Воздух передо мной дрогнул, издав едва ощутимую, низкочастотную вибрацию. Не было ни щелчка, ни свечения. Просто огромная, казавшаяся цельной глыба, бесшумно отъехала в сторону по скрытым в скале направляющим, открывая низкий, узкий лаз.

Из него пахнуло волной горячего воздуха. Я шагнул внутрь, и как только моя пятка оторвалась от порога, дверь так же бесшумно вернулась на место. В уши почти сразу проник тонкий, едва слышимый звон ценностей.

Я двинулся вперед, стараясь ступать бесшумно даже по неровному полу. Проход вился, уходил глубже, под более крутым углом. Воздух становился горячее. Через несколько сотен метров извилистый коридор вывел меня на край обширной подземной полости.

Это тоже был рудник, причем такого же формата, что и главный. Но тоннель был меньше, метров десять в поперечнике и около двухсот в глубину. Те же боковые штреки, те же рельсы. Но, судя по звону ценностей, добывали тут не инеистую сталь, а что-то куда более дорогое.

В голове все сложилось в единую картину. Идеальный порядок наверху. Образцовая, почти неестественная дисциплина. Полное отсутствие краж, конфликтов, инцидентов.

Все это — грандиозный, дорогой спектакль. Фасад, рассчитанный на любого проверяющего из мэрии, ревизора от какого-нибудь клана, да просто на любопытного новичка-смотрителя.

Зачем искать грязь в углах, если весь дом сверкает безупречной чистотой? Зачем рыскать по закоулкам, если основной рудник работает как швейцарские часы, план перевыполняется, а люди довольны?

Настоящее сердце, истинный источник богатства, билось здесь, в этой скрытой, поющей моим ушам полости.

Добыча, которая, я был готов поклясться, не фигурировала ни в одной ведомости, ни в одном отчете для имперской казны. Вот он, истинный рудник «Ока Шести». Верхний же был лишь ширмой, логистическим узлом и источником легального прикрытия.

Возвращение в свою комнату прошло без происшествий. Я растянулся на жесткой койке, уставившись в потолок. Осторожное выведывание, попытки завоевать доверие — на это ушли бы недели, а скорее месяцы.

Вообще время на операцию принцем Лиодором ограничено не было. Но мне не улыбалось провести только на этом руднике полгода, а ведь потом еще было внедрение в «Око Шести», выход на Церковь Чистоты, поимка Эпосов.

Даже если я был не против пропустить момент, когда мой батальон под руководством Гильома расширят до полка, у меня в лучшем случае было еще два года. Потом Гильому исполнится сорок и смысла в нашей смене личностей уже не будет.

Так что на этом этапе мне нужен был быстрый, пусть и рискованный, прорыв в доверенный круг. Угроза разоблачения, подкрепленная моей официальной «биографией» — беглый рецидивист, которому нечего терять, — могла сработать как таран.

Или как петля на моей же шее. Пятьдесят на пятьдесят.

На следующее утро, после утреннего развода, где Дакен монотонно перечислил планы на смену, я не пошел в свой сектор. Вместо этого я затаился в нише у входа в жилой блок, дожидаясь, когда Фальгот завершит свой обязательный утренний обход.

Я видел, как он проплывал по главному тоннелю — его движения были такими же вялыми и безынтересными, как всегда. Чистая формальность, ритуал для галочки.

Как только он свернул в сторону столовой для персонала, я вышел из укрытия, подхватил его под локоть и утянул в узкий служебный коридор. Здесь было тихо, только глухой, отдаленный гул машин и шелест циркулирующего воздуха.

— Торан, что происходит⁈ — повторил он этот вопрос в третий раз, теперь уже с нажимом и претензией.

— Есть разговор, — я сделал небольшую паузу. — О твоих ночных визитах в заброшенный штрек. О том, что скрывается за замаскированной дверью.

— Не понимаю, о чем ты. Если тебе нечем заняться, не отвлекай других людей от работы.

Он попытался обойти меня, сделав шаг в сторону. Я не сдвинулся с места, оставаясь центром узкого прохода.

— Я был там прошлой ночью, — произнес я чуть тише, но так, чтобы каждое слово было четким и веским. — После того как ты ушел. Видел рудник. Но добывают там не инеистую сталь. Что-то другое. Что?

