— Ну, тебе геройствовать нельзя, кто тогда страной управлять будет? — ответила княжна. — К тому же тварь была опасной. Без погибших не обошлось.

— Люди всегда гибнут, — несколько легкомысленно ответила Мария, — особенно с тварями. Сколько всего?

— Три десятка.

— Одарённых? — брови цесаревны плавно пошли вверх.

— Нет. Официр всего семеро. Три колдуньи и четыре чаровницы.

— Ну, ранги невысокие. На такую тварь, — Мария кивнула в сторону скелета, почти достающего головами потолок, — размен нормальный. Вот если бы заклинательниц или, тем паче, аркан потеряли, тогда да, было бы неприятно.

Что характерно, неодарённых будущая императрица даже упоминать не стала. Да и магические ранги для неё были всего лишь статистикой. Строчкой в книге учёта. В которой тех же колдуний тысячи, а чаровниц десятки тысяч. Вот заклинательниц всего лишь сотни. А аркан десятки. Это уже дефицитный ресурс, и его надо беречь. Мда…

Что ж, издержки, так сказать, воспитания. Когда с детства учат мыслить глобально. А население считать по душам и сословиям. Тамбовская губерния — столько-то душ, Тверская столько-то. Крестьян восемьдесят процентов населения, рабочих десять, мещан пять, дворян три. Прочих два.

Но тут её взгляд переместился на меня.

Она мгновенно оценила мой скромный пажеский наряд, вполне читаемым взглядом прошлась по фигуре, после чего губы её изогнулись в ехидной улыбочке, а в глазах загорелся вполне специфический интерес.

— Какой мальчик! — произнесла она. — Высокий, красивый. Твой?

— Мой! — ответила Ольга, бросив на меня косой взгляд.

— Слушай, — протянула цесаревна, — отдай его мне.

Вот тут я несколько напрягся, а та продолжила:

— Ну зачем он у тебя будет прозябать в Иркутске? Заберу его в столицу, будет украшать собой Зимний дворец.

«Ну да, украшать, — подумал я, — как ёлочная игрушка на новогодней ёлке, услаждать, так сказать, взор царственной особы, и, может быть, даже не только взор, а ещё и некоторые части тела».

— Не могу, — развела руками великая княжна. — Он не только паж, но ещё и гвардии поручица и командира нашего экспериментального мужского стрелкового подразделения.

— Погоди. Так это тот самый⁈

И взгляд Марии стал ещё более заинтересованным.

— Ну-ка, ну-ка.

Она обошла сестру, подойдя ко мне ближе, слегка бесцеремонно взяла за пуговицу на кафтане и даже, мне показалось, чуточку облизнулась.

— Доходили до меня слухи об этой удивительной истории. Все, правда, разное говорят, но утверждают, будто ты его спасла внутри осколка, буквально выдернув из лап тварей. Неужели не врут?

Она смотрела прямо мне в глаза, хотя вроде бы обращалась не ко мне, и я счел возможным ответить сам:

— Не врут, ваше высочество, я действительно волею случая оказался внутри осколка. И мне повезло, что там в этот момент находилась её высочество с боевой группой.

— Как интересно, значит, всё-таки не соврали.

Она подмигнула Ольге:

— Прямо как в сказках про юношу в беде, которого спасла мимо проезжающая принцесса. Нет, — произнесла она с ещё большим чувством. — Положительно, этот юноша достоин столицы. С такой историей он там произведёт фурор! Может, всё-таки отдашь?

Тут великая княжна с прорвавшимся раздражением закатила глаза и вздохнула:

— Маша, прекращай. Начнем с того, что он сам не хочет в столицу. Его ведь в Пажеский корпус туда мать и отправила, вот только он сбежал по дороге. И честно тебе скажу, для него украшать собой Зимний дворец — это как орловского рысака запрячь землю пахать. Впрочем, если он хочет…

— Не хочу, — быстро ответил я.

Цесаревна прищурила один глаз и в некотором сомнении поджала губы.

