Мне также поставили имплантат для контроля рождаемости, за что я благодарна, потому что я пока не готова иметь детей. Не сейчас, когда в моей жизни столько неопределенности.

Сидя в гостиной, я открываю одну из многочисленных коробок, купленных Аугусто до нашей свадьбы. Меня радует, что я наконец-то встала с постели.

Я заглядываю в коробку и замираю от восторга. Внутри фарфоровые чаши и чайный сервиз, украшенный рисунками гор и бамбука.

Аугусто купил это для меня?

— О, — говорит Саманта, — они такие красивые.

Я смотрю на нее и, заметив веера сэнсу в ее руках, удивленно открываю рот.

— Они прекрасны.

Продолжая открывать коробки, я обнаруживаю зеленый чай матча, вазы, палочки для еды, благовония и подставки для них, а также три картины.

Глядя на нарисованные пейзажи, которые напоминают мне о детстве, когда мы с Рё играли в бамбуковом лесу недалеко от гор, меня переполняют сильные эмоции.

— Юки? — Саманта касается моего плеча. — Что случилось, милая?

Не успев сдержать слова, я шепчу:

— Мне больно.

Она бросает на меня обеспокоенный взгляд.

— Что? Снова живот болит?

— Нет. — Я потираю рукой грудь, где ощущаю острую боль тоски. — Эти картины напоминают мне о брате. Я скучаю по нему.

— Оу. А он не может навестить тебя?

Я качаю головой.

— Я не видела его одиннадцать лет.

— Мне так жаль, — шепчет Саманта успокаивающим тоном. — Он умер?

Я никогда не говорила о Рё, и теперь колеблюсь, не зная, передаст ли Саманта эту информацию Аугусто. Я не хочу говорить ничего, что могло бы подвергнуть жизнь Рё опасности.

Решив перестраховаться, я отвечаю:

— Я ничего не знаю.

— Я попрошу Аугусто проверить, сможет ли он найти информацию о твоем брате.

— Нет! — вырывается из меня, и я хватаю ее за руку.

Kuso!

Я быстро отпускаю ее, одарив умоляющим взглядом.

— Пожалуйста, не надо. — Мой голос становится хриплым, когда я признаюсь: — Рё значит для меня все, и я не хочу своими действиями или словами подвергнуть его опасности.

— Хорошо. — Саманта прижимает ладонь к моей щеке. — Не беспокойся об этом. — Она отстраняется и окидывает взглядом все красивые предметы, разбросанные по гостиной. — Куда ты хочешь все это поставить?

Я кусаю нижнюю губу.

— Не знаю. Может, лучше дождаться Аугусто и спросить у него?

— Нет. Он купил все это для тебя, чтобы ты чувствовала себя как дома, — напоминает она мне. — Чайный сервиз слишком красивый, чтобы им пользоваться. Мы можем поставить его на кухонный островок как элемент декора. Что думаешь?

Я киваю, и улыбка трогает мои губы, когда я снова начинаю расслабляться. Проходя мимо раздвижных дверей, я мельком вижу сад и замираю.

Работы на заднем дворе закончились две недели назад, и с моего балкона он выглядит таким зеленым и манящим. Поскольку сейчас весна, цветы потихоньку начинают распускаться.

Я не выходила на улицу с тех пор, как Аугусто привез меня сюда, и у меня не хватает смелости спросить разрешения.

Проходя мимо меня, Саманта спрашивает:

— Где ты хочешь повесить картины?

— Может, в фойе? Через него проходят все, чтобы попасть на кухню и в другие комнаты, — отвечаю я, в последний раз оглядывая сад перед тем, как войти в фойе. Здесь только люстра и столик с подставкой для ключей.

Мы ставим картины на пол под теми местами, где я хочу их повесить, а затем идем в гараж за молотком и гвоздями.

Не найдя их, Саманта говорит:

— Я попрошу Аугусто заехать в магазин по дороге домой.

Пока она звонит ему, я оглядываю фойе, думая, что пора приступать к своим обязанностям.

Кроме секса. Я буду избегать его как можно дольше.

— Привет, можешь купить молоток и гвозди по дороге домой? Мы хотим повесить картины, которые ты купил Юки. — Мой взгляд возвращается к Саманте, и я вижу, как она улыбается тому, что говорит Аугусто. — Да, она в порядке... Нет, я не давлю на нее... Хорошо… Хорошо… Я тоже тебя люблю. — Закончив разговор, она смеется. — Мило, как он о тебе беспокоится.

