— Да, именно это я и хочу сказать, — подтвердил Ит. — На Окисте действительно иногда убивают. И убивали раньше. Но — не так. Айкис и Данир делали это не из желания получить от убийства кайф, не из садистских побуждений, они не были психопатами или маньяками. Это был бизнес, причем убивали не сами, эту честь они предоставляли тем, кто платил, сами же они только обеспечивали наличие жертвы, и наличие места. Убивали другие. Поступок группы двадцати шести был омерзителен, но относится он к совершенно иной категории.

— Вода во время сброса тоже не ловит кайф от того, что в ней кто-то тонет, — справедливо заметил Скрипач.

— Правильно, — тут же согласился Ит. — Но… тот, кто отдает команду на сброс воды, включив предварительно сирену, но не дав времени уйти тем, кто эту сирену слышит… тебе ничего не кажется в этой ситуации странным и неправильным?

— Там слепая зона, — заметил Скрипач.

— Там да, но ничего не мешает наблюдать за этим местом сверху, либо провесить следящую систему, которая будет просто видеть русло издали, не из слепой зоны, и предупреждать о том, что со сбросом надо бы повременить? — Ит нахмурился. — Способов избежать жертв во время сброса воды можно придумать десятки, но их почему-то никто не придумал. И, кажется, даже не собирался этого делать. А теперь берем общую этику Окиста, причем за тот временной период, о котором нам известно, и пытаемся прикрутить к ней эту ситуацию.

— Не прикручивается, — тут же сказала Элин. — Я не видела плотину, но слышала о ней. И не только о ней, кстати, — добавила она. — Этот случай не единичный, такого там теперь немало. И, да, это укладывается в то, что мы можем назвать нарушением внутренних этических принципов, созданных для данного мира.

— О чём я и говорю, — покивал Ит. — Это абсолютное, пустое, безжалостное равнодушие и презрение к чужой жизни. И происходит это на планете, где даже опасного хищника можно убить далеко не всегда, и только имея специальное разрешение. Господи, это же Окист! Там даже кошек и собак нельзя обижать, там всё мясо синтетическое, и народ поколениями к этому приучен. Вспомни, как Лин с Пятым кильку ели! О, великое мироздание, у рыбки из банки глазки, она ими смотрит, и поэтому есть её нельзя! Мы с тобой считали, что это дурдом, но эти двое — нет, не считали. Потому что их воспитывали внутри этой модели, а она подобного не допускала. Никогда. И — получите, распишитесь. Сухое русло, и груды костей. И сирена, после которой мы только до того дерева успели добежать — а мы не ацха, мы разумные, мы хотя бы знали, куда нужно двигаться, чтобы уйти от потока. Ацха, если она там была, скорее всего, просто тупо рванула вперёд, и, конечно, от воды не ушла бы. Думаю, новые кости там появляются после каждого сброса.

Ит замолчал, обвёл взглядом присутствующих.

— Сделать тебе чаю? — спросила вдруг Авис. — Что-то ты излишне эмоционально на это всё реагируешь.

— Сделай, — пожал плечами Ит. — Только, боюсь, чай тут вряд ли поможет. Собственно, о чём я хотел сказать. Окист, как пример, считывается очень просто. Другие миры будут на порядок, а то и на несколько порядков сложнее для работы. По очень простой причине: они не вегетарианские, как Окист, не пустые, как Окист, а ещё они имеют историю в разы сложнее и запутаннее, они первичные, не экспансия, и…

— Ит, остановись, а? — попросил Скрипач. — Мы тебя поняли. Ты закончил?

— Сейчас. Так вот. Если ты помнишь, рыжий, мы даже на этом самом вегетарианском пустом Окисте сели в лужу, и если бы не помощь Элин и Бао, нас бы с тобой либо ассимилировали, либо сожрали люди, не ведавшие, что они творят. Нам просто повезло, потому что на нас висел маркер, который Тлен принял за свою метку. Мы случайно вытащили козырную карту, на нас выпал рояль из кустов, за нами прилетел deus ex machina на троне, украшенном цветами, и висящем на веревках…

— Авис, сделай ему коньяку, — попросил Скрипач. — И всем сделай. Можешь изобразить коньяк? Можно даже не очень хороший.

— Мне не надо, — тут же встряла Бао. — У меня слишком много вопросов для коньяка. Вот только задать их все сразу не получится. Наверное.

