— И правда, мужской, — задумчиво подтвердила какая-то придворная дама, — вы сейчас сказали, и сразу все несуразности на место встали.

Тут я поймал взгляд Ольги, которая, похоже, откровенно забавлялась, как и я, наблюдая за всем этим со стороны. Для неё открытием, что доспех не принадлежал женщине, не было. К тому же она видела мой портрет в весьма похожем по стилю изделии. Увидев, что я смотрю на неё, весело подмигнула.

Но тут появилось новое действующее лицо.

— Хах, и кому понадобилось мужика в доспех обряжать⁈

Это произнесла незнакомая гвардии полковница, похоже, тоже из свиты её величества и пренебрежение, с которым она смотрела, явственно читалось во взгляде.

В мундире с расшитыми золотом эполетами и дорогим, украшенным каменьями палаше на боку, гордо выпячивая большую грудь, она напоминала донельзя важную утку.

— Возможно, это было какое-то церемониальное облачение, может ритуальное, — пожала плечами губерша.

Но тут одна из дам, что продолжала внимательно разглядывать доспех, внезапно возразила:

— Знаете, не похоже. Я немного разбираюсь и могу сказать, что изготовлен он весьма рационально и явно предназначался для боя. Никаких лишних украшательств, голая функциональность. Но чувствуется качество. Все сочленения идеально подогнаны, зазоры малы настолько, насколько вообще возможно. Для простых церемоний такое излишне.

— А-а, всё это ерунда, — отмахнулась полковница, — никакой доспех мужчину не спасёт, как его не сделай.

— Вы так уверены?

В наступившей внезапно тишине столпившиеся женщины дружно стали поворачивать головы в мою сторону, а я повторил всё так же ровно и невозмутимо:

— Ваше высокоблагородие, вы готовы подтвердить свои слова?

Стало ещё тише, а полковница сначала с изумлением, а затем с просыпающимся в голосе весельем уточнила:

— Прошу меня простить, с кем имею честь?

— Княжич Деев, Святослав Мариевич.

— Полковница Драгомирова, Влада Милорадовна, командующая лейб-гвардии Преображенского полка, — щёлкнула каблуками та, резко кивнув головой, — и да, готова подтвердить и повторить, мужчина что в доспехе, что без женщине не помеха.

Командующая… Не командира. Это значит, на должности временно. Хотя, возможно, так, пока не будет повышена в звании до генерал-майоры.

Но, однако, старейший гвардейский полк. Если правильно помню, первый полк первой бригады первой гвардейской дивизии первого гвардейского корпуса. Четырежды первый, как его с некоторым самодовольством называют бывшие и действующие официры. Сама императрица шефа как раз Преображенского полка. В общем, полковница важная фигура, особо приближённая, так сказать.

Я увидел графа, делающего страшные глаза, но только упрямее сжал губы, не собираясь идти на попятную.

— Будь на мне эти доспехи, вы бы быстро убедились в обратном.

Драгомирова выпучилась на меня, а затем, не сдержавшись, захохотала.

— Ваше сиятельство, — произнесла она, отсмеявшись, — неужели вы предлагаете мне дуэль?

— Именно, — наклонил я голову, подтверждая, — не до смерти или крови, а только лишь доказать, что вы ошибаетесь.

— Ну это смешно. Юношу, да ещё гражданского, — полковница продолжала снисходительно на меня глядеть, — я легко могла бы задать вам трёпку, но бить красивых мальчиков, помилуйте какой урон чести. Что обо мне скажут другие? Были бы вы хоть моим мужем, тогда да, в спальне я бы сошлась с вами в поединке и не раз. Но и там, я думаю, не было бы сомнений, кто победит.

Послышались негромкие смешки, а граф, на которого я нет-нет, но поглядывал краем глаза, весь запунцовел и глубоко задышал.

— Становится жарковато, — произнёс кто-то, чем вызвал ещё больше веселья.

— Влада Милорадовна, — внезапно произнесла императрица, наблюдавшая за нашей пикировкой с материнской улыбкой, — а ведь действительно, ты всё без мужа и без мужа. А пора бы.

— Да когда, матушка, — ответила та, — всё время служба отнимает, на балах не бываю, по салонам не хожу. Некогда искать.

