Княжна помрачнела, кивнув каким-то своим мыслям. Да и на Аманду мои слова произвели слегка отрезвляющее действие, что та пристыженно опустила взгляд. Я же, хоть и был тоже поражён силой сотворённого, но жалости к похороненным здесь не испытывал. В их гибели в первую очередь были виноваты их собственные набольшие. Именно они нанесли первый удар по Тёмной Империи, а всё, что мы сейчас здесь наблюдали, это уже до них в ответ дотянулась мёртвая рука моей госпожи.

— Ладно, — решительно махнула рукой княжна, — Вперёд, узнаем, что там.

Чем ближе мы были к эпицентру, тем фантасмагоричнее был пейзаж. Окатанные формы остатков зданий сменились словно разбрызганными кляксами совершенно причудливых форм и размеров. Вещество здесь, похоже, плавилось и перемешивалось сотни, тысячи раз, прежде чем, наконец, застыть в своей конечной форме. И цвета изменились. Всё вокруг приобрело странный, какой-то чуждый, блестящий фиолетовый с радужными переливами оттенок. Здесь магия чувствовалась сильнее, но она всё ещё не вырывалась наружу. Впрочем, к подобным структурам я бы голой рукой уже поостерёгся прикасаться. Там за долю секунды мне выжжет всё до источника, как пить дать.

Мы вновь остановились, чтобы Аманда имела возможность сделать записи и зафотографировать увиденное. Громоздкий фотоаппарат требовал до получаса времени для качественной экспозиции, поэтому на те два снимка, которые Ольга разрешила, ушёл почти час. Благо здесь не бывает ночи, один лишь лёгкий, как перед закатом, сумрак. Но поторопиться всё же стоило.

А затем и эти формы сменились почти полностью гладкой, словно металлической, поверхностью. Хотя я бы даже предположил, судя по внешнему виду вещества под ногами, что это нечто среднее между металлом и, как это ни странно, драгоценным камнем, отдающим металлическим звоном. Вещество было словно полупрозрачным с какими-то переливающимися искрами в глубине.

— Удивительно, — восклицала профессора, бегая кругами и пытаясь отковырнуть хоть кусочек.

Правда, металлические инструменты из ремонтного набора автомобиля не оставили на поверхности даже маленькой царапины. А меч одной из официр, что неосмотрительно попробовала по ней рубануть, разлетелся на осколки, словно стеклянный.

— Как ты думаешь, что это? — почти шёпотом спросила меня Аманда, на что я только хмыкнул и пожал плечами.

— Какая-то новая форма вещества, в которую переродилось всё вокруг под влиянием магического выброса запредельной мощности. По всей видимости.

— Невероятно. Невероятно… — в который раз пробормотала женщина.

Я попытался дистанционно с помощью магии пощупать странную структуру и едва успел оборвать тоненькую струйку, истекающей из моих пальцев маны. Выдохнул с шумным «Фух!», покосился на женщину, жадно наблюдающую за мной, и пояснил:

— Внутри неё такой запас магии, что кусочка размером с кулак, наверное, хватит на питание любого магического артефакта на сотни, может быть, тысячи лет вперёд.

— Тогда образец обязательно надо получить, — тут же жадно облизала губы та. — Если я смогу разобраться, как с ним работать, то… — Она сглотнула и возбуждённо прошептала. — Это же всемирная известность, имя в веках!

Скептически посмотрев на застывшую в восторге профессору, я подумал, что та уж очень честолюбива, что как-то не очень вяжется с образом апологета чистой науки. Впрочем, специалистом она в любом случае была неплохим. Снова развернула свою аппаратуру, пытаясь снять хоть какие-то параметры. Но имевшиеся в её распоряжении магические приборы выдавали полнейшую чушь. Параметры вещества в хаотичном порядке скакали в пределах всей измерительной шкалы, каждую секунду показывая совершенно иное значение.

— Чёрт! — ругнулась женщина. — Хоть опять рукой трогай.

— Мнэ… не советую, — протянул я. — Останетесь на всю жизнь калекой с выжженным магическим источником.

Она вздохнула, но согласилась, что мне лучше знать. А затем мы, снова собравшись, поехали дальше. Впрочем, уехали не сильно далеко, потому что вскоре оказались на краю огромного кратера, гладкие стенки которого уходили вниз, чтобы примерно в километре от нас раствориться в клубящемся и периодически стреляющем короткими протуберанцами нечто.

