Лязг двери и тяжелые шаги известили о приближении чудовища. Он шел не спеша, направляясь ко мне. Ноги нервно отбивали чечетку под столом, несмотря на то, что за два дня я уже немного привыкла к постоянному напряжению. Сердце забилось быстрее. Горецкий подошел к печи, закинул в нее пару поленцев и тяжело опустился на стул напротив. Положил на стол руки и сцепил их в замок. После чего поднял на меня уставший взгляд и заговорил:

— Ну что, жена, обсудим нашу дальнейшую жизнь?

— Не называй меня так! — при слове «жена» меня прям тряхнуло и злость забурлила с новой силой. — Я тебе не жена!

— Да как же не жена? Самая настоящая жена!

Я сжала зубы и кулаки, глядя на самодовольное лицо Горецкого. Он так и сиял от своей безнаказанности и чувства самодовольства!

— Уже как десять минут мы с тобой женаты! — заявил Горецкий, не скрывая ухмылки. — И с этого момента все будет по-другому! Ты больше не сможешь убежать! Теперь ты моя!

Слово «моя» Горецкий произнес с таким ударением, показывая свою власть надо мной, что мне от этого стало смешно. Я наклонила голову набок и сделала вид, что слушаю его, хотя в мыслях я сдавливала на его шее свои руки, наблюдая при этом, с какой жадностью он ловит последние капли воздуха.

— Все по-настоящему и из этого следует: первое — ты перестаешь себя вести как взбалмошная девица! — тон Горецкого поменялся. Сейчас он говорил, не скрывая командный голос. Слова были жесткие, а взгляд уничтожающий. — Второе — ты не смеешь сбегать! Третье — безоговорочно слушаешь то, что я тебе скажу, и не смеешь мне перечить! Четвертое — забываешь о своем папаше и…

Дальше я не дала ему договорить, не сдержавшись слушать больше этот бред! Меня всю скручивало от того, каким тоном это все было сказано. От того, что мне предстоит сломать себя! Я всегда полагалась только на себя! Работала, не жалея своих рук и времени! Ухаживала за своей матерью до последнего, услышав ее последние вздохи, похоронила ее, а теперь мной хочет командовать тот, чье имя не могу произнести без ощущения тошноты и ненависти?

— Ты и вправду считаешь, что все это я буду исполнять? — с иронией произнесла я, не сдерживая нервного смеха.

Горецкому не понравилась моя реакция. Он стал еще мрачнее прежнего. Наклонился над столом и сквозь зубы произнес:

— У тебя нет выбора, детка! Если ты хочешь, чтобы твой папаша еще хоть немного пожил!

Безысходность… Вот что я чувствую, смотря на Горецкого. Он четко понимает, чем может меня контролировать и подчинять! Он самый настоящий манипулятор, с отличным чувством находить у людей слабые места! Сейчас, сидя с ним за столом, создавалось ощущение, что все это он заранее знал! Весь план своей мести! Знал, какая я и как на мне можно играть! Мои слабости и каждую чувствительную струну в моей душе.

— Завтра мы возвращаемся в город! — произнес Горецкий, расслабленно откидываясь на спинку стула. — Хватит уже сидеть в подполье!

— Что это будет значить для меня?

Я не удержалась от вопроса. Мне ведь неясно, как сложится моя жизнь! Пока есть только запреты и жесткие рамки!

— Первые пункты я уже сказал!

— Я помню!

— Ты будешь жить в моем доме, как и полагается моей жене! Возможно, если будешь вести себя подобающе, я даже позволю тебе заняться твоим рисованием!

Я удивленно уставилась на Горецкого. Неужели он знает про студию и мое увлечение?

— Что так смотришь? — подняв бровь, задал вопрос новоиспеченный муж. — Думаешь, я перед тем, как забрать тебя, не навел все справки? Я знаю все и даже больше!

Что меня волновало теперь, находясь в браке с Горецким, так это перспектива оказаться в постели с ним! Вероятно, он захочет от меня чего-то большего, чем поцелуй у ванной комнаты, а я не могу ему это дать! Меня тошнит при мысли, что он будет меня касаться, не говоря уже о том, что за этим последует! Завести об этом разговор я стеснялась, даже не приходило в голову, с чего начать. А вдруг, Горецкий заставит меня на это пойти? Надеюсь, из досье на меня, он узнал, что в близких отношениях я ни с кем не была и не станет меня трогать!

