Последнее, похоже, было намёком на что-то ещё, но вникать я не стал, только отодвинулся в сторону, предлагая ей приступать.

Девушка, размяв пальцы, приблизилась к двери, внимательно осматривая нацарапанные на стене границы участков, которые я определил для вырезания, затем, что-то прошептав себе под нос, ладонью коснулась в тех местах дверной кромки, и металл с камнем поплыли, намертво спаиваясь между собой.

— Отлично, — негромко произнёс я, внимательно наблюдая за результатом.

Первая часть дела была сделана, теперь эти участки намертво окажутся прикреплены к дверному полотну.

Потом Лика зажгла между ладоней яркий огонь, но, сложив их вместе так, что остался только узкий просвет, добилась тонкой и яркой огненной полосы, которой и принялась медленно прорезать стену.

Весьма остроумное решение. Вика за моей спиной фыркнула, но, скорее, уязвлённо, чем пренебрежительно. Сестра до подобного оригинального решения не додумалась и теперь нехотя признавала поражение в этом маленьком состязании. При входе Лика уступила ей право идти первой, но сейчас успешно позиции отыграла, опять сведя к ничье.

Осталось только узнать, с чего вообще они тут решили соревноваться. Передо мной, что ли?

Не смотря на то, что в этом мире я прожил уже восемнадцать лет, мне до сих пор извращённая концепция борьбы женщин за внимание мужчины была в новинку. У нас всё было наоборот. Но даже если и так, с чего вдруг в этом решила участвовать сестра? Ей-то ничего не светит.

Впрочем, тут мне пришла в голову мысль, что Вика всё это проводит, скорее, чтобы вероятные кандидатки на мою руку не расслаблялись. Мол, докажите, что достойны. Когда я это осознал, стало смешно, но вырвавшийся смешок тут же спрятал, интеллигентно кашлянув.

Дело шло не так быстро, как хотелось бы, но спешка тут была чревата, и я терпеливо ждал. Наконец, последний пятый кусок оказался прорезан, и, утерев изрядно вспотевший лоб, Иванова отошла назад, устало выдохнув:

— Готово.

— А почему она не падает? — тут же полюбопытствовала сестра, на что я вздохнул и показал на массивные петли, что оказались не затронуты взломом.

— Потому что мы ещё не срезали их. А теперь, профессора, Вика, придержите дверь, чтобы та не грохнулась на пол, мало ли, от удара что-то сработает, а ты, Лика, обрежь тут и тут. На петлях и замке сигналок нет, можешь сильно не ювелирничать. Да, если нужно передохнуть, скажи. Мы подождём.

— Я в порядке, — тут же быстро ответила девушка, шагнув к двери вновь.

Ещё полминуты, и вот уже тяжёлая плита плавно принята на крепкие женские руки, и плавно уложена на пол, а перед нами открылось просторное помещение со шкафами, сундуками и стеллажами. Стояли какие-то фигурки, лежали различные амулеты, тонкой работы шкатулки цепляли взгляд, в беспорядке валялось оружие большей частью из Тёмной Империи. Я сразу узнавал знакомый серый с тёмными, почти чёрными, разводами металл.

— Моя прелесть!

Аманда немедленно ломанулась внутрь, хватая то одно, то другое. Девушки тоже зашли, с любопытством осматривая содержимое. А я, почувствовав флюиды магической энергии, двинулся вглубь оказавшегося весьма длинным помещения. Некоторые экспонаты, правда, заставляли на секунду замереть. Невесомый, почти прозрачный, миллиметровой толщины стенок чайный сервиз, что пылился на одной из полок, казался стеклянным, но я знал, что он выточен из здоровенных драгоценных камней, поэтому имеет природный лёгкий розоватый отлив. И дело было даже не в его запредельной стоимости, а в том, что он принадлежал одному из гномьих королей.

«Тырили у своих», — подумал я с осуждением.

Зная скупость подгорного племени, вариант с подарком я даже не рассматривал. Да уж, никогда не думал, что можно думать о полуросликах ещё хуже. Оказалось, можно.

А затем, почти в самом дальнем углу, я наткнулся на здоровенный, накрытый шкурой сундук, откуда, собственно, и пробивались такие знакомые флюиды тёмной магии. Коснувшись шкуры, хмыкнул, потому что та оказалась неровным куском, срезанным с какого-то неудачливого дракона. Откинул и тут же отшатнулся от резко усилившейся ауры.

