Андрей Андреевич вдруг повёл носом, как будто бы уловил незнакомый запах. Приоткрыв глаза, начал водить ими в поисках источника тревоги.

Вампир сел прямо в кресле, положил локти на колени и стал ждать, поворотив голову в сторону ступенек, ведущих на старую и потрёпанную дачную веранду. Глаза его хищнически заблестели, он стал жевать закрытым ртом и весь как-то преобразился.

Под изношенной старой рубахой округлились мышцы, пальцы рук и ног зашевелились. Вся большая фигура вампира собралась в комок нервных окончаний, готовых к взрыву и ускорению в любую нужную для хозяина секунду.

Из сада донеслись звуки голосов, мужского и женского. Мужской голос что-то постоянно бубнил, а женский — поддакивал и заливисто смеялся, ничем не сдерживаемый.

— Вот, кот, — обратился вампир Клычков к затихшему в углу Мотолыжникову, — учись, как надо с подарками приходить!

Кот ничего не ответил. Но с любопытством торжественно прошествовал перед ним и лёг точно посередине веранды. Он прикрыл в ожидании гостей свои фиолетовые глаза, положил крупную голову на передние лапы и замер.

Голоса приблизились и усилились до ясности отдельных слов!

— Сюда, сюда, — указывала Брунгильда кому-то в сумраке сада, — ах, осторожнее, здесь темно и вы можете упасть.

— Того уюта и комфорта, к которому приучен ваш организм у нас вы не найдёте. — продолжала она щебетать, становясь на нижнюю ступеньку лестницы на террасу, и берясь рукой за шаткие перила. — Но поверьте мне, милый Роман Акакьевич, это только на первый взгляд. Вам здесь понравится!

Мужской голос ответил неразборчиво. Брунгильда Козинская начала смеяться самым весёлым и непринуждённым смехом, который имелся в её арсенале.

Ступеньки жалобно принялись скрипеть. Из темноты, завьюженной снежной пылью, на террасу взобрались два человека — Брунгильда и олигарх господин Дюн.

— Вот! — Брунгильда встала у лестницы и несколько картинно обвела пространство веранды рукой, — прошу любить и жаловать! Это наш местный офис и дом!

Она была хороша собою!

На фарфоровую белизну тела было одето лёгкое и изящное тёмное вечернее платье с левым открытым плечом. Платье оканчивалось чуть выше стройных колен. Вокруг шеи Брунгильды был обёрнут тонкий кусок материи под цвет её облачения.

На фоне чёрных прямых волос, спускающихся к бледной шее, белела ажурная серёжка, свисающая на тонкой нити из левого открытого уха. Макияж был безупречен.

Брунгильде хотелось нравиться её кавалеру! Нравиться до степени потери всякой сознательности мужчиной, которого она сегодня выбрала, от её женской соблазнительности и притягательности.

Роман Акакьевич взошёл на террасу в распахнутом тёмно-сером пальто. В правой руке он держал бутылку игристого с надетым на горлышко пластиковым стаканом.

Мужчина был совершенно нетрезв. Но необычайно разговорчив и прямодушно любезен со своей шикарной спутницей.

Олигарх повёл глазами туда-сюда, скользнул взглядом по убогой обстановке на старой дачной веранде. Но не придал этому скорбному виду никакого значения и попытался притянуть к себе свою соблазнительную спутницу.

Брунгильда ускользнула из его объятий и принялась представлять публику, присутствующую на террасе.

— Это наш главный злодей, Андрей Андреевич Клычков! Прошу любить и жаловать!

Вампир Клычков сидел, не шелохнувшись в кресле, оценивая в литрах жизнеспособность новоявленной человеческой фигуры. Взгляд его искрился, как у волка на охоте.

Рот и губы сложились в ужасную гримасу, которая, вероятно, означала плотоядную улыбку, вымученную местным предводителем кровососущих.

Роман сосредоточил взгляд на Клычкове. Воспринял его как смог и решил, что старик ему не нравится.

«Хищник какой-то!» — возникло в олигархе ощущение лёгкого дискомфорта. Но оно быстро прошло, после того как милейшая Брунгильда схватила его прохладной рукой за ладонь и повернула в сторону огромного грязного кота.

