— Видите ли, — замялась та, слегка порозовев, — так случилось, что с недавнего времени в гарнизоне стали появляться, так скажем, короткие истории о персонаже с моей фамилией. Истории большей частью сатирические и скабрезные. И хоть со мной эти истории не имеют ничего общего, но меня начинают воспринимать, как этого самого персонажа.

Довольно осклабился, внутренне конечно, внешне остался показательно равнодушен. Впрочем, кое-что можно было попробовать поручице объяснить.

— А вы знаете, у меня ведь похожая проблема — понимающе покивал я, поймал непонимающий взгляд поручицы и пояснил, — меня тоже воспринимают не так, как я того хотел бы. Некоторые считают, что я всего лишь меч для ножен, если вы понимаете о чём я.

Ржевская слегка покраснела, смутившись, а я продолжил:

— И знаете, мне это тоже не особо приятно. Я, может, и не прочь считать себя мечом, но полагаю, что годен не только, чтобы быть засунутым в ножны. Понимаете, ваше благородие?

— Да, ваше сиятельство, — не поднимая глаз и теребя рукоять табельного палаша, ответила поручица, но затем снова спросила, — но что же мне делать? Хотите, я принесу вам свои извинения?

— Зачем, да и за что? — почти искренне удивился я, — да и у вашей ситуации это уже ничего не изменит, на каждый роток не накинешь платок, а поручица Ржевская — не вы, а персонаж этих историй — должен констатировать факт, уже зажила в устном народном творчестве своей жизнью. Боюсь, вспоминать её и сочинять новые истории будут и через сотню лет.

— И что же мне делать? — растерянно произнесла девушка.

— Я вижу два пути, — прищурился в ответ, — или стараться всем и каждому доказывать, что вы не такая, что заранее обречено на неудачу, или смириться и воспринимать подобное с юмором. Можете даже сами придумать парочку подобных историй. Опять же, Ржевская там — персонаж ловкий и смекалистый, хоть и комичный. Не такой уж и урон чести, как может показаться. Посмейтесь вместе со всеми, вот вам мой совет, и жить станет намного проще.

— А вы? Что делаете вы?

— Я? — улыбнувшись, ответил, — я иду к своей цели и не обращаю внимания на всё остальное.

Распрощавшись с оставшейся в задумчивости поручицей, я вышел за гарнизонные стены и направился к стрельбищу, где уже переминалось с ноги на ногу моё будущее подразделение. Правда, чем ближе я подходил, тем всё больше сомнений испытывал. А когда до них оставалось не больше десятка метров, то и вовсе остановился на месте, с гневом взглянув на княжескую адъютану, стоявшую рядом. Именно она должна была контролировать исполнение поручения, и теперь я видел, что исполнено оно было из рук вон плохо.

— И что это? — дёрнул я подбородком, едва сдерживаясь, чтобы не начать сквернословить.

— Как что? -удивилась адъютана — рекруты, как вы и просили.

— Это не рекруты, это… — я вновь сдержался, медленно выдохнув, чтобы не сказать слишком обидных слов, — это недоразумения, которым не то что ружьё, им нож доверить страшно, обязательно порежутся.

И нет, я не преувеличивал. Передо мной были десять парней, которых отбирали явно по принципу «кого не жалко». У них на лице был написан страх. Страх перед этим местом, перед стеной гарнизона, мрачно возвышавшейся за моей спиной, перед адъютаной и даже передо мной. У всех без исключения.

Такой, прежде чем выстрелить, сначала три раза перекрестится, затем зажмурит глаза и только потом выпалит в белый свет, не попав даже в жопу слону, стоящему в паре метров перед ним.

Я перевёл взгляд на первого в шеренге, и тот стал потеть ещё сильнее, весь покрывшись бисеринками пота.

— Зелёные, женоподобные, безмускульные щенки, — пробормотал я, находясь в состоянии перманентной фрустрации, вспоминая своего инструктора в учебке ещё в той жизни, — и с такими мне предлагают Родину защищать?