— Жить мы будем в моем доме! Он, конечно, не такой большой, как у твоего папаши, но места нам хватит! — продолжил Горецкий разговор. — Спать с сегодняшнего дня мы будем вместе!

— Что? — протянула я, открыв рот, не сразу поняв, что он имеет в виду! Неужели именно то, чего я опасаюсь?

— А что, ты моя жена, я твой муж! Справедливости ради признай, что мы в официальном браке, детка! Мы взрослые люди! Будет странным, если спать мы будем в разных комнатах! Тем более, что дети таким образом не рождаются!

Что⁈ Он в своем уме? У меня глаза расширились до небывалых размеров! То, что говорит сейчас Горецкий, не должно происходить! Я смирилась с тем, что меня вырвали из привычной жизни! Привыкла к тому, кого не знала всю жизнь! Свыклась с мыслью о новой жизни! Даже смирилась с похищением и теперь с браком! Но! Постель и ребенок — это уже перебор! Лучше тогда умереть и не мучиться! Стоит ли жить дальше, чтобы постоянно испытывать отвращение к этому человеку?

— Так нельзя! Какие дети? Я не буду с тобой спать! — от переизбытка эмоций я подорвалась со стула и начала быстро ходить с угла в угол, маршируя, словно на параде. — Это все не по-настоящему! Ты ведь шутишь? Издеваешься? Это все часть твоей зловещей мести? Скажи мне! — сорвалась я на крик.

Горецкий, как ни в чем не бывало, наклонил голову набок и весело смотрел на меня, словно ничего сейчас не происходит. Словно это все его развлекает! Я же не находила места, ноги сами по себе нашагивали шаги. Я находилась на грани истерики. Мысли носились в голове, не давая передохнуть. Сердце колотилось, а совесть проклинала всех вокруг, кто являлся причиной моих страданий: отца, Назара и даже мать, которая оставила меня на произвол судьбы!

Горецкий с упоением наблюдал за моими метаниями по комнате.

— Любая другая на твоем месте прыгала бы от счастья, предложи я ей это! — заявил он с чувством собственного превосходства.

От услышанного я остановилась и посмотрела на него в упор.

— Тогда зачем тебе я? Только чтобы насолить моему отцу? Так убей, и ты сделаешь ему еще больнее! Зачем все эти сложности? Ты ведь понимаешь, что я никогда не буду подчиняться тебе?

Горецкий хмыкнул и сел прямо, вглядываясь в мое лицо.

— Это слишком просто, детка! А я не люблю легких путей! Тебе придется смириться с новой жизнью и пересмотреть свои принципы! Я всегда беру то, что мне нужно! Тебя, — Горецкий ткнул в меня пальцем, — я уже получил! Наш брак состоялся! Часть мести уже исполнена! Остались крохи!

Как же мне хотелось сейчас плюнуть в его самодовольное лицо! Или как минимум врезать кулаком по его физиономии! Внутри бушевали разные чувства! Оказывается, когда ты находишься в тупике, ты готов на многое! Даже на такое, о чем в обычной жизни и не подумал бы! В голове возникали разные варианты — от убийства Горецкого до мольбы к нему! Шаткие качели, ведущие в никуда!

— Прошу тебя, отпусти меня! — сорвалось с моих губ в попытке достучаться до глубины души Горецкого, где я надеялась найти хоть что-то человеческое! Я подбежала к нему и присела на корточки, хватая его за руки. — Молю, отпусти меня… Ты ведь не такой, каким пытаешься себя показать!

Горецкий смотрел на меня сверху вниз, с презрением и высокомерием. С пустотой в глазах! В них не было ничего, что могло бы мне помочь и дать надежду! Он переложил мои руки в свои, сжал до хруста моих пальцев и произнес то, что еще долго вызывало во мне неприятные мурашки:

— Детка, я еще хуже, чем ты можешь себе представить! И все будет так, как я сказал!

На этом мои последние крупицы надежды на спасение просыпались сквозь мелкое сито, ни оставив ничего! Теперь мне предстоит стать его женой во всех отношениях! И это конец!

В ту ночь Горецкий меня все же не тронул. То ли помогла моя мольба к богу или в это вмешалась судьба — я не знаю. Я не пошла в комнату, предложенную мне чудовищем, решила остаться в гостиной на печи. Укрылась одеялом, поджав его под колени и тихонько зарыдала, отдаваясь жалости к себе. Во мне умирала последняя долька человечности… Умирала душа…