— Ит, может быть, выпьем чаю? — предложила Элин. — Ты не против?

— Я только за, — кивнул Ит. — Давай. Чай, конечно, от этого всего не помощник, но лишним он точно не будет.

— Не понимаю, для чего они уничтожили население Планеты, — покачала головой Элин. — Могли бы заставить работать на себя…

— Механисты? — спросил Ит. — Элин, ну что ты. Зачем механистам отсталый, стагнировавший мир второго уровня? Точнее, не сам мир, а его население, — поправил он сам себя. — Ресурсы? У них есть способы для их добычи и получше. Сами люди? Ну, да, часть они используют для своих целей, часть просто клонируют, и держат, как потенциальный резерв. Прежнее население им было просто не нужно. Стрелы прагматичны, и не связаны нашими этическими нормами, если ты понимаешь, о чём я.

— К сожалению, понимаю, — Элин тяжело вздохнула. — Они поступили… рационально. Так, как им требовалось. Кстати, интересно, что случится, когда Тлен обнаружит себя на Планете, и проявит себя так, как ему захочется? — она усмехнулась. — Думаю, Цивилизацию Стрел ждёт большой сюрприз.

— Что произойдет? — переспросил Ит. — Они просто уничтожат планету. Выжгут дотла, потом, возможно, разработают ресурсы, и бросят. Тут всё предельно ясно.

— Они убьют своих биологических разумных? — спросила Элин. — Даже не попробуют спасти?

— Нет, — покачал головой Ит. — Конечно, нет. Зачем? Высокие семьи погорюют, а потом родят новых наследников. В таких семьях никогда не бывает по одному ребенку, опять же, по причине прагматичности. Проще говоря, они заменят погибших, вот и всё.

— Я думала о таком варианте, но мне казалось, что кто-то может хотя бы попытаться спасти своего ребенка, — тихо сказала Элин.

— Кто-то, может, и попробует, — пожал плечами Ит. — Положат там же, где будет пробовать. Ну, в этом тоже нет ничего нового, как ты можешь догадаться.

— Догадаться я могу, но почему-то каждый раз, когда я сталкиваюсь с подобным, мне становится не по себе, — призналась Элин. — У нас и у вас разные представления о жестокости, Ит, но даже для меня это слишком.

— Не такие уж они и разные, если слишком, — ответил Ит.

— Ладно, давай сменим тему, — предложила Элин. — Я прочитала новую главу твоей сказки. Ту, в которой пассажиры Динозавра пошли купаться в реке. Ит, скажи мне, Динозавр видел в воде собственную кровь?

— Разумеется, — кивнул Ит. — Пиявки, Элин, могут отрыгивать кровь, если она плохая, или если попробовать оторвать пиявку от места, в которое она вцепилась. Но у меня пиявы всё-таки сказочные, и они просто обожрались, что и привело к таким последствиям. Попали в водичку, расслабились, и скинули излишки съеденного.

— Какая мерзость, — Элин скривилась. — А этот дурак в очередной раз ни о чём не догадался, конечно же. Почему я не удивлена?

— Ему не нравится догадываться, — заметил Ит.

— Но ведь они его так съедят, — справедливо заметила Элин. — Или всё-таки нет?

— Посмотрим, — Ит невесело усмехнулся. — В данный момент нет, конечно. Пока что точно нет. Динозавр всё-таки очень большой, а пиявы маленькие. В ближайшем обозримом будущем они его съесть попросту не сумеют.

— А потом? — спросила Элин.

— А потом — узнаешь, когда напишу, — строго ответил Ит. — Я же сказал, без спойлеров. Иначе будет не интересно.

— Вечно ты так, — недовольно произнесла Элин.

— Уж как есть, — вздохнул Ит. — Прояви терпение. Когда-то одна мудрая женщина сказала, что терпение есть главная добродетель. И, кажется, она была права.

13

Шестой стул

'Следующим утром к голове Динозавра прибежал с докладом Усатик. Доклад выглядел обнадеживающе — Нефила хотела через пару пияво-часов продемонстрировать ему, да и не только ему, свои достижения. По словам Усатика выходило, что в данный момент готовы к использованию десять стрекоз. Сейчас Нефила закончит приготовления, и можно будет посмотреть на результаты её работы.

