— А мне кажется, что ещё не написал, — сказала Бао. — В этой сказке у тебя всё материальное. Гротескное, порой нелепое, глупое, но материальное. А Тлен… это нечто иное.

— Да, тут я с тобой не могу не согласиться, — покивал Ит. — Тлен — это из той области реальности, которая доступна очень немногим. Это оттуда же, откуда пришли такие понятия, как Контроль, сиуры, Сеть, Сфера, Слепой Стрелок, Великая Сигнатура, и прочее, прочее, прочее…

— И Архэ, — вдруг сказала Бао. — Ты тоже пришел оттуда. Из тех краёв, где сосуществуют материальное и нематериальное. Вместе.

— Ты так думаешь? — спросил Ит. — Мне кажется, что я вполне себе материален.

— Отчасти. Вот скажи мне, Новый год — материален? — спросила Бао.

— Думаю, нет, — улыбнулся Ит.

— Тогда почему вы оба так расстроились, когда вспомнили про украшенные окна? И почему для вас оказался настолько важным Сод, ведь никакой материальной основы у этой важности нет.

— Есть, — возразил Ит. — Мы забрали оттуда Эри.

— Которая тоже материальна как-то иначе, по-особенному, не так, как все прочие живущие, — сказала Бао. — Я уже долго смотрю на вас, и понимаю, что вы — находитесь в некоей промежуточной стадии между одним и другим. И, знаешь, я сочувствую вам. Потому что это, как мне кажется, очень тяжело. Так?

— Да, — снова кивнул Ит. — Вот в этом ты права. Это действительно труднее, чем может показаться на первый взгляд.

— А тут ещё и этот Новый год на погибшем Соде, — Бао перебралась поближе, и положила Иту голову на плечо. — Давай я помурчу тебе. Немножко. И… с Новым годом, Ит.

— И тебя с Новым годом, Бао, — ответил Ит. — И тебя — с Новым годом.

16

Стадия принятия

'Травы, как показала воздушная разведка, произрастали в отдалении, идти к нужному месту Динозавру пришлось целых двое суток. Однако идея символа с каждым днём казалась ему всё привлекательнее и привлекательнее. За свою жизнь он повидал немало других динозавров, и ни у одного из них, вообще ни у одного не было чего-то подобного. Не просто так это болото стало моим, думал Динозавр, важно вышагивая по грязи. Я новатор. Я первопроходимец. Я умнее и лучше многих, да нет, не многих, а вообще всех. Я создаю то, что другим не по силам и недоступно из-за скудности ума, я могучий, я великий, я мудрый, я необыкновенный. Хор лягушек и пияв на заднем фоне вторил его мыслям, подпевая им вслух, и Динозавр чувствовал приливы восторга и радости от осознания того, что обдумывал. Он словно бы хмелел от этих мыслей, кажется, из-за них у него даже чуть-чуть порой начинала кружиться голова. Когда это происходило, он останавливался, и что-нибудь съедал — вскоре головокружение проходило, и Динозавр шёл дальше. И, когда вдалеке замаячила зеленая, окруженная водой полянка с нужными травами и цветочками, к голове Динозавра прибежал Усатик, у которого появились некие новости.

— Уважаемый Великий Динозавр, — начал он. — Мы тут провели совещание, и выяснили некоторые детали про сбор и переработку цветов и трав.

— Совещание? А почему без меня? — удивился Динозавр.

— Не хотели вас отвлекать, — махнул лапкой Усатик. — Поначалу нам казалось, что это мелочи, но это, к сожалению, оказалось нечто значимое. В общем, я к вам с докладом.

— Ну, давай, докладай, — хмыкнул Динозавр. — Раз ты говоришь, что это важно…

— Да, это очень важно, о Великий Динозавр, — закивал Усатик. — Дело в том, что цветы в необработанном виде могут представлять… эммм… некоторую опасность. Не очень большую, не-не-не, не нужно переживать и беспокоиться, но всё-таки она есть, опасность эта, поэтому нужны некоторые меры предосторожности. Совсем крошечные, но всё-таки нужны.

— Конкретнее, — потребовал Динозавр. — Какая опасность? Какие меры?

— Травы, понимаете ли, точнее, их цветочки, выделяют немножечко ядовитую пыльцу, — принялся объяснять Усатик. — Для желудка этот яд безвреден, но если он попадет в глаза, то может получиться раздражение.

