Я даже не мог сделать полноценный вдох, лишь хрипло сипел, пытаясь протолкнуть воздух в сжатые легкие. Перед лицом настоящей, безраздельной силы Эпоса я был ничем, пылинкой.

Старик смотрел на меня без гнева, но и без интереса — с тем же выражением, с каким смотрят на погнутый гвоздь, который нужно либо выбросить, либо выпрямить молотком. Он медленно повернул голову к маркизу, его взгляд был вопрошающим и лишенным всякой эмоциональной окраски.

— Что с ним сделать?

Маркиз Шейларон, все еще бледный и слегка взъерошенный после нашего столкновения, с холодной, не скрываемой ненавистью смотрел на меня. Он выпрямился, с резким движением отряхнул свой дорогой камзол и тяжело, с усилием вздохнул, пытаясь вернуть себе самообладание.

Я видел, как в его глазах борются ярость, глубокая обида на мое неповиновение и холодный, безжалостный политический расчет.

— Ничего, — сквозь сжатые зубы, с трудом выдавил он, отмахиваясь рукой в мою сторону, как от назойливой мухи. — Оставьте его.

Давящая, невидимая хватка исчезла так же внезапно, как и появилась. Я рухнул на холодный каменный пол, давясь хриплым, судорожным кашлем, растирая онемевшую шею, на которой, казалось, навсегда останется отпечаток этой силы.

Когда я поднял взгляд, заливаясь потом и пытаясь отдышаться, старика уже не было в комнате. Исчезла и его удушающая, всезаполняющая аура. В комнате снова было только нас двое, и воздух снова стал пригодным для дыхания.

Маркиз молча, тяжелым взглядом смотрел на меня. Он проиграл этот конфликт, и мы оба это отлично понимали. Но он все еще держал в руках все главные козыри, и это тоже было очевидно.

— Хорошо, — наконец произнес он, и в его голосе не было ни капли уступчивости или признания моей правоты, лишь холодная, деловая констатация нового положения дел. — Деньги остаются у тебя. «Заработал». — Он произнес это слово с легкой, язвительной усмешкой. — Но с этого самого момента я буду ожидать максимальной, стопроцентной отдачи. На каждом приеме, на каждом светском мероприятии, куда ты отправишься под видом моего сына. Понятно?

Я медленно, с усилием поднялся на ноги, все еще чувствуя жгучую слабость в коленях и противный привкус страха во рту.

— Понятно, — хрипло, но четко ответил я. Теперь, когда я получил то, что хотел, и границы были очерчены ценой почти что удушья, можно было вернуться к деловой, прагматичной дискуссии. — А где в Роделионе можно найти больше всего древних предметов? Артефактов, реликвий. Для изучения и возможной приобретения.

Вопрос, казалось, удивил его своей внезапностью и конкретностью.

— Древностей? — он нахмурился, его пальцы непроизвольно постучали по рукояти кинжала за поясом. — Либо в Гиробранде, в столице, на так называемом Большом Имперском Базаре. Там можно найти практически все, что угодно. Либо… — он сделал небольшую паузу, раздумывая, — в Руинах Золотых Врат. Там раз в месяц проводится крупнейший в Империи закрытый аукцион. Собираются коллекционеры, артефакторы, охотники за сокровищами со всех уголков Неба. Если что-то по-настоящему редкое и ценное существует, оно почти наверняка будет представлено именно там.

Я кивнул, мысленно отмечая оба места, но внутренне уже склоняясь ко второму варианту. Золотые Врата звучали куда более многообещающе для моих специфических потребностей.

— Нет ли у вас для меня какого-нибудь поручения где-нибудь… в этих местах? — спросил я, глядя на него прямо, стараясь придать своему тону деловитость.

Маркиз, надо отдать ему должное, оказался человеком слова. К концу моего двухнедельного отдыха он озвучил мне мое следующее задание.

— Через четыре дня в Гиробранде состоится церемония награждения Гильома фон Шейларона Орденом Огненного Орла второй степени за проявленное мужество. Семнадцатый принц, Лиодор, которого планировали отправить на переговоры с этой Инолой и который, вероятно, попал бы под ее влияние, как и все заложники, будет его тебе вручать, — пояснил маркиз, и в его голосе я уловил нескрываемое удовлетворение. Выбить такую награду для своего «приемного сына» явно было непросто. — До церемонии ты свободен. Пользуйся случаем, осмотри Гиробранд. Считай это частью твоей… работы.