Тот взирал на происходящее из-под полуприкрытых век необыкновенными фиолетовыми глазами.

— А это наш кот, по фамилии Мотолыжников! Он всё понимает и от всех скрывается! Так что нам повезло застать его здесь! Правда, котик?!

С этими словами она подошла к Мотолыжникову. Мило присела на корточки и принялась щекотать скотину под грязной мордой.

На мудрого кота это не произвело никакого воздействия. Он лежал неподвижен как полено, вращая своими чудными глазами из-под полуприкрытых век.

Роман Акакьевич бросил взгляд на диковинного размера немытое животное и поразился цвету его глаз. Он поморщил лоб, вспоминая, где недавно видел подобное.

Наконец, сообразил, что этот необыкновенный кот смотрит «как Толян!». Также Роман решил, что кошачье чудо с таким странным именем и его студенческого приятеля обобщали неприкаянность и одновременно успокоенность к окружающим событиям.

Да и внешне они были похожи. Таковые мысли пронеслись вихрем в голове нетрезвого олигарха. Но быстро утекли прочь, заменившись на страсть, распалённую в возрастном теле столь блистательной Брунгильдой Козинской.

Вампирша тем временем оставила Мотолыжникова и, мелко перебирая ножками в превосходнейших туфлях, подобралась к креслу с вампиром Клычковым.

— Андрей Андреевич, это Роман Акакьевич. Я вам о нём рассказывала. — соврала вампирша, чувствуя женской интуицией, что ей сейчас за это ничего не грозит.

— Вижу. — негромко рыкнул Клычков и сделал относительно приветливое выражение на своём лице. Он поднялся из кресла. Роман Акакьевич удивился огромности размеров этого странного немолодого человека, одетого в исподнее.

Ещё более олигарха поразила трепетность, с которой ворковала около него такая восхитительная женщина. Клычков сделал несколько шагов в сторону Романа, сблизился с ним и протянул огромную серую руку с грязными ногтями.

— Добро пожаловать на борт нашего корабля. — доброжелательно просипел старый вампир, обращаясь к олигарху и ощупывая глазами стоящую перед ним фигуру.

Роман пожал неподвижную огромную руку. С сожалением подумал, что один на один с Владой ему не суждено сегодня остаться.

Затем он пошёл и поставил бутылку на стекло столика, уютно расположившегося рядом с покатым топчаном, покрытым тканью с тёмно-синими разводами. Роман без приглашения сел на него и принялся распечатывать бутылку, соскребая блестящую бумагу с её поверхности.

— Вы из чьих будете? — Клычков уже откинулся в своём кресле. Поставил на подлокотник руку и опёрся щекой о кулак.

Он внимательно следил за действиями олигарха. Соображал и взвешивал все последствия появления в их логове фигуры, о которой так пеклись далёкие руководители по ордену.

Роман Акакьевич, отдирая с бутылки бумагу, ответил не сразу, а только после того, как добрался до проволоки, которая держала большую пробку.

— Я из Дюнов буду. Дед мой покойный Дюном помер, отец тоже Дюном был и тоже умер, ну и я — младший Дюн, сейчас есть, а потом может тоже помру.

Он весело засмеялся, продолжая своё дело по открытию бутылки с вином. Брунгильда присела рядом с олигархом, выставив себя на всеобщее обозрение.

Опёрлась одной рукой на плечо Романа. В другой она держала ножкой вверх пустой хрустальный бокал венецианского стекла, неизвестно как попавшего к ней.

— Вы понимаете, где вы и с кем имеете дело? — продолжил низким голосом говорить вампир из своего кресла.

Роман Акакьевич оторвался от бутылки на мгновение, посмотрел мутным взглядом на Клычкова. Потом перевёл глаза на блистательную Брунгильду и снова вернулся к питейному предмету в своих руках.

— Мне всё равно, где я и кто вы такие! — отвечал господин Дюн, откручивая пробку, — я человек, увеличивающий своё удовольствие и старающийся не иметь страданий!

Он оглядел алчущими глазами Владу, обнял её за талию и притянул к себе.

— Сегодня чудная ночь, эта женщина так горяча, и так нравится мне! И я сегодня готов идти за ней хоть в огонь, хоть в воду, через все медные и прочие трубы мира!