Стынь прошел мимо и исчез в портале. Я же отсалютовал своей нечисти и шагнул следом, сразу оказавшись на той самой площади в крохотной деревеньке великанов близ горы. Точнее, деревеньки кронов, где их почти не осталось.

— Твою ж мать… — сразу выругался Стынь, пытаясь заслониться от яркого света.

Ну да, о таких тонкостях, как дырявый озоновый слой и не очень подходящие температурные изменения я как-то забыл сообщить Руслану. Нет, а вдруг он бы не согласился? Это можно назвать не враньем, а скорее избирательной информацией.

— Эй, ребята! — решил я проигнорировать экспрессивную реакцию Стыня, обратившись к часовым.

— Долго, — ответила Юния без всякого заикания. — Я позову.

Следом нас окатило такой волной радости, что я чуть не запрыгал на месте, как крохотный мальчишка. Даже Стынь, этот голубокожий великан, расплылся в улыбке, которая ему, кстати, не сказать чтобы шла. Крон сразу стал похож на этакого дебиловатого переростка. Учитывая, что он до сих пор презирал всякую одежду, — переростка из ПНД.

Зато я понял, чего добивалась лихо. Место, где мы возникли, в сознании стало эпицентром счастья, неземной радости, куда хотелось броситься со всех сил. Все проблемы, заботы и горести отходили на второй план. Только протяни руку и коснись ее… Собственно, Стынь так и сделал. Обнял меня своими громадными лапищами, будто я был виновником всего этого.

Хотя инициатор праздника жизни сейчас находился в артефакте, который, в свою очередь, покоился на дне рюкзака. Я по крайней мере понял, чего хотели от Юнии и Созидатель, и Стынь. Загнанные своим хистом в определенную ловушку, они испытывали невероятные мучения, когда не давали промыслу то, что он требовал. Тогда как лихо облегчала это состояние.

В данный момент подобное сработало и с рубежниками деревушки. «Призыв» лихо оказался намного эффективнее, чем какой-либо рог или сигнал тревоги. Все население в разной степени одетости и адекватности высыпало на главную площадь, чтобы полюбоваться на Стыня, обнимающего меня.

Картина, скажем так, была из разряда «на очень большого любителя, отягощенного разного рода извращениями». Потому что все знают, что если мужики обнимаются дольше трех секунд — либо они прощаются, либо сюда должна ворваться какая-нибудь служба по надзору в сфере коммуникаций с возгласами: «Запретить! Посадить! Изъять». Если честно, я бы и сам с радостью прибегнул хоть к какой-нибудь посторонней помощи, потому что хватка у Стыня была уж очень крепкая и холодная.

Мне даже на минутку показалось, что Юния специально не торопилась отключить свою «улыбалку», хотя здесь давно собралась уже вся деревня. Однако вскоре эйфория закончилась, как и эти странные объятия. Стынь недовольно отстранился, а я облегченно выдохнул.

— Дурц! — махнул я рукой знакомому рубежнику Прави. — Посмотри, кого я привел! Изначальный крон! Самый сильный по всех мирах. Двести кило чистых мышц и хиста! Или ты похудел, Руслан?

Вместо ответа староста бухнулся на колени, а за ним последовали и все остальные. Это понятно, мы когда первый раз пошли в баню с толстым Семеном, тоже долго не сводили с него пристальных взглядов. Разве что на колени не падали.

Я не большой психолог, но сейчас, даже несмотря на слепящее солнце и слишком теплую погоду, Стынь явно получал удовольствие от своего текущего положения. Оно и понятно, почти всю жизнь ему приходилось скрываться, прятать свой хист, умалчивать о личности. А тут почти полсотни крепких рубежников, большая часть из которых представляли собой кощеев, готовых начать прямо сейчас бить лбом о камни и молиться за его здоровье. Просто за факт существования.

Я осмотрел Руслана. Ну, сказать по правде, он действительно выглядел как божество — синий, рослый, даже его нагота лишь подчеркивала идеальное телосложение, а не заставляла стыдливо отвернуться. Ему бы еще тысячу рук и точку на лоб — можно с легкостью отправлять контейнером в Индию.

Короче, выглядел Стынь монументально. Словно могучая ожившая статуя, вышедшая из-под руки гениального скульптора. Разве что кроссовки-скороходы несколько выбивались из образа. Зато максимально приближали его к реальной жизни.