— К тому же лягушки и Гривастый закончили новую песню, о Великий Динозавр, — говорил Усатик. — Вам она должна понравиться. Гривастый сказал, что видел тренировочные полёты, и они его вдохновили. Он теперь грезит голубым небом, облаками, и всякое такое.

— Гривастый? — удивился Динозавр. — А он через эту свою гриву вообще способен что-то увидеть? Хотя какая разница. В общем, вы там готовьтесь, а я пока позавтракаю. Последнее время у меня почему-то прекрасный аппетит. Ем, ем, а мне всё мало. Хочется ещё.

— Так это же великолепно! — обрадовался Усатик. — Хороший аппетит? Думаю, он появился из-за того, что вы растёте. Ну, не растёте, а разрастаетесь, наливаясь при этом мощью и силой.

— Думаешь? — спросил Динозавр. Усатик закивал. — Ну, может быть. Хотя особого избытка сил я пока не ощущаю. Вроде бы всё как обычно.

— Это пока, — Усатик встопорщил усы. — Сила накапливается внутри вас, а потом кааааак проснётся! Думаю, вам нужно просто продолжать есть, и вы вскоре это ощутите.

— Дельный совет, — покивал Динозавр. — Всё, иди, готовьтесь там, или как это правильно называется. А я завтракать.

Через час Усатик вернулся, и сказал, что Динозавр может поворачивать голову. Динозавр повернул, и обнаружил, что в самой середине его спины расположилась Нефила, которая держала в лапках множество тоненьких нитей, каждая из которых была привязана к стрекозе. Стрекозы, разноцветные, крупные, пока что сидели рядком поодаль от Нефилы, и с тревогой поглядывали на неё. Им явно было тесно, и они то и дело принимались пихаться крыльями.

Рядом с Нефилой выстроились в рядок лягушки, перед которыми стоял Гривастый. В его гриве Динозавр заприметил белые болотные цветочки, а толстенькое тело Гривастого оказалось украшено стеблями болотных трав. Лягушки тоже украсили себя цветочками и травами, вот только цветочки они выбрали голубенькие, яркие, а из трав сплели подобие сеток, в которые тоже были вплетены цветочки, но на этот раз фиолетовые. Красиво, подумалось Динозавру. Они явно старались. Ну-ка, послушаем, что они споют на этот раз.

Усатик, который до того был где-то за грудой грязи, в которой жили пиявы, выскочил на центр спины, поднял лапки, и закричал.

— Славься, Великий Динозавр! Сегодня знаменательный день! День, в который Великому Динозавру стало покорно не только болото — которое ему уже давно покорно, как всем известно — теперь же ему покорилось даже небо! Величие нашего любимого Великого Динозавра растёт, и через какое-то время — думаю, весьма непродолжительное — он станет повелевать не только болотом, а всем сущим, которое видимо и невидимо! Гривастый, давайте.

Гривастый деликатно оттеснил Усатика, и, сопровождаемый лягушками, вышел вперед.

— Сладость утреннего соооолнца показал нам Динозаааавр! Он в лучах его привоооольных искупаться всем нам даааааал, — затянул он. — Но потом он поднял оооооочи, и увидел небесаааааа! И зажглися новым светооооом, Динозавровы глазааааа…

— Ай, глаза, его глаза, увидали небеса, — подхватили лягушки. — И теперь он стал сильнее, ведь поможет стрекоза! Нам поможет, им поможет, всем поможет стрекоза!

— Хорошая песня, душевно, — одобрил Динозавр. — Но почему в ней нет ничего про Нефилу?

— Сейчас будет, во втором куплете, — подсказал Усатик. — Слушайте.

— Сладконогая Нефиииииилаааа привязала стрекозей, — снова запел Гривастый. — У Нефилы хобби быыыыылооооо по плетению сетеееей. И тепееееерь они летааааают и порхаааааают в небесах, Дииииинозавру дарят сиииииилы, и рассееееивают страх!

— Ай, глаза, его глаза, увидали небеса, — лягушки тоже запели, и стали подпрыгивать в танце. — И теперь он стал сильнее, ведь поможет стрекоза! Нам поможет, им поможет, всем поможет стрекоза!

— Всё! — крикнул Гривастый.

— Вот теперь правильно, — похвалил Динозавр. — Действительно, весьма недурственная песня. Лягушки, костюмы получились хорошие, — заметил он. — Молодцы, старались. Вижу.