— Всего-то? — хмыкнул Динозавр. — Раздражение глаз от болотных трав? Я их ем, и никогда у меня ничего не было.

— Это потому что они там в минимальной дозировке, — объяснил Усатик. — А на той поляне их много, очень много. Вам придется брать их охапками в пасть, и перебрасывать на спину. Пыльца запросто может попасть в глаза!

— И что ты предлагаешь? — спросил Динозавр.

— Мы нашли выход, — торжественно ответил Усатик. — Дистанционное управление. Вы плотно зажмуритесь, а я, или, лучше, Гривастый, будем вам командовать, что делать.

— Командовать мною? — с подозрением спросил Динозавр.

— Вы меня не так поняли, — тут же залебезил Усатик. — Командовать не вами, а тем, что следует делать, чтобы вы не пострадали. Я буду сидеть на спине, в безопасном месте, и диктовать Гривастому, куда вас направлять. У Гривастого голос громче, вы будете хорошо слышать, что он говорит.

— Ну… ладно, — сдался Динозавр. — А потом чего? Пыльца всё равно осядет у меня на морде, я открою глаза, и они пострадают.

— Этот момент мы тоже продумали, — ответил Усатик. — Видите, полянка с цветами окружена водой? Вы по нашей команде опустите голову под воду, и хорошенько ею там поболтаете, вот пыльца и смоется. И никакой опасности.

— Разумно, — согласился Динозавр. — Как считаешь, нужно провести тренировку?

— Надо бы, — покивал Усатик. — Тренировка не повредит. Позвать Гривастого?

— Позови, — ответил Динозавр. — Слушай, а Гривастый не пострадает от пыльцы?

— Он-то? Неее, — успокоил Усатик. — Вон у него какая грива! Её никакая пыльца не пробьёт, в гриве застрянет. Так что за него не волнуйтесь.

— Ладно, — кивнул Динозавр. — Зови, и будем пробовать.

Тренировка прошла отлично, без сучка и без задоринки. Голос у Гривастого был и впрямь громкий и пронзительный, Динозавр отлично слышал его команды, и с лёгкостью их выполнял. Опустить голову. Подвинуть направо. Налево. Ниже. Выше. Откусить. Поднять голову. Повернуть направо. Дальше. Разжать пасть. Повернуть обратно. Опустить. И так далее. Через некоторое время Усатик заявил, что тренировка окончена, и можно приступать к делу.

…Нужная полянка представляла собой островок посреди средних размеров круглого озера непонятной глубины. Динозавр вошел в воду с некоторой опаской, но вскоре понял, что глубина у озера средняя. Вода не покрывала спину, она доходила до середины его боков, ну, может, чуть выше. Он прошел до середины озера, и остановился.

— Уже близко, — сказал он. — Мне закрывать глаза?

— Давайте, — велел Усатик. — Гривастый, направляй!

— Вперед, два шага! — крикнул Гривастый. — Ещё шаг! Ещё! Левее! Ещё один шаг, и стоп!

Динозавр ощущал под ногами илистое дно озерка, и… и что-то ещё. Кажется, там, в этой невидимой сейчас воде, что-то находилось. Что-то длинное, склизкое, холодное, чуждое.

— Эй, Гривастый, Усатик! — позвал он. — Чего там такое в воде у меня под ногами, вы видите?

— Там… там какие-то коряги, — ответил Гривастый. — Похожи на корни гигантского папоротника, или на корни кустов. А что, они вам мешают?

— Вроде нет, просто наступать на них неприятно, — признался Динозавр.

— Так вы не наступайте, они сами скоро уплывут, — заверил Гривастый. — Вы готовы? Можем начинать?

— Давай, — велел Динозавр. — Говори, что делать.

Работа шла споро. Динозавр, повинуясь командам Гривастого, отрывал пучки травы, и закидывал их себе на спину, Усатик, который ради безопасности отошел куда-то в хвостовую часть, разучивал с пиявами новые речевки, а лягушки сопровождали команды Гривастого коротенькими заводными куплетами с обязательными восхвалениями Великого Динозавра. Через некоторое время Гривастый объявил, что травы собрано достаточно, и велел Динозавру полоскать голову. Динозавр покорно опустил голову в воду, и принялся трясти ею туда-сюда. И внезапно наткнулся на очередную корягу.