— Княжич, а вы уверены? — услышал я голос за спиной, когда взялся за рукоять, вливая в неё немного маны из осколка.

— Уверен в чём? — я развернулся легко, словно тростиночкой, махнув почти двухметровой полосой стали перед собой.

Вот она сила доспеха. Я, вспоминая основные приёмы с двуручником, сменил три позиции, плавно, в одно движение перетекая из одной в другую, удерживая меч то вверху, остриём вперёд, то почти в самом низу, параллельно полу, а затем резко крутанул над головой, отчего длинный клинок с гудением разрезал воздух.

— Ну ни хрена себе⁈ — не сдержалась кто-то.

По-моему, это была генерал-губернаторша.

— Вот теперь я… — на голову опустился шлем, — готов.

Последнее слово прозвучало уже из-под забрала, разом сделав голос глухим и зловещим.

А затем в несколько скользящих шагов я очутился в квадрате с вмиг посерьёзневшей и перехватившей удобней палаш подпополковницей. После чего без предупреждения атаковал. Прямым и бесхитростным боковым режущим ударом. Вот только сила и скорость у него были таковы, что Драгомирова хоть и успела подставить свой меч, но едва устояла на ногах.

— Невероятно!

— Не может быть!

Послышались удивлённые вскрики. Но я не стал обращать на них внимание, потому что полковница атаковала в ответ. Теперь-то она воспринимала меня всерьёз. Скорость ударов взвинтилась до максимума, звон от сталкивающихся клинков почти слился в один, мы молниеносно перемещались по квадрату, атакуя, парируя, уходя от удара. И я… я держался. Против опытной заклинательницы, а других командующей Преображенским полком не ставят. Держался наравне и, может, был даже чуточку сильней, благодаря опыту. Всё же схваток у меня было куда больше, чем у неё.

Но мы были почти равны. А в таком случае проигрывает тот, кто первым ошибётся. И тут не повезло Драгомировой. Хотя ей бы всё равно не повезло, рано или поздно, потому что я не ошибался, сходу поймав боевое озарение. И завёл её в ловушку, создав ситуацию, когда каждый удар, какой бы она не сделала, только ухудшал её положение.

Удар, ещё удар, я крутанул двуручник мельницей, захватив её клинок, и тот вывернуло из рук, выкидывая за пределы квадрата, под ойканье пригнувшихся зрителей. Из её груди вырвался полный не столько боли, сколько злости вскрик, но я, не останавливаясь на достигнутом, снизу-вверх ударом, который практически никто никогда не ожидает, навершием рукояти нанёс короткий, но страшный удар женщине в челюсть.

Грохот падения полковничьего тела на пол прозвучал, словно удар финального гонга. А я, уперев двуруч остриём в паркет, откинул забрало и внимательно посмотрел на очень задумчивую императрицу, разглядывающую завозившуюся на полу командующую полка.

— Я победил.

Вечером в губернаторской резиденции, услужливо предоставленной императрице, в одной из малых гостиных собралось четверо первых лиц государства российского. Сама императрица, цесаревна Мария, великая княжна Ольга и обер-гофмейстерина графиня Келлер. В воздухе курился ароматический дымок от палочек из Китая, которые привезла цесаревна из путешествия по Тихому океану. В камине потрескивало пламя, неторопливо глодавшее круглые полешки, на столике посередине гостиной стояло несколько початых бутылок вина, а сами женщины, вольготно расположившись на диванах вокруг, вели неспешную беседу.

— И всё-таки, что делать с Драгомировой? — поинтересовалась цесаревна. — Как рты не затыкай, но поединок видело слишком много людей, пойдёт слух, что командира Преображенского проиграла мужчине. Позор, который бросить тень на весь полк.

— Маша, ты всё видела сама, у неё не было шансов. — отозвалась великая княжна.

Ольга не питала особой симпатии к полковнице, но старалась быть объективной.

— Подтверждаю, — энергично кивнула обер-гофмейстерина, — сила, скорость, умение, всё на уровне заклинательницы. Тут они были равны, но вот его владение оружием… Это явно куда выше уровня официрской школы фехтования.

— Да там что угодно будет выше, — фыркнула цесаревна, — инспектировала я училища, — у них не фехтование, а примитив один.

