Коротко огляделся, тут же заприметив стоявшую возле окна мужскую фигуру в дорогом камзоле. Впрочем, это не был кто-то из императорской семьи, как я поначалу решил. Профиль неизвестного, с резкими чертами лица и носом с горбинкой был мне незнаком. На моё появление он никак не отреагировал, поэтому дальше на нем акцентировать свое внимание я не стал и направился прямиком к великой княжне, продолжавшей сидеть за столом, будто с него всё это время и не вставала. Хотя вернулись мы сильно под вечер, и за окном вовсю сгущались сумерки.

— Ваше императорское высочество! — Я подошел к столу и отрапортовал: — Ваши указания по набору рекрутов выполнены. Договоренности с родителями получены. В течение недели все десять человек ждут перевозки в гарнизон. На основании этого прошу посодействовать в выделении отдельного крыла офицерского общежития для размещения рекрутов и обеспечения их всем необходимым.

Я на секунду умолк, глядя на молча взирающую на меня царевну, но та только поощрительно улыбнулась и кивнула.

— Что-то ещё?

— Да, — коснулся я немного щекотливой темы. — Для решения вопроса с родителями юношей мне пришлось обозначить некоторые возможные преференции для молодых людей. Сами понимаете, ваше высочество, что мотивацию, конечно, не купишь, но финансовый вопрос очень часто весьма благосклонно влияет на людей. Поэтому родителям рекрутов я пообещал энную сумму в рублях, ну и перспективы.

— Какие именно? — коротко уточнила Ольга.

Я чуть пожевал губами, но произнес:

— Обещание, что из них будет сформирован новый род войск, поименованный мною магами-стрелками, и что по окончании обучения всем им будет присвоено первичное воинское звание корнеты.

— Хм, — великая княжна, продолжая улыбаться, сощурилась и чуть склонила голову набок, рассматривая меня, будто энтомолог неизвестную доселе науке бабочку.

С ответом она не торопилась, вот только мне это многозначительное молчание не слишком нравилось, поэтому я уточнил:

Ваше высочество, всё же, хотел бы услышать ваше мнение относительно моей инициативы.

— Значит маги-стрелки и звание корнеты? — Ольга покосилась на неизвестного у окна, а затем произнесла, — мы подумаем. Но впредь, всё же, старайся лишнего не обещать или, хотя бы, согласовывать это заранее.

— Виноват.

Впрочем, я продолжал открыто смотреть великой княжне в глаза, давая понять, что виновным себя не считаю. Добавил:

— Вашим императорским высочеством была поставлена задача сделать быстро. Это был наиболее быстрый вариант из возможных.

— Вот как… Ну что ж, понятно. — А затем, Ольга, повернувшись к неизвестному мужчине у окна, поинтересовалась: — Ну и как вам, Федор Эльвирович? Ваши впечатления?

Тот немедленно обернулся, устремив хищный взор темных глаз прямо на меня и, поджав губы, буквально выплюнул:

— Возмутительно! Просто возмутительно! Пажи — это цвет юного дворянства. Лучшие из лучших, достойнейшие, которых отличают безупречные манеры, поведение. Они образцы чести, гордость императорского двора. А всё, что я сейчас перед собой вижу, — это юного наглеца, недостойного тех одежд, которые носит. Скажу прямо, ваше высочество, — он посмотрел на Ольгу, — выбор юноши в качестве вашего пажа крайне сомнителен. И то, что я увидел, вселяет очень мало надежд, что он хоть когда-то сможет соответствовать высоким стандартам Пажеского корпуса.

Занятная отповедь. Я буквально почувствовал, как меня облили высокомерным презрением. Впрочем, внешне я оставался полностью спокоен, не в последнюю очередь потому, что прекрасно чувствовал, с каким вниманием великая княжна сейчас на меня смотрит. Поэтому лишь холодно улыбнулся и, наклонив голову вбок, произнес:

— Я услышал упрёки, но не услышал имени. Хотелось бы, конечно, знать, кто именно столь недоволен мною.

— Граф Келлер, — дернув подбородком вверх, представился тот. — Гофмейстер его императорского величества и глава Пажеского корпуса. Ваш непосредственный начальник, юноша.

