Я, конечно, всю сквозившую иронию пропустил мимо ушей, как и улыбки окружающих, посчитавших Драгомирову очень остроумной. Посмотрел на великую княжну, погружённую в думы тяжкие, уже успевшую погасить во взгляде неприязнь к полковнице и натянувшую на лицо бесстрастное выражение, попросил:

— Ваше высочество, мне бы доспех куда-то в отдельную комнату.

— Да, да, конечно, — встрепенулась та, нашла взглядом генерал-губернаторшу, — будьте добры, организуйте, княжичу нужно облачиться.

Кликнули слуг, и те вскоре потащили тот, прямо вместе с постаментом, к дверям зала. Я пошёл за ними, провожаемый перешёптывающимися дамами. Один. Правда, на полпути меня быстрым шагом догнал граф со словами:

— Вам нужна будет помощь.

— Благодарю, ваше сиятельство. — Ответил я.

Впрочем, подозревая, что, скорее всего, Фёдор Эльвирович хочет не помочь, а высказать пару неприятных замечаний в мой адрес.

Угадал, в общем-то, но частично. Действительно замечаний, но не пару, а куда больше.

Стоило нам остаться с доспехом в каком-то кабинете, соседствующем с залом, судя по удобным диванам и столику, предназначенном для приватных бесед, а дверям за слугами закрыться, как тот коршуном набросился на меня.

— О чём ты думал, о чём ты думал⁈ — хватаясь за голову, вопрошал граф, мечась из угла в угол.

— Инфант террибль! — он остановился посередине, прожигая гневным взглядом во мне дыру. — Тебе надо было молчать! Просто стоять и молчать. Ты понимаешь, что подвёл её высочество? Что я всё это время тебе вдалбывал по её, между прочим, просьбе? Что везде и всегда нужна сдержанность. Те, кто не могут совладать со своими эмоциями, долго при дворе не задерживаются. И уж точно не входят в свиту царственных особ. А теперь всё. И ничего не изменить. Хватило же ума при императрице подобное устроить.

В голос мужчины прорезалась усталость, и он только безнадёжно махнул рукой.

— Фёдор Эльвирович, ну почему всё?

Я, коснувшись чёрного металла, влил в него чуток маны и тут же подхватил раскрывшуюся на две половинки кирасу, положил на диван.

— Потому что женатые мужчины в свите великой княжны не могут присутствовать. Статс-кавалер при императоре, если повезёт. Впрочем, Драгомирова сейчас в фаворе, ко двору тебя, конечно, уже не подпустят, не после сегодняшнего, но номинально статс-кавалером будешь числиться и жалование из императорской казны получать.

— Ну, для этого ей ещё надо меня победить.

Я быстро разложил все элементы доспеха и принялся быстро, но тщательно облачаться. Не смотря на то, что это был полный латный доспех, пробуждённый моей магией, он одевался на меня практически сам, защёлкиваясь на магические замки.

Граф, правда, в упор этого не замечал, продолжая находиться в расстроенных чувствах.

— Ты ещё на что-то надеешься? Амбесиль!

Я уже знал, что французский из него начинает лезть в состоянии крайнего раздражения. Потому что ругаться на русском он себе не позволял, считая подобное слишком вульгарным, а на французском маты звучали более эстетично.

— Я не надеюсь, Фёдор Эльвирович. Я знаю. И я готов.

Граф запнулся на очередном шаге, с удивлением на меня воззрившись. Почесал нос, глядя на идеально подошедшую мне антрацитовой черноты броню. Не надетым оставался только шлем, который я пока держал подмышкой.

— Быстро ты. И сидит, как будто на тебя делали.

— Повезло, — пожал я плечами.

Дело, конечно, было не в везении. Магические заклинания немного доспех под владельца подстраивали. Но он, и правда, был почти на меня. Я стоял и с трудом давил лезущую на лицо блаженную улыбку, потому что, с виду громоздкий, он почти не ощущался. Не сковывая подвижность, наоборот, даря слегка пьянящее ощущение силы и свободы.

— Ты как будто изменился.

С сомнением обойдя меня кругом, граф так и не смог понять, что его смущало. Потому что не способен почувствовать магическую ауру, которую он излучает. Но действие её на себе ощутил. Очень тонкое воздействие на самом деле. Не такое грубое и топорное, как у светлых. Аура не давит на окружающих, заставляя подчиняться, нет, она словно шепчет на ухо «он знает, он умеет, ему можно доверять», распространяя это ощущение уверенности на других.