— Потому, что твари не фехтуют и сами оружием не пользуются. Поэтому и учат рубить и колоть, а не финты с фланконадами выписывать.

Вновь вступилась за армейских Ольга.

— А я не пойму одного, — внезапно произнесла императрица, — откуда этот юноша на таком уровне управляется с полуторником. Ладно, допустим, что доспех, как он сказал, наделяет его магической силой и ловкостью, судя по тому докладу этой вашей профессоры, магия того мира была куда изощрённей нашей, но неужели, магия может научить фехтовать? Это же нарабатываемая мышечная память, это заучивание позиций и связок, как такое можно обрести мгновенно, просто одев доспех, будь он трижды магический?

Женщины задумались, признавая обоснованность монаршьих сомнений.

— Оля, к тебе вопрос. Ты вообще изучала подноготную этого княжича Деева? Его семью, родственников? Что это вообще за фрукт такой, экзотический? Потому что в наших широтах я, что-то таких уникумов не припомню.

— Изучала, — кивнула великая княжна, — у меня в гарнизоне, к слову, его сестра родная Виктория Деева служит. Но, что княжич с детства стрельбой занимался, это все говорили, а вот про фехтование не упоминали.

— Действительно такой хороший стрелок? — тут же переключилась императрица.

— Лучший, — подтвердила великая княжна, — я не шутила, когда говорила. Но он нашел как с помощью мужской магии заряжать пули заклинаниями и усиливать выстрел. И это может не только он, но весь его десяток. Который он обучил. Воздействие получается как у заклинания колдуньи, но дальность в несколько раз выше. В последний поход в осколок, он со своим десятком косил тварей так, что до нас ни одна не добежала. После того, что я видела, мама, можно смело переписывать всю доктрину современной войны. Там такие перспективы открываются, что ух!..

— Погоди, — остановила разошедшуюся младшую дочь императрица. — Про доктрину потом поговорим. В первую очередь меня интересует этот юноша. Но, теперь я понимаю, почемы ты его сразу подтянула к себе. Но ты могла хотя бы как-то это упомянуть. Понятно что не телеграммой отправлять. Но составить короткий отчёт, отправить фельд-егерской службой. А то некоторые наши дворцовые дамы даже меня почти смогли убедить, что тебе какой-то юный красавец вскружил голову так, что ты того и гляди, объявишь о морганатическом браке.

— Извини, мама, но некоторые моменты я не доверю никому, даже фельд-егерской. Потому что со Святославом у нас открываются такие перспективы… — Ольга замолчала, а цесаревна с императрицей переглянулись.

— Всё-таки, — хмыкнула Мария, — я бы вариант с влюблённости до конца не отметала. Сестрица, меня настораживает то, как ты произносишь его имя. И эта лёгкая мечтательность в голосе.

— Так, — снова произнесла императрица, — не отвлекаемся. Раз уж не могла доложить раньше, выкладывай сейчас, что у тебя по княжичу. Чем он у тебя ещё отличился.

— Он ощущает и может управлять магией осколка. Что? — Ольга посмотрела на остальных дам не сумевших скрыть своё удивление от услышанного, — а как бы иначе он бы магией доспеха совладал? На любого другого его одень, это будет просто холодный кусок железа. Мы ведь пробовали. У нас все предметы проходят оценку учёных, на потенциальную опасность и когда Слава сказал, что доспех не опасен, его примеряла одна из учёных, которая по комплекции подошла. И в них она двигалась как манекен. Теперь, кстати, я поняла, почему он сразу захотел его себе, наверное ещё тогда почувствовал, что сможет с ним взаимодействовать.

— Та-ак… — протянула императрица, — а вот это уже серьёзно. Чужая магия, да ещё и в руках столь юной особы. Мы уже убедились, что она куда сложнее нашей, а если ему что-то взбредёт в голову и он направит её против нас? Скажу честно, дочь, во мне сейчас борются два желания, первое — законопатить его в самый дальний каземат крепости где-нибудь за полярным кругом, а второе — ради нашей общей безопастноти сразу просто прибить. Заклинательницу он уже одной левой побивает. А что будет, когда он обретёт большие силы?