Впрочем, самым важным делом на повестке дня значилось не воспитание беса, а встреча со Стынем. Которой я почему-то боялся больше всего. Даже не знаю по какой причине… Ведь Руслан еще по-прежнему тот самый крон, которого я знал, пусть чуть сильнее, пусть в нем и течет энергия, связанная с разрушенной Осью, читай, нежизнью. Ну, и еще ее можно обратить против нас. Даже не представляю, что станет, если Стынь перейдет на сторону Царя царей. Нас размажут, как баклажанную икру по тарелке в школьной столовой. Там не то что не будет никакого шанса, даже голову поднять не успеем.

Но вместе с этим Царь царей сейчас собирал всех своих подданных для решительного наступления. Вот все-таки есть определенный плюс в дружбе с чурами — нечисть-пограничники могли находиться в разных местах, довольно быстро меняя локации. Поэтому всю оперативную информацию они собрали меньше чем за час.

Итог — Царь царей отступил и теперь стоит лагерем неподалеку от горы. Чего он ждет? Опять же, разведданые сообщают, что «замершие» рубежники по всему миру неожиданно оживились и теперь стекаются к своему повелителю. Для чего? Ну тут вообще не надо быть семи пядей во лбу.

Раньше Царь царей надеялся, что с помощью своих «пацанов» из других миров найдет способ начать глобальное вторжение. Завладеет артефактом и все такое. Потому не трогал остаток Оси, которую чуры восстанавливали, и не пытался уничтожить жителей крохотной деревеньки у горы. Как я понял, из-за того, что Средоточие мира вроде как изменило свою полярность (опять же, благодаря чурам), неживые здесь чувствовали себя не очень хорошо. Примерно как миллионеры, летящие в экономе. В общем, крон по силе становился слабее кощея, а ведуны рядовыми ивашками. Это тоже влияло на холодный расчет Царя царей. Зачем уничтожать защитников непонятно ради чего, неся большие потери личного состава, который понадобится при будущей интервенции?

Беда в том, что один маленький винтик по имени Матвей Зорин изменил все. Нет, я не сказать чтобы слишком большого о себе мнения, но ведь реально с проклятого дара, который обрушился на меня из-за сунувшей не туда свой нос Спешницы, все и началось. Затем, еще до того, как я нашел артефакт, мне в руки попалось яйцо не с кем нибудь, а с самой грифонихой. Которая тоже играла не последнюю роль в данной пьесе. И, что называется, завертелось.

Теперь у Царя царей была простая задача. В нынешней ситуации о господстве во всех мирах думать не приходилось. Более того, при текущем положении дел можно потерять и то, что у тебя уже было. Поэтому надо приложить все силы, чтобы убить химеру раньше, чем она снесет волшебное яичко. И вот для решающей битвы первожрец теперь и собирал силы.

Короче, что мы имеем? Почти расставленные фигуры на шахматной доске, а в центре стоит ферзь. И главная проблема заключается в том, что при определенном стечении обстоятельств этот ферзь может сыграть за любую из сторон.

Поэтому я еще немного пособирался с духом, наблюдая за тем, как на моих глазах возникает второе гнездо у подножия Оси, а затем направился к одной из крохотных дверей. Что интересно, когда я достал ключ и прислонил его к двери, то привлек внимание лишь ближайших чуров. Остальные даже не взглянули в мою сторону, увлеченные всеобщей суматохой. Да и невольные свидетели возникновения конкурента на ровном месте не высказали особого недовольства, видимо, они получили распоряжение на мой счет.

Я, сильно нагибаясь, влез в портал и очутился уже на деревенской площади. Первое, что мне пришло в голову, — сразу убрать артефакт на Слово. Вероятность нахождения его нежитью в заснеженных горах, тем более сейчас, когда все последователи первожреца собираются в одну шоблу, невероятно мала. Да даже если найдут, что с того? Я связан с артефактом, хрена лысого получится им воспользоваться.

А вот шансы, что в случае внезапного нападения на деревню эти ребята убьют меня и в качестве трофея завладеют ключом — сильно выше. Поэтому так будет спокойнее. Понятное дело, не для меня, но для остального мира точно. Вообще, я был максимально близок к тому, чтобы отдать артефакт чурам. Если он попадет в руки Царя царей, а я даже выживу, расклад все равно хреновенький.