— Точно не получится, — подтвердила Элин. Задумчиво посмотрела на Ита. — Но один вопрос я могу задать прямо сейчас. Почему Тлен не тронул меня или Бао? На нас нет меток. Или… я начинаю бояться сама себя.

— У меня есть подозрения, что Тлен тронул тех, кем вы стали, — ответил Ит. — И поэтому не тронул копии. Вы обманули его. Случайно.

— Но мы не могли скопировать метку, — возразила Бао.

— А это, видимо, уже не требовалось, — сказал Скрипач. — Н-да. Ну и ситуация. Мы об этом не подумали.

— Мы много о чём не подумали, — вздохнул Ит. — Пойдемте пить коньяк.

— Пойдемте, — кивнула Элин. — В данной ситуации это не самый плохой вариант.

Про коньяк Ит, конечно, сказал в шутку, но Авис решила, что спиртное им будет не лишним — поэтому сотворила нечто, напоминающее густой и сладкий ликёр, и выдала каждому по стаканчику. Скрипач, попробовав содержимое стаканчика, сказал, что много этого сиропа от кашля он не выпьет, но, наверное, это даже к лучшему. Ит и Элин попросили чай, и Элин сказала, что с чаем будет в самый раз. Глоточек сиропа, глоточек чая.

— Резюмируя сказанное раньше, — начал Скрипач. — Должны существовать этические маркеры, верно? То есть, получается, для каждой системы, которую мы будем рассматривать, нам нужно будет создавать сперва шаблон старых маркеров, потом — шаблон существующих в моменте маркеров, и проводить сравнение. Я правильно понимаю?

— Правильно, — кивнула Элин. — Это должно работать именно так.

— Нетривиальная задача, — горько усмехнулся Ит. — Можно взять историю любой цивилизации, и посмотреть, как эти самые этические маркеры меняются, мигрируют, выворачиваются наизнанку, и так далее. Например… — он задумался. — Есть, например, большой остров. В океане. На этом острове живет некое племя. У него свои этические маркеры, созданные из ряда этических компонентов. Категории… ммм… ну, допустим, добром у них будет считаться скинуть со скалы увечного, вне зависимости от возраста и пола, и съесть сердце врага, чтобы обрести его силу. Да, они дикие, и для них это добро. Дальше — на этот остров приплывает на плотах другое племя.

— А чего это на плотах? — встрял Скрипач. — Тоже дикие?

— Ладно, пусть они приплывут на лодках. Они тоже дикие, но более развитые, — пожал плечами Ит. — Вновь приплывшие дают по кумполу аборигенам, и насаждают свою версию добра, а именно — увечных не скидываем со скалы, а скармливаем акулам, которых объявляем священными, а у врага съедаем не сердце, а печень, потому что сила не в сердце, а в печени.

— Одна версия добра краше другой, — хмыкнула Бао. — Но на самом деле ты прав. И это относится не только к человеческим цивилизациям. И рауф, и когни ничем не лучше выглядят в начальных периодах развития. Миры первого уровня… туда лучше не соваться. Пусть сами друг друга скидывают со скалы, пока не дойдут до более ли менее адекватной версии добра.

— Тоже верно, — кивнул Ит. — Так вот. Через какое-то время вторая очередь добра претерпевает некие изменения, слегка смягчается, и в это время на наш остров приплывает ещё одна делегация, только на этот раз не она даёт по кумполу пришельцам, а всё получается наоборот — она получает по кумполу сама. Но! — Ит поднял палец. — Но кое-кто из пришедших выживает, ассимилируется, и подкидывает живущим на острове новую идею. Например, о том, что акулы — это просто хищные рыбы, и молиться следует вовсе не им, а ветрам, обдувающим остров, потому что эти ветра — дыхание небесных богов. О как, говорят аборигены, и снова чуть-чуть меняют несколько компонентов. Не сразу, за десяток поколений, однако через этот десяток никто уже не кормит увечными акул, и не ест чужую печень. Народ начинает молиться ветрам, увечных иногда даже выхаживают, а этика обзаводится ещё одним компонентом. Например, моралью в личной жизни. Потому что ветрам может не нравиться блуд, им нравится, когда люди ведут себя достойно. Я могу продолжать эту историю и дальше, но, думаю, основной принцип вы поняли: нам нужно будет вылавливать то, что формировалось тысячелетиями, и то, что маскируется под это, уже сформировавшееся, но им не является.