— Ну, молодым людям у нас позволено чуть больше, — улыбнулась Ольга, потянувшись к бокалу с благородным напитком тёмно-вишнёвого цвета, — однако, во многом соглашусь, груб, прямолинеен, упрям и весьма самостоятелен. Вот только, эти качества плохи для лишь для обычного юноши, а вот для того кто метит в командиры, наоборот, даже полезны.

— Командира, — он⁈ — граф фыркнул, — я не буду спорить, захотелось вам, ваше высочество, при себе иметь мужиков в форме, так пожалуйста, можно даже их в торжественные мероприятия включать, маршировать научить, будет свежо и ново, народу понравится, но ставить его на одну доску с настоящими командирами? Увольте. Мужчина должен знать своё место!

— Не знала, что вы такой феминист, — с некоторым удивлением заметила Ольга.

— Я реалист, ваше высочество. Мужчины и женщины не одинаковы. Вы же согласитесь, что хоть приготовить еду может кто угодно, но лучшие повара, — мужчины?

— Соглашусь, — улыбнулась великая княжна.

— Так и тут. Военное дело удел женщин и мужчинам там делать нечего!

— Вы так уверены, граф?

Что-то в голосе княжны опытного царедворца насторожило и он, поумерив пыл, осторожно заметил:

— Впрочем, я, конечно, не эксперт во всех этих военных вопросах, это, всё же, ваша и только ваша вотчина, ваше высочество.

— Вот именно, — кивнула Ольга, — и поэтому, будьте добры, делайте свою работу и не вмешивайтесь в остальное. Святослав должен знать обязанности пажа, а с остальным разберусь я.

— Понял, — склонил голову глава Корпуса, — приложу все усилия.

— И вновь продолжается бой, и сердцу тревожно в груди… — Напевал я негромко старинную песню Тёмной империи, идя по коридорам крепости.

Вышел во двор, темноту которого разгоняли недавно установленные электрические лампы. Остановился, вдохнул прохладный ночной воздух полной грудью и довольно подумал, что всё складывается как надо. Кроме, конечно, этого чертового графа, которого принесла нелегкая. Но, по всей видимости, без соблюдения некоторых местных правил этикета обойтись не получится. Ох, не чисто было с этим пажеством, ох, не чисто!

Но я подозревал, что это был единственный надежный способ оставить меня в гарнизоне. Потому что, зная свою маман, та бы и до императрицы дошла, в попытках вернуть меня домой. У царевны, конечно, авторитет и полная неприкосновенность, но просто так, без веской причины, удерживать возле себя дворянского сына, к тому же неженатого, — это всё-таки моветон. Скажем так, обчественность не поймет. Но и манкировать, по всей видимости, определенными обязательствами в статусе пажа тоже нельзя. И тут уже может своё неудовольствие высказать Ольгина высочайшая родня. Впрочем, я подозревал, что конкретно мой курс подготовки будет значительно короче и включать в себя только самый обязательный минимум.

На том и остановившись, я не торопясь, прогулочным шагом направился к плацу. Ложиться спать не хотелось, хоть день и выдался весьма суматошным, и я, мерно переставляя ноги, по кривой дуге пересекая брусчатку, еще раз прокручивал в голове наметки генерального плана, заодно размышляя о судьбе своего прошлого мира. Судя по всему, основной удар расколол часть континента со светлыми, собственно, их и отправив дрейфовать в той непонятной пустоте, которая виднелась за пределами купола, окружавшего осколок. И вот эти вот дрейфующие части и прибивало, фигурально выражаясь, к Земле, создавая точки порталов. Судя по тому, что Аманда про доспехи и оружие Тёмной империи раньше ничего не слышала, можно было сделать вывод, что территории моей прошлой родины такому разрушению если и подверглись, то значительно слабее.

К сожалению, память варги мало могла помочь в оценке. Слишком ограничено было её восприятие. Все же интеллект до человеческого не дотягивал. Но в то же время надежда оставалась, что там я действительно смогу встретить остатки тёмного воинства, пусть и лишившиеся самых сильных магов. И вот тогда мои силы увеличатся многократно.