Словно жидкое, но как-то удерживающее полусферическую форму, перед нами предстало будто наполовину погружённое в основание кратера ядро, вобравшее в себя все цвета, диаметром ещё, наверное, в полкилометра. Оно не просто переливалось всеми цветами радуги, оно было покрыто разноцветной волнистой рябью. То тот, то другой цвет словно вырывались на поверхность этой полусферы, вспучиваясь и пробегая по её поверхности какое-то расстояние, чтобы затем вновь раствориться, а на смену ему приходил новый цвет. Всё это было одновременно и завораживающе красиво, и отпугивающе чуждо, не вызывая ни единого желания к этому приближаться.

— У меня дрожь от этого места, — пробормотала кто-то из официр во всеобщем одобрительном молчании.

Правда, вдруг вылез Корсаров, неожиданно предложив:

— Командир, а может, пальнём?

— Я тебе пальну, — рявкнул я. — Я тебе так пальну! Не дай бог эта штука, которая сейчас в каком-то своём равновесии, это равновесие потеряет. Испарит всё вокруг вместе с нами, не успеешь «папа» сказать.

— Да. — Остановившись рядом со мной, Ольга прищурилась, вглядываясь в цветастое ядро, а затем произнесла. — Такое лучше не трогать.

Строго посмотрела на профессору, жадно пускающую слюни, замершую в состоянии перманентного экстаза, и приказала:

— Значит так, я запрещаю проводить любые исследования и изучение этого явления.

— Но наука…

— Переживёт ваша наука. А я сотворения с нашим миром того же, что произошло здесь, не хочу. Поняла меня⁈

— Да, ваше высочество, — поникла Аманда. — Поняла. Но как же красиво.

Я хмыкнул и добавил тихо:

— И это вы ещё не видите, что там на самом деле происходит.

Поймал взгляд великой княжны, пояснил:

— То, что видите вы, это не сама магия, которая сконцентрирована там, это, ну, как сказать, что-то вроде вторичного излучения, которое испускает окружающее пространство под влиянием этой магии. А вот мои ощущения говорят, что там буквально бездонный источник энергии, словно я стою на берегу океана и наблюдаю, как огромные волны накатывают одна за другой, разбиваясь о скалистый берег с гулом и грохотом. И не дай магия, эта скала не выдержит. Весь осколок испарит.

— Но почему? — вмешалась профессора, — примерный радиус поражения мы видели. Теоретически уже на окраине города стандартная ударная волна, от которой можно закрыться стандартным кинетическим щитом.

— Потому что это совсем не то, что создало все эти разрушения. — Я ткнул пальцем в полусферу — это само родилось вследствие того удара.

Тут я почувствовал странные возмущения магического поля, словно что-то решило проявить лёгкий интерес к нашим персонам. Не осознанный, а такой, будто инстинктивный, и поспешил сообщить:

— А теперь рекомендую всем ретироваться и сильно с этим не медлить.

Поспешно покинув опасное место, мы вновь вернулись к окраинам, где разрушения имели привычный вид. И я выдохнул от того, что странное чувство постороннего взгляда, наконец, пропало. Пока ехали, я всё пытался понять, что это за проявление странного внимания к нашей экспедиции, но так и не пришёл к какому-то конкретному выводу. Вполне могло быть, что-то, что я принял за проявление какого-то интереса к нам, было всего лишь изменением сложившейся в том месте равновесной системы. Мы, как дополнительный фактор, чуть-чуть это равновесие сбили, и система пришла в движение, выпустив в нашу сторону тонкую струйку магической энергии. А может, и не выпустив, может, мы её сами начали притягивать.

Без тщательного изучения сложно было сказать точнее, но изучать такое, извините, я знал и более лёгкие способы самоубийства. Я всё же был генералом, хоть и весьма сведущим в боевой магии, но, скорее, в её практической части, а не теоретической. В этом вопросе могла разобраться, пожалуй, только Госпожа. Ну, и пара-тройка приближённых к ней магистров-теоретиков. Но они, по всей видимости, удар светлых не пережили, если, конечно, Госпожа не придумала ещё какой-то способ, чтобы спасти их.