Я лишь кивнул, уже составляя в уме план. Работа работой, но у меня были свои, куда более насущные дела. Путь до Руин Гиробранда занял сутки.

Меня разместили в столичном поместье Шейларонов — комплексе зданий в элитном районе города. На следующее же утро я потребовал себе проводника.

Ко мне приставили мальчишку лет четырнадцати по имени Элиан, щуплого и вертлявого, с умными, быстрыми глазами, которые, казалось, успевали зафиксировать каждую мою эмоцию.

— Ты знаешь город? — спросил я, смотря, как он почтительно кланяется, но при этом украдкой оценивает мой, куда более скромный по сравнению с гильомовским, наряд.

— Как свои пять пальцев, господин Гильом! — бойко ответил он. — Где лучшие таверны, где самые красивые девушки, где…

— Где Имперский Банк и Большой Имперский Базар? — прервал я его.

Мальчик на секунду замер, явно ожидая чего-то более развеселого, но тут же сообразил перестроиться.

— Конечно, господин! Это в Центральном районе, рукой подать. Хотите, покажу самые надежные меняльные конторы? Или, может, вам нужен кредит под залог? Я знаю, где дают под минимальный процент, без лишних вопросов.

— Мне нужен прямой путь в банк, — отрезал я, пресекая его коммерческие прожекты. — Без лишних остановок.

Мы вышли из поместья, и я, прибывший сюда уже подзней ночью и не особо разглядывавший виды, на мгновение остановился, чтобы оценить масштаб. Гиробранд был не просто городом. Он был чудом инженерной и магической мысли.

Башни вздымались на сотни вверх, соединенные между собой ажурными мостами-виадуками, по которым неслись потоки транспорта. Воздух звенел от гудков кораблей, криков торговцев и гула миллионов жизней.

Ни один земной город не был способен сравниться даже с десятой долей его красоты, величия и богатства. И это еще раз подчеркивало, в насколько ином мире я на самом деле оказался.

Имперский Банк оказался монолитом из полированного черного камня и сияющего серебра, зданием, которое скорее напоминало храм или крепость. Внутри нас встретила гробовая тишина, нарушаемая лишь тихим перешептыванием клерков за столами из темного дерева.

Меня, как особо важного клиента, немедленно проводили в отдельный кабинет, где управляющий, мужчина с бесстрастным лицом и безупречно подогнанным костюмом, вручил мне плоский кристалл-дисплей.

— Ваш текущий баланс, господин фон Шейларон, — почтительно произнес он.

Я взял кристалл. Цифры на нем были настолько длинными, что я на секунду счел это ошибкой, игрой света на гранях. Я медленно перечитал их еще раз, потом вслух, шепотом, как бы проверяя их на ощупь.

— Пятнадцать миллиардов… триста семьдесят миллионов… пурпура? — мои пальцы непроизвольно сжали кристалл так, что он чуть не треснул.

— Именно так, господин, — кивнул управляющий, и в его глазах мелькнуло что-то вроде профессионального удовлетворения. — Пожертвования поступили от девяноста семи дворянских домов, чьих представителей вы спасли. Плюс отдельный перевод в один миллиард пурпура от личного счета графа Орсанваля. Сумма впечатляет, не правда ли?

Я лишь кивнул, не в силах оторвать взгляд от кристалла. Пятнадцать миллиардов. Эта цифра ударила мне в голову, как удар молота. Это было не просто богатство. Это была свобода. Внутри все перевернулось от дикой, животной радости.

Я с трудом сохранил внешнее спокойствие, вернув кристалл управляющему. Мои пальцы слегка дрожали.

— Благодарю, — мой голос прозвучал чуть хрипло. Я откашлялся. — Все в порядке.

— Желаете оформить депозит? Или, может, вас заинтересуют инвестиционные предложения? — продолжил управляющий, но я уже поворачивался к выходу.

— В другой раз.

Выйдя из прохладной тишины банка на оглушительно шумную улицу, я остановился, давая солнцу прогревать лицо. Элиан тут же очутился рядом, смотря на меня с вопросительным ожиданием.