— Я всё тот же, Фёдор Эльвирович. Просто вы никогда не видели меня готовым к бою. Если бы видели, как я сражался с тварью, то поняли бы, что я борюсь до конца. Какой бы безнадёжной ситуация не выглядела.

Тот замер, словно задумавшись, а затем хмыкнул и помотал головой, произнёс с некоторым восхищением:

— Теперь я понимаю, что в тебе увидела Ольга. Воспитание, конечно, хромает, но внутри у тебя стальной стержень. Далеко пойдёшь, если на взлёте не срежут. Наверное, тебе тут самое место. Ладно, иди и покажи, что значит паж её высочества.

Я кивнул и легко, словно не было на мне тридцати килограммов чёрного булата, шагнул вперёд.

Когда мы снова появились в зале, место для поединка уже было готово. Символический квадрат меж расступившихся гостей и стоящая посередине полковница. Правда, без палаша на боку.

Негромкий шум разговоров тут же стих. Меня снова оценили, и цесаревна, не удержавшись, воскликнула:

— А он хорош. — Оглянулась, — дамы, ну согласитесь, какое сочетание. Юноша в латном доспехе. Хоть картину с него пиши. Ещё меч в руки дать, и будет вылитый амазон.

Я же остановился, не спеша в квадрат входить, с сомнением осмотрел оппонентку и задал закономерный вопрос:

— А каким оружием будем вести поединок?

Та недоумённо оглянулась на императрицу, а я, изогнув бровь, произнёс:

— Неужели мы, как простолюдины, будем толкаться, пытаясь друг друга свалить? Или быть может госпожа Драгомирова надеялась решить наш спор на кулачках?

Полковница почувствовала себя не в своей тарелке, с чего-то вдруг решив, что мы и правда, сойдёмся без оружия. Нет, раз уж придётся раскрыть кое-какие секреты, сделать это надо максимально громко. Чтобы сразу расставить все точки над «ё».

— А что вы, княжич, предлагаете?

— Мечи, естественно, — буднично пожал плечами я, — не револьверы же. Там у госпожи Драгомировой и вовсе не будет никаких шансов.

Полковница было заулыбалась, приняв это за попытку пустой бравады, но Ольга, что находилась возле матери и сестры, подтвердила:

— Княжич Деев победитель стрелкового турнира и, на мой взгляд, лучший стрелок из всех, кого я видела. При мне он одним единственным выстрелом уничтожил Химеру, и именно его пуля положила конец Трёхголовому.

Тут все дружно посмотрели на здоровенный скелет в центре зала, а затем опять на меня, только уже внимательно-внимательно, словно пытаясь увидеть, не прячется ли под личиной юноши кто-то другой. Им доселе неизвестный. Хех, и ведь даже не догадываются, что оно так и есть.

— Так что, ваше высокоблагородие, согласны на мечи? Мужчина в доспехе вас не пугал, неужели испугает в доспехе и с мечом?

— Да хоть с двумя мечами, — начав злиться, буркнула та, — я просто боюсь, что ненароком отрублю вам что-нибудь, у меня оружие не парадное, а вполне себе боевое, хоть я и попросила его украсить по случаю назначения.

— Не бойтесь, чтобы прорубить этот доспех, нужно нечто больше, чем ваш палаш.

— Это правда, — подтвердила мои слова давешняя экспертка, что уже высказывалась по поводу моей брони, — меч мало эффективен против лат. Тут нужен клевец. Впрочем, с вашей силой, если и не прорубите, то вмятину оставите. Клинку, правда, тоже придётся несладко. Придётся потом или перетачивать, или вовсе менять. Да, вам, княжич, тоже не позавидуешь, если её высокоблагородие будет бить в полную силу и попадёт вам по плечу, то даже если не пробьёт, то может просто сломать вам кость.

— Для этого сначала нужно будет попасть.

Полковнице принесли её палаш, а я, оглядев витрины с экспонатами, уверенно направился к противоположной стене, где на деревянной подставке лежал большой двуручник почти с меня длиной. Тоже из чёрного булата. Без особых зачарований, только на прочность и на сродство с магией тьмы. Чтобы любого светлого, захоти тот взяться за рукоять, немедленно начало корёжить. Да… Полуросликам, однако, его спи… украсть это не помешало. Всё-таки твари поднаторели в воровстве, и имели кучу уловок на все случаи жизни.