Десяток был как на подбор, примерно поровну или низенькие толстячки, или худые жерди выше меня, прыщавые и нескладные. В общем, некондиция, которым даже проснувшийся магический дар не смог помочь обрести товарный, так сказать, вид. Похоже, родители их сбагрили рекрутёркам исключительно из меркантильных соображений, что пристроить кровиночу в хороший род не удастся, так может тут в гарнизоне найдётся какая официра, что на этаком безрыбье клюнет и на подобный неликвид. И ладно бы они горели жаждой служения или были полны боевого настроя, но передо мной были просто трусы.

— Нет, — вздохнул я, разворачиваясь к полковнице, — так дело не пойдёт. Отправляйте этих обратно, придётся самому выбирать.

— Это, ваше сиятельство, никак невозможно, — тут же отозвалась адъютана, — все отчитались, что приказ исполнен и десяток собран, её высочество ждёт результатов.

— С этими результатов точно не будет, — покачал я головой, а затем решительно произнёс, — и её высочеству я сам всё объясню.

Вот только не успел дойти до покоев Великой Княжны, как меня уже второй раз за день перехватили. Будто коршун из-за угла выпрыгнула Аманда, профессор столичного университета магии, и, впившись в руку, фанатично поблескивая глазами, принялась меня трясти, приговаривая:

— Вот и вы, голубчик, вот и вы!

Я кое-как высвободил руку из захвата и усовестил учёную:

— Аманда, держите себя в руках! А то можно подумать, что у вас случилось что-то страшное.

— Конечно, случилось! — экспрессивно воскликнула та, — Слава, как ты не понимаешь, наука не может стоять на месте и ждать. Ей надо двигаться вперёд! А с последнего нашего похода в Осколок прошло уже больше двух недель.

— Мне казалось, — с некоторой задумчивостью произнёс я, — что того, что мы оттуда принесли, вполне было достаточно даже не на две, а минимум на четыре недели исследования и изучения. Те же доспехи и оружие, которых в Осколке до этого не находили.

— О да, всё так, но поймите, Святослав, что, по сравнению с тем чудом, которое произошло с вами, любые другие находки — мелочь. Доспехи, оружие — это всё игрушки. Ведь главное — магия, магия того мира, к которой только вы сейчас имеете доступ. Это самое настоящее преступление — не изучать именно её. Нам срочно надо снова в Осколок! Я уже приготовила множество тестов для вашей магии, с помощью которых мы попробуем её зафиксировать и изучить принцип воздействия на реальность.

— Это я всё понимаю, — кивнул ей, — но и вы поймите, помимо помощи вам в исследованиях, я также решаю задачи, поставленные передо мною её императорским высочеством, которые тоже не терпят промедления.

— По сравнению с наукой, любые другие задачи вторичны. Вы важны для будущего! А не для вульгарного настоящего! — пафосно воскликнула женщина и тут же воинственно добавила, — Я пойду к ней!

— Идите, — тут же легко согласился я, — и ежели на то будет её высочайшее разрешение, то я сразу же отправлюсь с вами.

На этом и порешили.

Кое-как спровадив женщину, я вновь выдохнул и постарался выкинуть её из головы. Мне эти исследования в настоящий момент были ровно до одного места. Даже наоборот. Не слишком-то и хотелось, чтобы она лезла туда, куда лезть ей не стоит. Моя магия — это моя магия. Мой, скажем так, ультимативный аргумент, которым воспользоваться могу только я. Моё и только моё оружие. Не хватало, чтобы кто-то ещё смог аккумулировать эту силу сам или какими-то магическими артефактами.

Впрочем, прогуляться в Осколок было необходимо. Мне нужно было понять, как продвинуться дальше по ним к тёмным землям. Естественно, светлые порталы прямо в Тёмную Империю не вели, но я знал парочку мест на границе, где защитные крепости светлых и наши разделяла только река. Там порталы для переброски подкреплений были и у светлых, и у нас. Так что, если сохранился где-то Осколок, несущий в себе оба этих портала, то был хороший шанс зацепиться за тёмную портальную сеть, которая уже дальше смогла бы меня перебросить почти прямиком к нужному месту.

С такими мыслями я и пошёл дальше.

Очередной выпуск Томского училища боевой магии дал сразу несколько отличниц боевой подготовки, к которым руководство училища традиционно было более лояльно в выборе мест будущей службы, чем к остальным. Вот и Лику, вошедшую в число этих счастливиц, вызвала к себе лично начальница училища.