Тут мой слух отвлекло какая-то возня у ворот, затем скрежет распахиваемых створок и темный силуэт автомобиля вкатился внутрь, пересекая плац, остановившись в паре десятков метров от меня. Из него выбралась девушка с большим походным мешком, огляделась и, нерешительно потоптавшись, направилась в сторону главного здания.

Меня она не видела, я был в тени, впрочем она сама тоже смотрелась тёмной фигурой угадываемой лишь по очертаниям.

Узнавание произошло внезапно, когда она оказалась в пятне света под одной из ламп.

— Лика? — произнёс я, с некоторым удивлением.

Негромко, но этого хватило, чтобы, не смотря на расстояние, молодая чаровница меня услышала, споткнувшись на ходу, резко замерла на месте, и обернулась в мою сторону. Я шагнул вперед, тоже выходя под свет. И она, приоткрыв рот от удивления, порывисто скинув с плеча мешок на брусчатку, бросилась ко мне. Правда, не дойдя пару шагов, остановилась.

— Святослав! — неверяще прошептала она, с удивлением осматривая мою желтую униформу, а затем надолго остановив свой взгляд на Анне на груди. — Но как⁈ Ты, и здесь? Мне сказали, что тебя отправили в столицу?

— Здесь, — я кивнул, улыбнувшись. — Летел в Петербург, а потом всё завертелось, закрутилось, в общем, я тут уже несколько недель. А вот ты какими судьбами к нам? Неужели сослали?

Но девушка только помотала головой:

— За молчание про нас с тобой пообещали подобрать хорошее место, сулили перспективы в одном из гвардейских полков, но я попросила отправить меня туда, где сложнее всего.

— Ну да, — пошкрябал я подбородок задумчиво. — Пожалуй, здесь действительно не самое курортное место. Но знаешь, я рад тебя видеть.

— И я, — тихо произнесла Лика. — Думала, что больше никогда не увижу тебя.

— Человек предполагает, а судьба располагает, — пожал плечами я и добавил, продолжая разглядывать девушку в новенькой форме корнеты, — и да, я здесь надолго.

Не обошлось без некоторых накладок, но чуть меньше чем через неделю партия моих рекрутов прибыла в гарнизон. Стоило автобусу — гражданской новинке, не так давно начавшей выпускаться на парамобильных заводах и непонятно каким чудом обнаружившейся в Иркутске — остановиться и выпустить из дверей моё учебное отделение, как всё движение в крепости моментально замерло.

— Гм… — глубокомысленно выдала княжеская адъютана, уже, по укоренившейся привычке, составлявшая мне компанию в решении различных организационных вопросов.

Подполковница как-то сразу выпрямилась, выпячивая и так весьма немаленькую грудь, и провела рукой по короткой косе, по официрской моде доходящей до середины лопаток. Да и остальные женщины, оказавшиеся в этот момент во дворе крепости, как-то сразу стали суетливо поправляться.

Н-да, но я понимал причины этого слегка нездорового ажиотажа. Одарённые, за редким исключением, весьма хороши собой, что я бы не стал выделять в однозначный плюс, ибо это часто только мешает. И так уж вышло, что все десятеро моих добровольцев были писанными красавцами. Но, может, поэтому они сильнее всего и захотели что-то в своей жизни поменять, с самого детства слыша дифирамбы только собственной внешности, в ущерб всем остальным качествам. Просто захотев стать кем-то большим, чем дорогим украшением очередной знатной и богатой дамы. И да, это был совсем не тот неликвид, который мне прислали первым, а красивые и умные парни с горящими глазами и желанием попробовать себя в настоящем деле.

Дайте только срок, и я сделаю из них мужиков в форме — красу и гордость всех вооруженных сил.

— Ты гляди какие, всех бы в койку затащила, — послышался от замерших неподалёку солдат чей-то вздох с придыханием.

Я покосился сначала туда, а затем перевёл красноречивый взгляд на подполковницу. Та всё поняла верно и, обернувшись, свистящим шёпотом, так, чтобы услышали все причастные, предупредила:

— Ещё раз подобное услышу — на губе сгною!

Затем рявкнула: