Горецким более близкие отношения. Девушка так и впивается в него влюбленным взглядом, но чудовище и с ней не слишком-то и ласков!

Девушка замялась у распахнутой двери и заметно нервничала, переминаясь с ноги на ногу. Дергано поправила прическу и закрыла дверь. Я стояла в стороне от них, чувствуя себя третьей лишней.

— Раньше я не нуждалась в том, чтобы ты меня звал! — осторожно и ласково пропела она, плавно шевеля бедрами в сторону Горецкого. — Что изменилось сейчас?

Она подошла и положила руку ему на грудь, не забывая при этом с презрением бросить взгляд в мою сторону. Я нахмурилась, не понимая, что она хотела этим выразить. Неужели она пытается указать мне свое место рядом с Горецким? Мне даже стало смешно! Ничего, кроме мерзости, все это у меня не вызывало! Пусть хоть зацелуются прямо передо мной, мне было абсолютно наплевать! Но Горецкий грубо отбросил руку девушки и практически отпихнул ее, что она еле удержалась на ногах.

— Что ты вытворяешь? Ты слепая? Не видишь, я не один⁈ — чудовище перевел взгляд на меня, и я сглотнула. Взгляд был злой и недовольный, словно я в очередной раз что-то сделала не так! — Убирайся, пока я не вышвырнул тебя из дома!

Горецкий говорил это сквозь зубы, будто рычал. Становилось страшно! Но боялась я не за себя, а за девушку, что съежилась от рева чудовища, к которому она явно питала нежные чувства.

— И это после всего того, что я для тебя сделала? — надрывно проговорила она дрожащим и испуганным голосом. Она вжалась в стену и растерянно смотрела на меня. — Ты говорил, что это просто девка для тебя! Просто вещь, которой ты хотел уничтожить Шарапова! Я для тебя мыла полы в его доме, стирала ее белье, а сейчас ты вышвыриваешь меня как ненужную вещь? Да от нее ведь воняет, как от старой собаки!

— Закрой свой рот, Зоя! — взревел Горецкий так, что мне показалось, у меня заложило уши. Он в один шаг оказался вплотную с Зоей и схватил ее за локоть. Она громко вскрикнула от боли и подалась к нему.

Я наблюдала на всем этим, словно в замедленной съемке. Мои глаза расширились от ужаса. Что сейчас происходит? Создалось ощущение, что он сейчас убьет эту девушку! Сломает ее напополам и выбросит как ненужную игрушку!

— Петя, прости… Прости меня, пожалуйста! Не выгоняй меня… Я люблю тебя… Люблю… Очень сильно…

Зоя причитала, но чудовище было глухо. Он тянул ее к выходу, не воспринимая ее слова и попытки зацепиться за него. На секунду я почувствовала жалость к ней, как к человеку. Она ведь в своем роде тоже страдает от рук Горецкого, хоть и по своей воле, как я уже поняла. Но я вмиг отбросила это чувства! Пусть хоть поубивают друг друга, от этого всем станет только лучше!

— Убирайся и приходи только тогда, когда я сам тебя вызову! — зло скомандовал Горецкий и выпихнул Зою за дверь.

— Прошу тебя, нет! — слышалось из-за двери, но Горецкий равнодушно отошел от нее и приблизился ко мне.

Признаться честно, мне стало страшно… Очень и очень страшно! Теперь я один на один с чудовищем. В его квартире. Его жена… Собственность… И сейчас он очень зол!

Горецкий поднял руку, и я пошатнулась, машинально дернувшись. Но он лишь коснулся моих волос, спустился ниже к щеке, обвел скулу и спустился к губам. Я сглотнула собравшуюся слюну и попятилась назад, пока не уперлась в стену.

— Ну… — протянул Горецкий, подбираясь поближе и снова прикасаясь большим пальцем к моим губам. — Ты сейчас похожа на маленького зверька, загнанного в угол. Такая милая… Красивая…

Он переходил на шепот. Его кадык дрогнул, и я снова сглотнула. Мне не нравилось то, что сейчас происходит. Один шок сменился другим! Меня шатало от перенапряжения. Ноги не держали и казалось, я сейчас рухну. Но Горецкий не обращал на это никакого внимания. Его руки плавно перешли на плечи и стянули с меня вонючую фуфайку, оставляя в одном платье, но мне казалось, что я сейчас абсолютно нагая перед ним.

Я боялась сейчас противиться ему. Он и так в ярости, и неизвестно, что может сотворить в таком состоянии, поэтому я послушно стояла и тихо молилась, чтобы он остановился. Но этого не произошло. Несмотря на все еще слышимые крики Зои из-за двери, Горецкий стал только напористее приставать ко мне. За фуфайкой последовало мое платье. Он резко и нетерпеливо начал стягивать его с меня. Я попыталась сдерживать его рвение, но он оказался намного сильнее меня.

— Пожалуйста, не надо! Прошу… — попыталась я привести Горецкого в чувство и остановить все это, но его мои действия будто бы раззадорили. У меня начиналась паника. Это ведь насилие! Так нельзя! Я не так это себе представляла! — Я не хочу! Я боюсь!

Я все говорила и говорила, надеясь, что Горецкий все же услышит меня! Но все было тщетно! Он продолжал быстро стягивать с меня одежду. Платье полетело в сторону, и я оказалась в одном белье и колготках. Горецкий облапывал меня, не заботясь о причиняемой мне боли. Грудь сжимал так, что у меня в глазах темнело.