— Нет, ну что ты, — заверила Авис. — Это официальная религия, которая превалирует в конклаве Скопление Рыб. Он там работал долгое время, и, видимо, проникся. Это обстоятельство вам будет только на руку.

— Ты нас сумела удивить, — Ит усмехнулся. — Религия? Карин? Вот уж от кого не ожидал.

— В этом мире возможно многое, — задумчиво произнесла Элин. — В любом случае, это будет крайне любопытно. Но мне всё равно жаль, что нельзя будет высадиться на планету. Хотя после вчерашнего экскурса я осознала, что это действительно лишено всякого смысла.

— Знаешь, Ит, я пришел к интересному выводу, — Карин улыбнулся. — Сильным, по-настоящему сильным, и при этом мудрым, может быть только счастливый человек. Да, тогда вам удалось обвести меня вокруг пальца, и знаешь, почему?

— И почему же? — спросил Ит.

— Потому что я был несчастен тогда, — Карин вздохнул. — Однако с тех пор многое изменилось.

— Но не эта база, — усмехнулся Скрипач.

— Да, верно. База осталась прежней, — согласился Карин. — Хотя… пожалуй, только база. Планета, доживающая свои последние годы, уже совсем не такая, какой она была раньше.

Да, Карин был прав, и в этой его правоте они уже имели возможность убедиться. База Официальной службы, расположенная на обратной стороне Луны планеты Сод, действительно не претерпела никаких значительных изменений, разве что официалы достроили ещё один приёмный причал для малых судов. А так — всё, как и прежде. Небольшая станция, рассчитанная на полторы тысячи сотрудников, скромные помещения, никаких изысков, ничего интересного. Наблюдательный пункт, который, по всей вероятности, опустеет после того, как цивилизации на планете, рядом с которой этот пункт расположен, придёт конец.

Кабинет у Карина в этот раз был другой, и обстановка в этом новом кабинете разительно отличалась от той, которую помнили Ит и Скрипач. Раньше в кабинете была имитация тропического леса. Сейчас кабинет выглядел строго, аккуратно, и больше всего напоминал приёмную в каком-нибудь посольстве. Строгая, недешевая мебель, симбио стены, заполненные сейчас неброским геометрическим орнаментом, рассеянный свет, гладкий тёмный пол. Никаких излишеств, никакой экзотики. Да и сам хозяин этого кабинета тоже изменился, он теперь выглядел старше, немного располнел, и во взгляде его тоже появилось что-то новое. Совсем новое, необычное. Кажется, спокойствие. Этакий темнокожий Будда с едва заметной полуулыбкой.

— Карин, нам очень стыдно за свой поступок, — решился Ит. — Это было низко, и это был обман самого скверного толка. Мы воспользовались твоим доверием, и причинили тебе не только неудобства, но и…

— Та сумма? Ты так переживаешь из-за неё? Серьёзно? — Карин усмехнулся. — Ит, только не говори, что вы мне собираетесь её вернуть. Прошло больше трехсот пятидесяти лет. О чём ты?

— О твоих деньгах, — ответил Скрипач. — Карин, нас прислала Её Величество Королева Санкт-Рены. Когда мы поставили её в известность об этом инциденте, она была рассержена до крайности, и велела нам исправить ситуацию. И не дистанционно, а лично. Можешь посмотреть, до того, как прийти сюда, на Сод, мы были с посольством и ответственным поручением в конклаве Цивилизация Стрел, а после этого нам было приказано найти тебя, и принести извинения.

— И отдать мне причитающееся, — покивал Карин. — Высоко метите, как я погляжу. В первый круг приближенных Её Величества?

— Пока что во второй, но, надеюсь, потом удастся попасть в первый, — подтвердил Скрипач.

— Сочувствую, — вздохнул Карин. — Вот уж не думал, что вы окажетесь столь амбициозны. Раньше вы такими не были.

— А ты раньше не был женат, — заметил Скрипач.

— Зато вы были. Сейчас… что-то случилось с семьёй? — прозорливо спросил Карин.

— Мы расстались. Уже давно, больше двухсот лет назад, — подтвердил Ит. И подумал, что сказал он чистую правду. Так и есть. Они действительно расстались больше двухсот лет назад, и надежды на воссоединение с семьей у них по сути уже нет. — Ты прав, Карин. Мы поменялись ролями.

