Не успеваю я послать его к черту, как Юки кивает, широко улыбаясь.

— Да. Я уже несколько месяцев не ела пиццу. — Ее взгляд опускается на мою грудь, и она похлопывает меня по бронежилету. — Ты останешься дома до конца дня?

Я не оставлю ее наедине с Рё. Я ему не доверяю. Он может снова попытаться похитить Юки.

— Я никуда не уйду. — Сняв бронежилет, я протягиваю его Лоренцо, а затем спрашиваю: — Где мой пистолет?

Он достает его из-за спины и передает мне.

Я проверяю магазин, бросая взгляд на Рё, и вставляю его на место, убрав оружие в кобуру.

— Давайте посидим в гостиной.

Положив руку на спину Юки, я держусь поближе к ней, когда мы выходим из кухни, зная, что Лоренцо будет идти сзади и присматривать за Рё.

Когда Юки отходит от меня и направляется к приставному столику, я остаюсь между ней и Рё, пристально следя за этим ублюдком. Она наливает два напитка и, обернувшись со стаканами в руках, хмуро смотрит на нас обоих.

— Хватит уже. Сядьте и расслабьтесь.

Я беру у нее один из стаканов, и как только она отдает другой Рё, сажусь рядом с ней. Ее брат устраивается напротив нас, а Лоренцо выходит поговорить с охранниками, чтобы все могли вернуться к работе.

Я отпиваю виски и спрашиваю:

— Когда ты вышел из подполья?

На лице Рё мелькает раздражение, когда он смотрит мне в глаза.

— Примерно пять недель назад.

— Хм... — Я расслабляюсь и кладу руку на спинку дивана. Когда Юки прижимается ко мне, я ухмыляюсь Рё.

Он что-то говорит ей по-японски, на что она отвечает по-английски:

— Не будь грубым. Вам двоим потребуется время, чтобы лучше узнать друг друга и научиться доверять.

Желая поскорее покончить с ужином, я достаю телефон и пишу Лоренцо, чтобы он заказал пиццу.

Рё и Юки пристально смотрят друг на друга, а затем он говорит:

— Поскольку у нас не будет возможности побыть наедине, расскажи мне все, что я пропустил. Школа. — Он бросает взгляд на меня. — Парни. Первая любовь. — Снова обратив внимание на нее, он продолжает: — И о том факте, что тебя заставили выдавать себя за меня. Расскажи мне подробнее об этом дерьме.

— Я училась дома, и, конечно, ни с кем не встречалась. — Она тяжело вздыхает. — После того, как они забрали тебя, мне выдали мужскую одежду и каждые три месяца заставляли колоть филлеры, чтобы придать моим чертам лица более мужественный вид.

— Но ты маленькая и худенькая, — замечает Рё, хмурясь.

— В обуви были встроенные подкладки, и я носила уплотненные рубашки, чтобы выглядеть крупнее.

Он качает головой.

— Что еще?

— Она чуть не умерла, — говорю я, желая, чтобы он понял, какой хреновой была жизнь Юки.

— Знаю. Я слышал о том, как ты избил мою сестру. Четыре сломанных ребра. Вывих плеча. Трещина в челюсти и выбитые зубы. — Он переводит взгляд с Юки на меня. — Я ничего не упустил?

— Не надо, Рё. Аугусто принял меня за тебя, и это в прошлом. Перестань поднимать эту тему.

— Юки была истощена, когда ее отдали мне. Она потеряла сознание, и три недели ушли на ее восстановление. Три дня она балансировала на грани жизни и смерти. Признаться, в ту первую ночь я сомневался, что она выживет, но ее сила и упорство помогли ей справиться.

Рё сжимает челюсти от гнева и спрашивает Юки:

— Это правда?

— Да. Мне пришлось очень быстро похудеть, — признается она. — Три месяца до свадьбы были самыми худшими. — Она обводит рукой гостиную. — Жизнь, которую мне подарил Аугусто, – это все, о чем я когда-либо мечтала, и даже больше.

Когда она кладет руку мне на бедро, я провожу пальцами по ее предплечью, наслаждаясь мягкостью ее кожи.

Я наклоняюсь к ней и целую ее в висок, а затем смотрю на Рё.

— Я поеду с тобой в Токио и помогу тебе свергнуть отца, но мне нужен Ютаро.

— И что ты с ним сделаешь, когда он окажется у тебя в руках? — спрашивает Рё.

— Буду морить его голодом.

Рё кивает, и в его глазах появляется жестокий блеск.