Вот зачем была нужна шкура — спрятать от поисковых заклятий содержимое. Причём, прятали-то не от тёмных, а от светлых. Это был самый центр светлых земель, тут у каждого второго стража сканирующий амулет на шее, чтобы выявлять любую крупицу тёмного дара, посмевшую оказаться в средоточии Света. И мимо такого артефакта они бы не прошли. Тем более, что я уже знал, что увижу там, в сундуке.

Пальцы с некоторой внутренней дрожью коснулись крышки, откидывая её, с мерзким ржавым скрипом гулко ударившуюся о стену. Я достал продолговатый предмет около полуметра в длину, завёрнутый в какие-то тряпки, развернул и блаженно зажмурился, сжимая в руках. Генеральский жезл. Не мой, но один из когда-то украденных у моих коллег. Символ власти и одновременно артефакт, связывающий с Госпожой и передающий часть её сил. Хоть связи с создательницей у него сейчас не было, он и сам по себе был весьма полезной магической вещью. Тёмные заклинания с его помощью колдовать будет легче. Мне показалось, что он даже слегка потеплел в моих руках, словно узнавая одного из ближних Госпожи. Улыбнулся, чувствуя лёгкий душевный подъём от прикосновения к предмету, сделанному лично Госпожой, по возвращении планируя заказать специальные ножны-чехол под него. Но тут от входа в сокровищницу раздался удивлённо взволнованный Викин голос:

— Слава, иди сюда!

Стоило вернулся к ним, как я увидел, что все три дамы внимательно разглядывают развёрнутый холст с портретом мужчины во весь рост, что чуть надменно взирал на них в ответ. А затем понял, что вижу себя. Во всех смыслах. Это был я прошлый, выглядящий чуть старше, если правильно помню, мне было лет двести, когда его рисовали, и одновременно я нынешний. Пусть моложе, но почти копия, видимо, моя энергоинформационная матрица с взрослением постепенно формировала привычный внешний вид, каким я был столетиями.

Без шлема, но уже в узнаваемых чёрных доспехах, правую ладонь возлагая на навершие рукояти упёртого в камень пола меча, а в левой держа такой же генеральский жезл, что я обнаружил в сундуке.

В возникшей тишине вся троица синхронно перевела взгляд с портрета на меня, а затем прикипела к моей левой руке, в которой я тоже держал жезл. И держал я его ровно так же, как на портрете.

— Си кве се бордель⁈

Вырвалось у сестры на французском, видимо, от сильнейшего обалдения.

А мне ничего не оставалось, как со всей возможной уверенностью заявить:

— Это не то, о чём вы подумали.

— Это не то, о чём вы подумали, — вновь повторил я, незаметно убирая генеральский жезл за спину и засовывая под ремень.

Сестра пару раз хлопнула глазами, а затем с подозрением спросила:

— О чём мы подумали?

— Ну… — протянул я, показав на портрет, потом на себя, — что он — это я.

Девушки с профессорой переглянулись, затем снова посмотрели на меня, правда, уже чуть снисходительно, как на не совсем умного человека.

— Но вообще-то, Слава, — произнесла Вика с иронией, — мы знаем, что он — это не ты. Портрет явно старше, хотя, конечно, похож.

Они вновь придирчиво осмотрели моё изображение, и Аманда, причмокнув, кивнула:

— Да, конечно, феноменальное сходство. Чего только не бывает в природе. Найти своего двойника в совершенно чужом мире. Но старше, несомненно. Думаю, не ошибусь, если предположу, что мужчине здесь лет тридцать пять — сорок.

«Ну да, — подумал я, — почти угадала. Ошиблась всего-то лет на сто пятьдесят — сто семьдесят».

— Да и взгляд у тебя, братец, — вновь произнесла сестра, — не такой, конечно. А от этого прямо веет силой и властью. К тому же держит меч и в доспехах. Видно, что не последний был человек. Возможно, даже официрой был, прямо, как и ты.

— Да, — покивала Аманда, — вполне возможно, что в этом мире мужчины воевали наравне с женщинами. Другие магические константы, другой принцип взаимодействия, да и способность его светлости взаимодействовать с местной магией тоже, знаете ли, наталкивает на некоторые теории. Вполне вероятно, что в этом мире мужчины и колдовать могли наравне с женщинами.