Я напряглась…

— Девчонка — моя! Что б волос с ее головы не упал, иначе… — взревел Горецкий так, что даже я почувствовала страх и угрозу.

— Ну все, не кипятись, Горец… Извини, не подумали ребята, прежде чем спросить! — послышался еще один голос. В нем чувствовалось спокойствие и уравновешенность, некоторые слова он протягивал, словно говорящий находился под чем-то. — Головы поотшибали, на уме одно дело и то нехитрое! Идите пацаны, смените ребят. Они там уже околели! Меняемся через каждые полчаса. Через два с половиной группа Смайлика, едет в разведку. Машину возьмешь Славы, она неприметная. И дров притарань, морозно тут!

За распоряжениями послышался топот и звук закрывающейся двери. Я быстро соскочила с места и бросилась к матрасу, испугавшись, что сейчас сюда кто-нибудь придет. Но спустя пару минут никто так и не появился и я тихими шагами опять подошла к двери.

— Отбитые пацаны на голову! — услышала опять знакомый голос Горецкого или как его недавно назвали — Горец. — За девчонку отвечаешь ты головой!

— Я понял. Будь спокоен! Что думаешь делать с ней? Ты же понимаешь, что она в итоге пойдет в расход?

Расход… Сердце пропустило пару ударов и замерло. Что значит расход? На ум приходил только один вариант, и мне он не понравился! Меня затрясло, но не от холода. И страха я не ощутила. Это было другое… То, что ощущает обреченный человек. Я чувствовала похожее, когда мама впервые объявила о своей болезни в неизлечимой стадии. Я помню это чувство, но тогда я была подростком и не могла осознать трагичность всей ситуации. Сейчас же, я ощутила все по-другому!

— Шарапов не оставил мне вариантов! Кровь за кровь! — сказало чудовище и замолчало. Я почувствовала — это конец!

— Откуда вообще взялась эта девчонка? Я о ней не слышал! Шарапов вроде не имел детей!

— Серый, да мне начхать на то, откуда она появилась! Главное, я знаю — это его родная кровь! — с брезгливостью ответил Горецкий, и об пол что-то громко лязгнуло. Через пару секунд Горец снова заговорил: — Пока я сидел там, в вонючей камере, я мечтал об одном — уничтожить Шарапова! Я жил этой идеей, каждый день представляя, как буду это делать! А когда вышел, мне птичка в клювике принесла самую приятную весть, что у Шарапова, оказывается, есть дочь! Ха! Во мне такой огонь разгорелся! Эх, само все сложилось лучше, чем я мог планировать!

— Да уж! Странно одно! — протянул собеседник. — Или Шарапов не дорожит дочкой, раз так спокойно разъезжал с ней, или он не думал, что ты решишься на такое!

— Ну нам ведь это на руку! Эффект неожиданности! — довольно сказал Горец.

В дом кто-то вошел, и за стеной что-то опять громко упало. Я не сразу обратила внимание, что на другой стороне стена была из кирпича, побеленная обычной побелкой. Это оказалось обратной стороной печи. Я подошла к ней ближе и приложила руку. Тепло… Прижалось к ней спиной, и откинула назад голову. Закрыла глаза и почувствовала, как по щеке медленно потекла слеза. Рыдать уже не хотелось. Слез не осталась, да и не время для истерик. Банальная усталость от всего, что происходит. навалилась тяжелым грузом. Я только начала верить в то, что моя жизнь может измениться, а теперь что? Судя по разговорам за стеной, мне конец!

От жара печи мне стало хорошо. Тепло пробралось под куртку и платье. Отходить от нее не хотелось, и я придумала перетащить к стене матрас, чтобы сидеть возле печи. Немного пошумев, я сделала, как хотела, и села на матрас. Я решила, что появись хоть какой-то шанс на спасение, я обязательно им воспользуюсь, во что бы то ни стало! А пока буду ждать этот шанс, покорно и молча, без криков и слез.

Только я села и успокоилась, как за моей дверью послышались шаги и скрежет замка. В следующую секунду дверь открылась и в комнату вошло чудовище! Я притаилась, представляя, что если буду сидеть смирно, меня не заметят. Горец медленно подошел к моему пристанищу в виде матраса и опустился на корточки, медленно и устрашающе, глядя прямо в упор.