— Руслан, — шепнул я, понимая, что мы так можем стоять еще полчаса. — У нас нет времени.

Стынь недовольно посмотрел на меня, как громадный аист глядит на крохотную лягушку, которая позволила себе подать голос. Я даже испугался, а вдруг он сейчас пошлет меня. Нет, договор есть договор, но как-то уж слишком много спеси я заметил в его взгляде. Хорошо, что благоразумие взяло вверх. Руслан поднял руку, как какой-нибудь древнеримский правитель и от него разошлась волна силы. Даже меня пробрало.

— Вставайте, рубежники. Надо дать бой.

И что самое главное, никто, в том числе самый последний глупый ведун (к примеру, вон тот худой парнишка с бегающим взглядом) не обронил: «Кому это надо?». Рубежники Прави начали подниматься с колен и торопливо разбегаться по вытянутым домам, перекидываясь на ходу парой фраз, а иногда просто бросая друг на друга красноречивые взгляды. Осталось лишь несколько стражников, уже облаченных в доспехи и готовых к труду и обороне. Одним из их оказался и Дурц, который и приблизился к Стыню, вновь бухнувшись на колени.

— Повелитель, для нас будет счастьем умереть под вашим началом…

— Умирать не обязательно, — встрял я. — А лучше вообще обойтись без этого.

Сказал и тут же заслужил сразу несколько неодобрительных взглядов: и Стыня, и рубежников. Ну вот и помогай им после всего.

— Но главное — это вы, повелитель, — продолжил Дурц. — Мы не сомневаемся в вашей силе, но хотим дополнительно обезопасить вас. У нас осталось много доспехов от старших братьев. Нам они ни к чему, но вам могут подойти!

— Хорошо, — бросил Руслан. — Показывай.

Несколько секунд и вот мы уже остались на площади почти одни. Большая часть стражников поспешила вместе с Дурцом и кроном к дальнему дому, где, видимо, и хранилась артефактная броня. Всего несколько воинов осталось рядом, но они мыслями были где-то далеко, явно размышляя о свалившемся на их головы великом воине. Понятно, что обо мне забыли. А зря, кто это все устроил? Мотя. Нет, я не из тех, кто хочет славы и почитания, но могли бы этот день в календаре сделать как минимум красным. И назвать «Матвеев приход». Сегодня принято приводить синих голых чуваков в кроссовках и провозглашать их повелителями мира'.

Довольно скоро рубежники стали возвращаться. Кто-то уже полностью облаченный в доспехи, другие на ходу делали последние приготовления — затягивали ремешки, поправляли поножи. В моем сознании укоренился образ, что мужики собираются на войну, а женщины провожают их, плачут и машут платочками. Здесь все было по-иному. Каждая рослая и сильная валькирия стояла рядом с мужем, отцом, сыном. Их глаза возбужденно блестели, грудь высоко поднималась, а по лицу бродила легковесная и многообещающая улыбка. Будто все их существование заключалось в том, чтобы оказаться сегодня здесь.

По поводу боевого духа вопросов, само собой не было. Я лишь с сожалением глядел на обмундирование — какие-то застрявшие в прошлом доспехи: нагрудники, поножи, наручи, шлемы с открытыми забралами. Словно здесь снимали реконструкцию какого-то исторического события. Хотя чего я удивляюсь? Когда произошел исход основной части рубежников? Вот именно что плюс минус тысячу лет назад. Да и прежде у тех, кто владел хистом, не было огромной потребности развивать металлургию и прочие производства. Магия порешает. Хорошо, что не с голыми задницами вышли.

С другой стороны, большая часть этих «древнегреческих» легких доспехов оказалась зачарована, отчего у меня неприятно заныли зубы. Потому что фонила эта груда барахла и правда изрядно. Эх, было бы больше времени и раскачай я Ключ получше, я бы натаскал сюда всякого нашего современного оружия с военных складов. К примеру, с войсковой части 59968. Вот интересно, что свой номер телефона я не помню, а эти циферки в моей памяти навсегда.

А что, проникнуть я туда могу без всяких проблем, выбраться сюда тоже. Вопрос лишь в транспортировке арсенала и тренировке этих товарищей.