— Потому что Тлен — великий имитатор, — вздохнул Скрипач. — В этом мы успели убедиться на практике. К сожалению.

— Угу, — покивал Ит. — Именно поэтому меня и зацепил эпизод с костями, рыжий. Есть Окист. Есть сформированная этическая система, существовавшая на планете десятки тысяч лет. И есть грубейшее нарушение этой системы, которого просто не может быть. Не должно быть. Вот это «не должно быть» и есть главный звоночек, который нам нужно будет услышать.

— А мы сумеем? — нахмурилась Бао. Хмурящаяся кошка — это очень забавно, но в этот раз никто не улыбнулся.

— Постараюсь в этом помочь, — сказала Авис. — В данный момент я склонна полагать, что компоненты этики будут эквиваленты компонентам треугольника констант. И в этих компонентах могут присутствовать следы иной, чужеродной калибровки.

— Но как это может выглядеть на практике? — спросила Элин. — Так же, как на Инсаниа?

— Что ты имеешь в виду? — спросил Скрипач.

— Отношение к старости, например, — пожала плечами Элин. — Пренебрежение и презрение. Старик не приносит пользы, значит, его можно уничтожить.

— Ох, Элин, такое мы уже видели, и без всякого Тлена, — вздохнул Ит. — К сожалению, это распространенная практика. Причем у многих рас, в первую очередь, конечно, у когни. Людям и рауф до них далеко.

— Там совершенно иной принцип, — возразила Элин. — Уход пожилых когни всегда осознан, и не является принуждением, обоснованным бесполезностью особи для общества. Прости, но зивы, как тебе известно, сотрудничают практически со всеми расами во вселенной, поэтому сведений о когни у меня немало. Да, подобное у них иногда делается, что верно, то верно. Но практически везде это религиозный обряд, на который старые, уже умирающие когни идут добровольно, и никто их не принуждает. Хочешь — соверши эксодус, хочешь — умри естественной смертью. Да, многие совершают, особенно больные и немощные. Но уж точно не так, как это происходит там, на планете, рядом с которой мы находимся.

— А ведь она права, — кивнул Скрипач. — Так и есть. Не припомню, чтобы мы где-то видели когни, которых оценивали бы по коэффициенту полезности, и отправляли совершать эксодус из-за того, что этот коэффициент стал отрицательным.

— Ладно, — сдался Ит. — Согласен. В общем, у нас теперь есть треугольник констант, и предстоит построить этический треугольник. По принципу, «да, но». Верно?

— Вроде бы верно, — кивнула Бао. — Авис, а можно мне тоже попробовать этого ликёра? Совсем чуть-чуть. Не то чтобы я хотела выпить, но он пахнет какими-то приятными травками, и мне интересно.

— Приятными? — спросил Скрипач. — Солодкой он пахнет! Сиропом от кашля. Бррр. Но пить можно. Наливай, Авис. Наливай всем. И пусть этот твой так называемый ликёр хотя бы от кашля нас застрахует. И то польза.

8

Определение пути

'В один прекрасный день, когда Динозавр, как обычно, брёл через болото, он заметил, что на горизонте появилась быстрая стая юрких теней, скользящая над кочками и травами. От этой стаи вскоре отделилась одинокая тень, и двинулась в его сторону. Динозавр, разумеется, заметил эту тень, и тут же понял, что его, конечно же, решил навестить Дейн, собственной персоной. Ну, кто бы сомневался. Вот она, эта самая персона, торопится, скачет, перемахивая через кочки, и даже иногда их перелетая. Вот же прыткий выискался. Кажется, он стал взлетать повыше. И вроде бы перьев у него стало побольше. Динозавр вдруг осознал, что не видел Дейна уже давно, и ему стало интересно, что скажет Дейн про его, Динозавра, собственные достижения, которых за время отсутствия Дейна накопилось немало.

— Добрый день, Великий Динозавр, — как всегда вежливо поздоровался Дейн. — Как вы поживаете?

— Отлично, просто отлично, — с важностью в голосе сказал Динозавр в ответ. — Я, можно сказать, процветаю. Вхожу в эпоху рассвета.

— Это как? — с удивлением спросил Дейн.

— Я внёс в свою жизнь много положительных изменений и улучшений, — объяснил Динозавр. — И она засверкала новыми красками.