Что до деревни, то мне стало окончательно ясно — это не мое место. На смену жуткой жаре с обжигающими лучами агрессивного солнца теперь пришел пронизывающий холод. Словно кто-то забыл закрыть дверь в морозильную камеру. Рубежники, в прошлый раз щеголявшие в одежде с легкомысленно открытыми руками и ногами (даже несмотря на ожоги), теперь значительно утеплились. Вот так оно, когда ваше новое божество любит похолоднее.

Меня, кстати, встретили дружелюбно, но вместе с тем сдержанно. Как двоюродного племянника, который усвистал в поисках приключений лет пятнадцать назад и неожиданно вернулся. Вроде как и родственник, но в то же время все уже почти позабыли кто он и что из себя представляет.

Что тут скажешь, и правцев можно понять. С одной стороны, я привел им целого крона, с другой — все же оставался чужаком. Хотя мне хватило данного уровня расположения, чтобы узнать, где находится синий великан. Но раньше, чем я добрался до Стыня, мне на пути встретился Дурц, без всяких обиняков обнявший меня.

— Мы справились, — похвастался он. — Мы разбили неживых и заставили отступить самого Царя царей. Наши люди уже сложили песнь об этом, которая будет передаваться от отца к сыну многие века.

Я не стал вставлять в пламенную речь старосты: «Если будет кому передавать». Хотя все же похвалил, мол, правцы действительно молодцы.

— Проводишь меня к крону? — спросил я.

Дурц кивнул и сразу как-то сник. Будто я задел больную тему. Мы вышли через открытые врата и зашагали по направлению к долине, куда правцы шастали за припасами. Кстати, навстречу нам как раз попалось несколько рубежников, несущих хворост и корзины с местными фруктами. Мда, расслабила их эта победа — открытые ворота, одиночки снаружи крепости.

— Почему Стынь не в крепости? — спросил я, думая, что это хоть как-то подстегнет беседу.

Судя по сдвинутым бровям Дурца, думал зря. Староста в довершение всего сжал губы, прищурился и отвернулся. Ну и ладно, не больно-то и хотелось, спрошу все напрямую, так сказать, у первоисточника. Но когда я уже разуверился в каком-либо ответе, Дурц неожиданно заговорил:

— Мы все радовались победе. Все, кроме повелителя. Он приказал похоронить павших товарищей на холме, завалить камнями, хотя зверья тут все равно нет, да там и остался. Мне кажется, что с тех пор повелитель не сомкнул глаз.

— И что он говорит?

— Ничего. Мы пировали, отнесли ему еды, но повелитель к ней не притронулся. Что-то в нем меняется. Как и вокруг. Погляди.

Он протянул руку, и ему на открытую ладонь упала снежинка, которая быстро растаяла.

— Раньше такого не было, — заключил Дурц.

Я кивнул. Хотя как по мне, ничего особенного не случилось. Это он еще в Якутии не был, вот уж где дубак. Но в целом озабоченность старосты понимал. Помнится, Стыню понадобилось несколько недель в Скугге, чтобы немножко изменить погодные условия. Здесь на подобные трансформации ушел всего день. Что будет через неделю, месяц? Нет, понятно, что едва ли Царь царей не даст нам возможности узнать это, но умозрительно?

Шагали мы так долго, что я даже несколько подзадолбался. Что тут скажешь, артефакт меня порядком испортил. Это как купить машину — ты сразу начинаешь думать, куда бы тебе на ней съездить, тогда как раньше вполне себе нормально добирался пешочком. Опять же, лишний жирок начинает появляться, Костик не даст соврать.

После получаса ходьбы мы наконец добрались до того самого холма тире погребального кургана. К той поре стало откровенно холодно. Мне пришло в голову, что, может, поэтому Стынь и убрался подальше от почитателей своего таланта, чтобы их окончательно не заморозить.

Что сказать, вид крона внушал. Руслан и раньше был здоровым, как откормленный племенной бычок, а теперь в него будто вкололи все стероиды за один присест. Создавалось ощущениям, что мышцам тесно в этом и без того здоровенном теле, крону пришлось даже чуть ссутулиться из-за разросшейся спины. И я понимал природу подобных изменений. Новый хист требовал большого сосуда для себя. Ныне Руслан, если вообще уместно называть это создание обычным именем, почти в два раза превосходил меня по размерам.