— А может он сам тебя нашёл? — она перевела взгляд на меня, — я сразу искру между вами почувствовала. Вон как страсти закипели. Определённо в юноше пробудились чувства.

Такой подставы от государыни я не ожидал. Вот как, как, каким вывертом логики можно было всё происходящее свести к теме брака? А ведь я вижу, как нахмурилась Ольга и даже больше — встревожилась. А это значит, что слова императрицы не пустой трёп. Да и действительно, надо дураком быть, чтобы не воспринимать всерьёз полновластную правительницу Империи. Любое её слово само по себе — закон для подданных. Скажет жениться — женят, имени не спросят. Потом, после свадьбы уточнят. И ещё меня не покидала мысль, что этот заход с женитьбой не вполне спонтанно вылез. Задумывала что-то императрица, ой задумывала. Как бы не из-за слухов этих, коими дворец полнится. Не конкретно происходящее, оно-то как раз случайно вышло. Кто мог предполагать, что полковница про доспех выскажется, а я не утерплю и с ней в конфронтацию вступлю, но воспользовалась удачно подвернувшейся возможностью, чтобы меня что? Вероятно, удалить из окружения младшей дочери.

А та, тем временем, продолжала:

— Ну что, Влада, не возражаешь против такой кандидатуры в мужья?

— А что возражать, — немедленно отозвалась та, кладя руку на эфес палаша и выпятив грудь ещё сильней, — молод, красив. Чувства опять же. Согласна я, ваше величество.

— Я не согласен.

Всё пошло, конечно, по одному месту. Меня тут без меня уже женить принялись во всю, и если так дальше пойдёт, чего доброго, прямо отсюда под венец поведут при полном монаршем благословении. Поэтому пришлось попрать все основы этикета, так упорно вдалбливаемые мне последние две недели, и грубо прервать государыню.

Граф от такого, находясь в полном расстройстве, чуть не хлопнул себя ладонью по лицу, но успел остановиться на полпути и просто махнул рукой, отворачиваясь. А вся остальная толпа посмотрела на меня с таким изумлением, словно это заговорил табурет или там комод. Как на диво невиданное. Ну не принято тут перечить такому лицу.

Императрица неодобрительно поджала губы, произнесла с некоторой угрозой:

— Против моего слова пойдёшь⁈

— Нет, ваше императорское величество, против слова не пойду.

Та немедленно снисходительно заулыбалась.

— Но и свадьбу играть с той, что мне в поединке проиграет, не буду. Это уже урон моей чести будет.

Теперь уже тишина была поистине гробовой. Придворные забыли, как дышать, дружно выпучившись, а взгляд правительницы огромной империи стал ледяным. Впрочем, спустя десяток секунд, показавшиеся мне вечностью, она вдруг усмехнулась и произнесла:

— А мальчик-то с норовом.

— Победившие на милость проигравшим не сдаются. — Чуть хрипло произнесла молчавшая до этого момента Ольга.

Великая княжна была напряжена, и взгляды, какие она бросала на полковницу, были далеки от дружеских.

— Тоже верно, — согласилась с ней императрица. — Быть посему. Вот моё слово. Поединок дозволяю. Победит полковница Драгомирова — быть свадьбе, победит княжич, хм… не быть.

— А как победу определять, матушка? — вылезла откуда-то сбоку одна из придворных, — до первой крови, что ли?

— Типун тебе на язык! — ругнулась та, — какая кровь, сдурела? Кто первый кого с ног собьёт, тот и победитель.

Тут собравшиеся дамы оценили юмор ситуации и дружно заулыбались вновь. Сбить с ног заклинательницу, которая, как тот муравей, что может поднимать вес в несколько десятков раз больше собственного, это что-то из разряда фантастики.

— Только я, ваше императорское величество, как это и оговаривалось в начале, буду в доспехе.

Постарался напомнить, с чего всё начиналось. Но та только махнула рукой, как и полковница, не посчитавшая нужным возражать. Что для неё несколько лишних десятков килограмм? Наоборот, внезапно она добавила:

— Обязательно в доспехе, не хотелось бы случайно вам синяк какой поставить. И падать не так больно будет.