— Новыми красками? Это как? — удивился Дейн. Он никаких новых красок не видел. Сейчас он видел всё то же, что и раньше: болото, покрытое местами мшистыми кочками, пасмурное низкое небо, огромную, тёмную фигуру Динозавра, его голову на длинной шее где-то ввысоке, и больше ничего. Краски вокруг тоже были старые, как всегда. По большей части, к слову, они были серые. Серое небо, серое болото, серый Великий Динозавр. Довольно тоскливо, следует признать.

— Обойди меня сбоку, и поймешь, — посоветовал Динозавр. — Не бойся, я не собираюсь бить тебя хвостом, или наступать ногой. Я сегодня добрый.

— Спасибо, — кивнул Дейн. — Сейчас. Как поживает ваша спина?

— Вот и увидишь, как поживает, когда обойдешь. Отлично поживает, уж поверь, — хмыкнул Динозавр.

Дейн обежал его, и остановился, пораженный увиденным зрелищем. Спина Великого Динозавра являла собой довольно странную картину. Во-первых, на том месте, где была рана, находилась огромная куча вязкой грязи, из-под которой по боку Динозавра стекла какая-то жижа, и, кажется, гной. В грязной куче что-то возилось и переговаривалось писклявыми голосками. Рядом с кучей находилась пара гнёзд из тины и веток, в которых тоже кто-то прятался, а неподалеку от гнёзд прыгали, вставши в ряд, и взявшись за лапки, синие лягушки, числом с десяток, если не больше, прыгали, и пели:

— Ааааа-дрита-тита-БАМ! Ааааа-дрита-тита-БУМ! Великий — дритатам! Прекрасный — дритатум! Пляши ему всегда! Бум-Бам! Пляши ему везде! Иначе ты тотчас! Дрита-БУМ! Окажешься… в воде!!! Дрита-ТА!

— Что это за хрень? — недоуменно спросил на секунду потерявший самообладание Дейн.

— Это? — Динозавр кивнул на лягушек. — Это хор. Народный. Репетируют.

— Какого народа этот хор? — спросил Дейн, который тем временем сумел взять себя в руки.

— А они ещё не решили, — дёрнул хвостом Динозавр. — Перебирают варианты. Лягушки, вы сегодня кто? — спросил он.

— Зеленолягушная южная сводная женская народная команда, — бодро отрапортовали лягушки. — Нам необходимы ожерелья из цветов, чтобы повесить на шеи, бонги с колокольчиками, и украшения из раковин. И белые татуировки. Лучше временные. Великий Динозавр, вы можете это обеспечить?

— Спросите Усатика, — ответил Динозавр. — Когда выступление?

— Завтра, — ответили лягушки. — Ой, ещё зеленая краска нужна. Перекраситься, мы же синие.

— Это к Усатику, — снова сказал Динозавр. — Краска… попросите пияв выдавить сок из листьев, должно получиться неплохо.

— Бонги из черепов подойдут? — спросил кто-то из гнезда. — Если что, у меня есть парочка. Одолжу для завтрашнего концерта. Так и быть.

— Ой, спасибо, Гривастый! — закричали лягушки. — А бусы мы тогда сами сделаем. Только вниз сгоняем, ракушек наберём…

Дейн с растущим недоумением наблюдал за этой сценой, а потом спросил:

— Что это всё означает, Великий Динозавр? Для чего это нужно?

— Самое лучшее средство от скуки, — объяснил Динозавр. — В перерывах между сражениями это очень помогает.

— Какими сражениями? — спросил Дейн. — Не так давно я видел на болоте труп динозавра. Это… были вы, Великий?

— Да, — Динозавр усмехнулся. — Круто получилось, правда?

— Круто? — переспросил Дейн. — Это была самка, вообще-то. Самка вашего вида. Вы понимаете, что…

— Это был захватчик, — отрезал Динозавр. — Который подло устремился на моё болото, за что и поплатился.

— Ясно, — кивнул Дейн. — У меня больше нет вопросов.

— Зато у меня есть, — Динозавр прищурился. — Что такое случилось с твоими перьями?

— Они отросли и окрепли, — ответил Дейн. — Я рад, что это заметно. Мне пришлось долго работать над этим.