— Вы больше не выглядите счастливыми, — вдруг сказал Карин. — В вас появилось то, что я столь тщательно истреблял в себе все эти годы. И сумел истребить. Вы… только не обижайтесь на меня, пожалуйста, — попросил он. — Вы словно потеряли часть души, часть того света, который горел внутри вас раньше. Это было красиво, но я не понимал, что я такое в вас тогда видел. Теперь понимаю. Но… этого света больше нет. И красоты, той привлекательной душевной красоты, нет тоже.

Ит покачал головой.

— А ведь ты прав, — сказал он. — Да, так и есть. Но ты сказал, что у нас появилось то, что ты сумел истребить в себе. О чём ты?

— Пустота, — ответил Карин спокойно. — Ледяная, холодная, неприкаянная пустота. От этой пустоты есть только одно лекарство — любовь. Настоящая любовь, конечно. Имитация не подойдет.

— И снова ты прав, — подтвердил Ит. — Но… пойми, обстоятельства бывают разными. Некоторое время назад одна женщина, пожилая и мудрая, рассказала нам притчу о Дороге из пепла и стекла. Это было уже после того, как мы потеряли всякую связь со своей прежней семьей. Так вот, эта притча была о поиске истины, и о том, что Дорога из пепла и стекла не сделает тебя счастливым. Зато она способна увести тебя прочь от тех, кого ты мог любить. Жестокая притча, бесспорно. Но случается так, что единственным возможным вариантом становится эта Дорога. Потому что другого пути нет. Кто-то в этом мире должен по ней идти.

— Печально, — Карин вздохнул. — Действительно, грустная притча. Эта вселенная сама по себе тоже весьма и весьма грустная конструкция, — добавил он. — Но если постараться, можно обрести в ней себя, истинные чувства, спокойствие, и равновесие.

— Карин, ты примешь деньги? — спросил Скрипач. — Её Величество спросит с нас, как ты понимаешь. Возможно, даже сама. Мы должны выполнить предписание. Нет, если ты решил нас наказать, мы не будем противиться, ведь мы действительно перед тобой виноваты, и наказание заслужили. Но, конечно, это будет не очень весело. Скорее, наоборот.

— Мне не нужны эти деньги, — Карин задумался. — Слушайте, в конклаве, насколько мне известно, есть какие-то фонды. Для раненых, для пострадавших, для персонала, который уже отслужил своё. Может быть, вы переведете эту сумму туда? Там она уж точно принесет больше пользы.

— А ты не можешь сделать это сам? — спросил Скрипач. — Мы сейчас переведем деньги тебе, а ты распорядись ими по своему усмотрению.

— Ну, если ты настаиваешь, то давай, — пожал плечами Карин. — Я просто не вижу смысла оплачивать дополнительный трансферт суммы. К тому же процент при переводе внутри конклава будет в несколько раз ниже, чем интро. Подумайте.

— Может быть, ты тогда дашь распоряжение? — спросил Ит. — Но нам в этом случае придется задержаться здесь на пару дней, потому что ответ придёт не сразу.

— Если у вас есть время, лучше задержитесь, — сказал Карин. — Ваш следующий пункт требует срочного прибытия, или есть люфт?

— Люфт есть, и он больше, чем пара дней, — признался Ит. — Мы идём на Апрей, будем принимать участие в согласовании схемы обмена. Обучение, миссионерство, закрытые программы, и прочее. Такие переговоры сами по себе процесс небыстрый, как ты понимаешь, к тому же мы во второй очереди, поэтому дней десять по Соду у нас точно есть.

— Ну, в таком случае, поступи следующим образом. Я составлю запрос, вы дадите подтверждение, мы дождёмся ответа, и ваша проблема будет решена, — сказал Карин.

— Это хорошо, — кивнул Ит. — Но я не понимаю, почему ты отказываешься от денег? Сумма немалая.

— Именно поэтому и отказываюсь, — Карин снова улыбнулся. — Моей семье вполне хватает нашего общего заработка. Излишки мы и так отдаем, потому что осознаём необходимость помощи тем, кому она требуется. Эта сумма может послужить благому делу, поэтому вопроса, как такового, нет — пусть фонды передадут деньги тем, кому они нужнее.

— Спасибо большое, Карин, — сказал Скрипач совершенно искренне. — Признаться, мы боялись лететь к тебе. Нам было… стыдно. Очень стыдно — за то, что мы тогда совершили. А ты оказался великодушен и благороден. Прими, пожалуйста, хотя бы нашу благодарность за этот разговор, и за жизненный урок, который ты нам преподал.