— Ваше высокопревосходительство, — всё также холодно произнес я. — Княжич Деев, паж её императорского высочества и командир отделения магов-стрелков.

— Меня мало волнует, чего вы там командир, — фыркнул граф. — Но, если вас уж удостоили высокой чести носить звание пажа, то потрудитесь хотя бы минимально ему соответствовать. Чтобы не было стыдно. Не вам и не передо мной. А чтобы её высочеству не пришлось краснеть за ваши промахи и неподобающее поведение, когда вы будете сопровождать её в высоком обществе.

Меня тоже мало волновало какое-то там высокое общество. Я ценен для княжны был не своими манерами, а уникальными умениями, поэтому повернулся к ней, от чего-то явно получавшей большое удовольствие слушая наш диалог, и поинтересовался:

— Разрешите уточнить, ваше императорское высочество, что я не стремился к подобной чести и в любой момент готов вот эти одеяния сменить на полевую куртку военного образца. Мне достаточно будет просто быть командиром своего подразделения. Должен признать, что уважаемый граф прав, я совершеннейшим образом не соответствую столь высокому званию. И я всецело согласен с ним в оценке моей пригодности к службе в Корпусе.

Брови мужчины дёрнулись, на секунду выдав удивление, но тут же вернулись на место. Впрочем, взгляд его принялся метаться от меня к великой княжне и обратно. Сигнализируя, что он не так спокоен, как пытается показать. Но Ольга только все сильнее улыбнулась и произнесла:

— Не думала я, Слава, что ты так легко сдашься! Федор Эльвирович только упомянул о недостатках, как ты сразу решил встать в позу. Не похоже на поведение взрослого мужчины, каким я тебя считала.

— То есть, — уточнил я, — вы все-таки хотите, чтобы я, помимо работы со стрелками, взял на себя труд соответствовать и требованиям Пажеского корпуса?

— Именно так, Слава! Именно так! Привыкай! Есть определенные правила, игнорировать которые не можем даже мы. И твой статус пажа в данный момент ничуть не менее, а может даже и более важен, для решения твоего вопроса и твоих желаний, чем твое подразделение. Если, конечно, ты хочешь двигаться дальше.

Тут я был вынужден с ней согласиться.

— Хочу, Ваше Высочество.

— Ну вот. Собственно, затем граф и прибыл, чтобы по моей просьбе обучить тебя тому, что должен знать каждый паж. Чтобы затем, когда я буду представлять тебя двору, ни у кого не возникло на твой счет ровно никаких вопросов. Поверь, это весьма немаловажно.

— Верю, — я склонил голову. — И в таком случае готов принять от его светлости любые указания и замечания, и выделить время на занятия.

— Но? — уточнила Ольга, почувствовав недосказанность.

— Но только кроме тех, что пойдут вразрез с моими честью и достоинством. — Ответил ей, — оскорблений я не терплю.

— Ну… Это разумное требование. Да и Федор Эльвирович не настолько уж самодур, как мог показаться. Скорее он просто тебя проверял.

— Что ж, — твёрдо посмотрел в глаза великой княжне, — тогда готов в любое время приступить.

Оставшись вдвоём с графом её императорское высочество поднялось из-за стола, пересекло кабинет и с видимым удовольствием улеглось на козетку, закидывая ногу на ногу. Федор Эльвирович помнил княжну ещё маленькой девочкой и был одним из самых доверенных слуг императора, давно доказавших и словом и делом свою преданность. Общаться с ним можно было совершенно откровенно, не боясь какой-либо огласки.

— И как вам княжич? — поинтересовалась Ольга.

На что многоопытный граф, повидавший немало отпрысков благородных фамилий прошедших через Корпус, только раздражённо дёрнул плечом:

— Заносчив, упрям, строптив, прямолинеен до грубости. Не приемлет авторитетов и чересчур самостоятелен. Ни гибкости, ни обходительности, ни чувства ранга. Возникают вопросы, а всё ли хорошо было в его семье с воспитанием? Обычно, благородные юноши, чуть более скромны и сдержаны. Наглец, даже с вами разговаривал как с ровней. Полное отсутствие какого-либо уважения. Как по мне, так ему место не в Пажеском Корпусе, а в остроге. Посидел бы, с полгодика, вся строптивость мигом сошла.