— Не забудь вырвать ему все зубы, чтобы он не смог откусить себе язык или перегрызть запястья.

Мне очень нравится эта идея, и я, улыбаясь, отвечаю:

— Спасибо за рекомендацию.

— Серьезно? Вы сблизились, планируя смерть Ютаро? — смеется Юки. — Мужчины.

На мгновение мы все замолкаем, затем Юки вдруг вскакивает и, выбегая из гостиной, кричит:

— Сейчас вернусь.

Проводив ее взглядом, я поворачиваюсь к Рё.

— Если в будущем выкинешь такой же трюк, как сегодня, я, блять, разорву тебе глотку голыми руками.

Он долго и пристально смотрит на меня, а потом спрашивает:

— Ты действительно любишь, Юки?

— Да.

Он кивает и оглядывает гостиную, а затем, опираясь предплечьями о бедра, смотрит на свои ладони.

— Своей сестре я желаю только самого лучшего.

— В этом мы с тобой согласны.

Подняв на меня взгляд, я вижу беспокойство на его лице.

— Если у вас ничего не получится, верни ее мне, а не трахайся у нее за спиной.

— Я никогда не изменю своей жене, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы.

Он тяжело вздыхает.

— Я цеплялся за эту жизнь только ради Юки. Если ты сделаешь ее счастливой, то я, наверное, смогу принять ситуацию такой, какая она есть.

Понимая, что он старается, я говорю:

— Полагаю, я могу сделать то же самое.

Его глаза сужаются, а затем он спрашивает:

— Когда мы уезжаем в Токио?

— Дай мне несколько дней. Мне нужно встретиться с остальными четырьмя главами и получить разрешение от моего капо, прежде чем мы сможем напасть на Танаку.

— А что, если он не даст своего согласия?

— Даст. — Я беру свой стакан и делаю глоток. — Если ты подпишешь соглашение, которое я озвучил ранее, и выполнишь свою часть сделки, то проблем не будет, когда ты станешь главой якудза.

Юки возвращается с коробкой в руках и садится рядом с Рё. Я с трудом сдерживаю порыв обнять ее и прижать к себе.

— Я писала тебе письма, но не знала, куда их отправить. — Она поднимает крышку, и я наклоняюсь вперед, видя стопки писем, написанных на их языке. Она достает две палочки, и ее лицо озаряется ностальгией. — Это та бамбуковая палка, которую ты использовал в качестве меча в последний день, когда мы вместе играли в лесу.

Господи.

На лице Рё мелькает множество эмоций, когда он берет одну половинку, глядя на нее так, словно это редкий артефакт, стоящий миллиарды долларов.

Впервые я чувствую проблеск жалости к этому парню. Да, я злюсь на него за то, что он похитил Юки, но я понимаю, почему он это сделал. Я бы поступил так же ради своих сестер.

— Я могу это оставить себе? — спрашивает Рё. — И письма?

— Да. Они твои. — Она берет вторую половинку палки и прижимает ее к груди. — Я хотела показать тебе, что никогда не забывала о тебе. Ни на один день.

Рё обнимает ее, и их эмоции поражают меня прямо в сердце.

Наблюдая за их воссоединением, я понимаю, насколько сильна их связь, раз они пережили одиннадцать лет разлуки. Если с Рё что-нибудь случится, это убьет Юки.

Блять. Мне придется защитить его и убедиться, что ничего плохого не произойдет.

Мой взгляд останавливается на лице Юки, которая вытирает слезу со щеки, и, видя, как она счастлива, я встаю и подхожу к Рё.

На этот раз, протягивая руку, я говорю искренне.

— Мир. Ради Юки.

Он поднимается на ноги и пожимает мне руку, говоря:

— Спасибо, что подарили моей сестре хорошую жизнь.

Я киваю, когда мы отпускаем руки, а затем выхожу через раздвижные двери и присоединяюсь к Лоренцо, который курит сигарету.

— Как дела?

— Лучше. — Я качаю головой, оглядывая сад. — Мы вернемся в Токио, чтобы помочь Рё возглавить якудза.

Мой друг кивает.

— Я знал, что это лишь вопрос времени, когда мы вернемся в Японию, чтобы убить Танаку и его сторожевого пса.

— Чем скорее это произойдет, тем лучше.

— А потом ты возьмешь отпуск? — спрашивает он.

— Да. — Я оглядываюсь через плечо и улыбаюсь, видя, как счастлива Юки. — Я возьму пару недель, чтобы провести время с женой.