От одного его присутствия во мне что-то ломалось. Ноги хотели подскочить и бежать! Бежать без оглядки! Я несмело подняла глаза и посмотрела на чудовище, чтобы оценить, в каком он сейчас расположении духа. По выражению лица, по прищуру глаз и надменности, с которой он смотрел на меня, можно понять: ничего хорошего мне не светит!

— Ну что, малышка! Небось замерзла? — с неприятным послевкусием проговорил Горец, кивнув на стену позади меня. — Так давай я тебя согрею!

Услышав это, я ужаснулась, приступ паники с новой силой накатил на меня! Во мне словно все покрылось льдом, и я перестала чувствовать кончики пальцев. Голова пошла кругом. Неужели сейчас будет то, чего я боюсь больше смерти⁈

— Пожалуйста…. Не нужно… — онемевшими губами прошептала я, отрицательно качая головой.

Чудовище хмыкнуло и наклонилось в мою сторону, подбираясь все ближе. Я машинально отодвинулась на это же расстояние. Но он еще придвинулся, не оставляя мне места для отступления, и между нами осталось всего лишь полметра. Меня всю заколотило от страха. Зубы буквально застучали друг об друга.

— Ну что ты так сразу отказываешься! Ты скучаешь — я скучаю! Так давай поможем друг другу! Время у нас есть! — противно говорил Горецкий, ухмыляясь. В тусклом свете он казался еще старше, чем я думала. И еще больше! Его руки были огромными. Один удар — и скорее всего меня не станет! Что я могу против него?

— Пожалуйста… Нет…

— Ты теперь моя, ты понимаешь? Моя собственность! И я могу делать с тобой все, что захочу! — говорило чудовище страшные слова, от которых волосы на голове вставали дыбом. — Хочу — заставлю спать со мной! Захочу — убью! В твоих же интересах быть послушной и покладистой!

Последнее прогремело громче всего в моих ушах! Как я могу быть чьей-то собственностью? Я ведь не вещь! Я живой человек, не сделавший никому ничего плохого!

Пока я молчала и боролась с желанием закричать и заплакать, Горецкий поднес к моему лицу руку и коснулся щеки.

— Нет… — прошептала я, борясь с приступом тошноты. Я хотела отбросить его руку с лица, мотнув головой, но Горецкий жестким хватом вцепился пальцами в мой подбородок и сжал его, так что казалось, челюсть вот-вот хрустнет.

— Я еще раз повторю, чтобы до тебя дошло! Ты! Моя! Собственность! — Горецкий говорил властно и грозно, словно вбивая в меня эти слова.

Челюсть от его пальцев уже сильно болела, но чудовище не отступало. Он опустил одно колено на матрас, а другой рукой коснулся моих волос, проводя по ним пальцами и спускаясь к лицу, щекам и плавно переходя на мои губы. Я испустила шумный выдох, почувствовав запах его пальцев. Запах сигарет, противный и тошнотворный. Горец обвел контур моих губ большим пальцем, жестко сминая их. Я смиренно терпела его прикосновения, надеясь, что на этом все закончится. Но чудовище не остановилось. Это было только начало!

Его рука медленно поползла вниз, по шее, ключице и остановилась на груди. Вот тут я уже не выдержала. Громко, что есть сил закричала и стала вырываться из его захвата. Получилось высвободить лицо, я рванула в сторону, но чудовище оказалось проворнее и сильнее. Он быстрыми движениями схватил обе мои руки и завел их за спину, сжимая одной рукой. Я сидела на коленях и не могла толком пошевелиться и вырвать руки. Чтобы я не кричала и не сопротивлялась, Горец замахнулся свободной рукой и наотмашь, тыльной стороной ладони хлестнул по щеке. Я тут же почувствовала солоноватый привкус крови во рту и ощутила, как уголок губ начал больно пульсировать. Щека тоже горела. Удар был не сильный, но этого вполне хватило, чтобы сбить меня с толку. Я сидела словно в прострации. Меня никогда никто не бил, и я сейчас находилась в шоке, словно все это не со мной! Словно я смотрю на все со стороны!

— Ну вот зачем ты меня злишь, а? — раздраженно выпалил Горецкий. Он опять больно схватил меня за лицо, впиваясь в щеки своими пальцами. — Ты не имеешь права говорить и противиться мне!