Аугусто беспокоится обо мне только из-за сделки между якудза и Коза Нострой. Если я умру, она, скорее всего, сорвется.

Понимая, что Аугусто сегодня может вернуться домой раньше, потому что Саманта попросила его заехать в магазин, я снова кусаю нижнюю губу.

Мне следует приступить к своим обязанностям. Не хочу, чтобы меня избили, когда я только пришла в себя.

— Мне нужно приготовить ужин для Аугусто, — говорю я, надеясь, что Саманта не сочтет меня грубой.

К счастью, она улыбается мне.

— Думаю, ему это очень понравится. Мне, наверное, стоит пойти домой и покормить мужа.

Уголок моего рта слегка приподнимается, и когда она идет в гостиную за своей сумочкой, я следую за ней.

— Не переутомляйся, — говорит она мне, перекидывая ремешок через плечо, прежде чем достать телефон. Она набирает сообщение, а затем снова улыбается мне. — Завтра утром у меня прием у парикмахера, но после я зайду к тебе.

Я быстро качаю головой.

— Не стоит. Я и так отняла у вас много времени.

— Все в порядке. — Она гладит меня по плечу, после чего идет к входной двери. — Но тебе, наверное, не помешало бы немного побыть одной, так что завтра я не приду.

— Спасибо вам за все, — говорю я, когда она открывает дверь. Я замечаю женщину и мужчину-охранника, ожидающих у подножия лестницы.

Как только она уходит, я глубоко вздыхаю. Обернувшись, я снова оглядываю три картины, после чего направляюсь на кухню.

Когда меня впервые оставили одну дома, я не знала, что делать, поэтому решила отсидеться в своей спальне.

До замужества я никогда не оставалась одна. В доме и вокруг него всегда были охранники.

Открыв морозилку, я смотрю на мясо и рыбу, гадая, что Аугусто захотел бы съесть. Надо не забыть спросить его о любимых блюдах.

Блин, следовало узнать это у Саманты, пока она была здесь.

Я замираю, размышляя, стоит ли написать ей. Решив рискнуть, я закрываю морозилку и иду в спальню за телефоном.

У меня есть только номера Саманты и Аугусто, и я почти не пользовалась телефоном с момента покупки.

Я набираю сообщение, возвращаясь на кухню.

Я:

Что Аугусто любит есть?

Не успеваю я выйти из чата, как вижу, что она прочитала сообщение.

САМАНТА:

Он любит домашнюю еду: макароны с сыром, запеканки, пирог с курицей, спагетти с фрикадельками, стейк с чесночным маслом и картофелем. Он не привередлив, но если ты действительно хочешь порадовать его, приготовь ему пирог с крыжовником и ванильное мороженое.

Я:

Спасибо.

Я проверяю время на телефоне и, видя, что уже больше четырех, спешу на кухню и достаю из морозилки упаковку говяжьего фарша. Положив замороженное мясо в горячую воду, чтобы оно быстрее разморозилось, я начинаю готовить спагетти и соус.

Проверив, что мясо разморозилось, я с облегчением вздыхаю. Я строго следую рецепту, которому меня научили, и, когда заканчиваю обжаривать фрикадельки, а затем кладу их тушиться в соусе, вытираю лоб тыльной стороной ладони.

Мне становится жарко, поэтому я снимаю свитер и аккуратно складываю его, положив на стул. Я поправляю футболку и убираю кухню, стараясь при этом следить, чтобы еда не подгорела.

Мое внимание привлекает какое-то движение, и в тот момент, когда мой взгляд останавливается на Аугусто, я замираю.

Пару секунд мы пристально смотрим друг на друга, а потом он говорит:

— Чем-то вкусно пахнет.

— Ужин, — шепчу я, глядя на мужчину, за которого вышла замуж три недели назад.

Он медленно заходит на кухню, его взгляд скользит по моему телу.

— Как ты себя чувствуешь?

— Лучше. — Я с трудом сглатываю, когда он подходит так близко, что кажется, будто вот-вот коснется меня.

Нервничая, я бросаю взгляд на тушащиеся фрикадельки и, не в силах больше следить за ними, выключаю плиту.

— Ты хорошо выглядишь, Юки, — говорит Аугусто, и мой взгляд устремляется к его лицу.