Теперь он замер окончательно. Он бросил быстрый, скользящий взгляд по пустому коридору в обе стороны.

— Ты следил за мной? — в его голосе не было прежней раздраженной скуки. Появилась низкая, металлическая нота, опасная и тихая.

— Называй это профессиональным интересом новичка, который не верит в сказки об идеальных рудниках, — я слегка пожал плечами. — Видишь ли, Фальгот, сейчас я — Вейл, да. Но до этой дыры я пять лет отбарабанил на Плачущем Духе за вооруженный налет на конвой Гильдии Арканум. Сбежал оттуда по чистой случайности. Здесь меня не будут искать, пока я тих и незаметен. Но тишина, знаешь ли, она скучна. И, что важнее, — она бедна. Так вот. Я хочу в долю.

— Ты либо сошел с ума, либо ищешь смерти, — прошипел он, и в его шипении уже слышалась не просто угроза, а констатация возможного факта. — Ты ничего не видел. Тебе померещилось. И если ты продолжишь болтать эту чушь, у тебя появятся серьезные проблемы. Не административные.

— Проблемы? — я усмехнулся, коротко и сухо, уголок рта дернулся вверх. — Давай без игр. Убить меня по-тихому вы не сможете. Силенок не хватит. А если сдадите властям, то на допросе в Плачущем Духе я выложу все что знаю о вашем грязном секретике. Думаю, твои хозяева, кто бы они ни были, не скажут тебе спасибо за такую утечку. Шум — это то, чего вы здесь явно боитесь больше всего.

Я выдержал паузу, дав ему представить эту картину: вопросы сверху, расследование, разгребание последствий.

— А теперь есть второй вариант. Ты идешь к Дакену. Говоришь, что я все знаю, но что я — надежный мужик и что меня можно приобщить к делу. Я не требую немедленно сделать меня начальником. Я докажу, что полезен. Либо докажу, что умею быть очень вредным. Во всех смыслах.

Фальгот молчал. Его взгляд буравил меня, пытаясь найти трещину, блеф, малейший признак неуверенности. Я встретил его взгляд спокойно. Знал, что мои карты сильнее.

Он отвел взгляд, нервно провел ладонью по огрубевшей коже подбородка, словно смахивая невидимую соринку.

— Я… не могу решать такое в одиночку. Мне нужно посоветоваться.

— Естественно, — я кивнул, делая шаг назад и освобождая ему путь. Давление нужно было ослабить в нужный момент. — Подумай. Обсуди с теми, с кем считаешь нужным. Но учти, Фальгот, мое терпение — не резиновое. Если через два, максимум три дня я не получу от тебя знака, я буду вынужден сделать вывод, что вы выбрали путь риска. И тогда я начну действовать в соответствии с этой угрозой. И поверь, сдаться имперским приставам и выложить все, что я видел и как это работает, для меня куда более приемлемый исход, чем бесследно сгинуть в какой-нибудь заброшенной штольне. По крайней мере, в тюремной камере я уже бывал. Знакомые стены.

Я не стал ждать его ответа. Развернулся и пошел прочь по коридору, оставляя его стоять в одиночестве. Я чувствовал его взгляд на своей спине — тяжелый, полный перевариваемой ненависти и страха.

###

Я лежал на спине, уставившись в темноту потолка. Грудная клетка плавно поднималась и опускалась в ритме глубокого, размеренного дыхания спящего человека.

Но под этой оболочкой покоя каждое волокно, каждый мускул был собран в тугую, готовую распрямиться пружину. Сознание растеклось тонкой, невидимой паутиной мировой ауры по всей комнате, вплетаясь в холодный воздух, касаясь грубых каменных стен, ощупывая скудную мебель.

Я ждал. Ультиматум, брошенный Фальготу, был слишком прямым ударом по устоявшимся правилам этого места. И нарушителей такого спокойствия обычно устраняли. Реакция должна была последовать.

Сначала — ничего. Только привычный тихий ночной гул рудника. Затем наступила аномальная пауза. И после паузы — едва уловимое искажение. Не звук, скорее, изменение самого пространства у самой двери моей комнаты.