— Не хочет. Хм… Признаться, я хоть и слышала, что ты произвела его в поручицы, но не вполне поняла, за какие именно заслуги. Хотелось бы, конечно, знать, потому что слухи, которые ходят по столице, говорят разное. И если кто-то называет это простой блажью, то кое-кто просто возмущён самодурством командующей нашей армией, плюющей в лицо официрам присвоением званий своему походному борделю. Да, ещё и про награды что-то упоминали.

Вот тут от игривого тона уже не осталось и следа. Глаза цесаревны сделались необычайно холодными, и, говоря всё это, она продолжала внимательно смотреть на меня, следя за реакцией. Я, однако, продолжал сохранять невозмутимость, спокойно выдерживая её взгляд. И та, наконец удовлетворившись, отпустила многострадальную пуговицу, которую чуть не оторвала, снисходительно улыбнулась, сделав какие-то свои выводы, и, наконец, повернулась снова к сестре:

— Но об этом, я думаю, мы поговорим отдельно, в более приватной обстановке. А пока пойдём послушаем, что там так живо рассказывает генерал-губернаторша.

И затем двинулась вперёд уверенно и неумолимо, словно линкор, не обращая внимания на поспешно расходящихся в стороны, как разрезаемая форштевнем волна, гостей.

Честное слово, глядя в тот момент на неё, у меня действительно в голове крутились ассоциации с виденными когда-то в Петербурге, ещё ребёнком, мощными стальными кораблями, величаво проплывающими по Неве.

Перевёл взгляд на великую княжну. И та коротко, почти незаметно кивнула, подтвердив, что я вёл себя именно так, как надо. И это, по сути, была просто очередная проверка.

Ну что ж, надо понимать, что когда ты попадаешь в свиту кого-то из царской семьи, к тебе не просто проявляется повышенное внимание, тебя начинают натуральным образом изучать, оценивать дотошно и планомерно, взвешивать твои поступки и твои слова. Начинают учитывать в негласных раскладах, потому что ты становишься ещё одной переменной в уравнении. И только от тебя самого зависит, куда тебя включат, в числитель или знаменатель, и с какой стороны от знака равно ты окажешься в итоге.

Больше со мной заговаривать никто не пытался, хотя внимательно изучающие взгляды я ловил на себе постоянно. Впрочем, продефилировавший мимо меня граф Келлер, державший под руку супругу, высокую властную даму в расшитом серебром чёрном мундире, хоть и не стал кивать, но вполне красноречиво смежил веки, показывая, что пока всё идет как надо, и я не совершил какой-то фатальной ошибки.

Тем временем генерал-губернаторша наконец закончила хвастаться, как они победили древнее трёхголовое чудовище, и пригласила императрицу со свитой также оценить и другие добытые из осколка экспонаты. После чего вся толпа плавно переместилась к стене, у которой на постаменте стоял мой доспех.

Он, конечно, был ещё не совсем мой, но я, по крайней мере, уже считал его таковым.

— Вот, пожалуйста, ваше величество, образец кузнечного мастерства другого мира. — важно произнесла губерша, — Глядя на него можно утверждать, что уровень их развития примерно соответствовал нашим средним векам.

«Ну да, конечно», — несколько язвительно подумал я.

Потому что магическая начинка брони на две головы превышала те примитивные зачарования, что использовались на Земле. Одно усиление физических характеристик чего стоило. В нём я был бы не слабее любой колдуньи, а то и заклинательницы.

— Весьма любопытно, — важно изрекла государыня, — его можно потрогать?

— Конечно, это просто железо, опасности не представляет.

«Откуда тебе знать⁈ — Снова недовольно подумал я. — Ещё и чёрный булат железом обозвать».

И да, «просто железом» он был, пока его не наденет кто-то вроде меня, а дальше всех ждёт неприятный сюрприз.

Меж тем доспех был тщательно ощупан, причём, после императрицы выстроилась целая очередь из желающих прикоснуться. А затем какая-то из дам с некоторым удивлением произнесла:

— А почему он какой-то странной формы? Вроде отличается чем-то от наших. Но никак не пойму чем.

— Ну, — замялась губерша, — мы тоже заметили. Это, конечно, покажется странным, но он, вероятнее всего, мужской.

По толпе сразу побежали удивлённые шепотки, и доспех принялись ощупывать ещё тщательней. Особенно металлический гульфик под латной юбкой.