— Чтобы установить мир между якудза и нами, я согласился жениться на дочери Танаки.

— На той, которая притворялась мужчиной? — спрашивает мама. — Не могу поверить, что она согласилась на это после всего, что ей пришлось пережить.

— У нее нет выбора, — говорю я.

— Нет, Аугусто! — резко говорит мама, поднимаясь на ноги. — Ты не заставишь эту бедную женщину выйти за тебя замуж. Только через мой труп.

— Саманта, — говорит папа, тоже вставая. — Это дела Коза Ностры.

— Не говори мне это дерьмо. — Мама свирепо смотрит на папу, а затем одаривает меня разочарованным взглядом, который меня просто убивает. — Ни один из моих сыновей не заставит женщину выйти за него замуж.

— Мама, выслушай Аугусто, — говорит Риккардо мягким тоном, и обычно ему удается успокоить ее за считанные секунды, но не сегодня.

Я уже все рассказал Риккардо, поскольку теперь он мой заместитель.

Поднимаясь на ноги, я кладу руку маме на плечо и, не ходя вокруг да около, говорю:

— Юки сейчас живет в аду. Ее постоянно оскорбляют и унижают. У меня есть шанс искупить свою вину за то, что я с ней сделал, подарив ей жизнь, где она будет в безопасности и окружена заботой.

— Рози рассказала мне, что произошло на встрече, — раздается тихий голос Джианны, сидящей рядом с Риккардо. — Они ее ужасно унизили. Думаю, Аугусто поступает правильно.

— Я тоже, — добавляет Риккардо.

— Это принесет мир между якудза и Коза Нострой, — говорит папа. — Мы потеряли достаточно людей в этой войне.

Мамин подбородок начинает дрожать, когда она снова смотрит на меня.

— А как же ты и твое будущее? Ты готов связать себя с женщиной, которая, возможно, никогда тебя не простит?

С момента заключения соглашения я старался не думать о том, что буду делать, если Юки так и не проникнется ко мне симпатией.

— Я готов рискнуть. Перемирие важно для пяти семей, и Юки будет лучше с нами, чем с якудза.

— Господи, — шепчет мама, проводя ладонью по лбу. — Не могу поверить, что ты пошел на это.

Папа подходит, обнимает маму за талию и умоляюще смотрит на нее.

— Это к лучшему, Саманта.

Мои сестры все еще слишком ошеломлены этой новостью, но я уверен, позже они выскажут мне свое мнение.

Мама снова смотрит мне в глаза.

— Ты будешь относиться к Юки с уважением. Так, как я тебя воспитала.

— Конечно.

Мама берет меня за руку и тянет обратно в дом. Когда мы оказываемся на кухне и остаемся одни, она говорит:

— Ты не будешь принуждать Юки к интимной близости, пока она сама этого не захочет. Обещай мне, Аугусто.

Я отшатываюсь, словно она дала мне пощечину.

— Серьезно? Ты правда считаешь, что мне нужно об этом напоминать? — Я отступаю от нее, чувствуя, как боль разливается по моей груди.

Мама бросается вперед, сокращая расстояние между нами, и обвивает руками мою шею. Она крепко прижимает меня к себе и всхлипывает.

— Прости меня, детка. Я не это имела в виду. Я знаю, ты не станешь принуждать Юки, но она может попытаться инициировать секс, даже если на самом деле не будет этого хотеть. — Мама отстраняется и обхватывает мой подбородок своими прохладными ладонями. — Боже, это безумие. Я хотела для тебя гораздо большего, чем брак по расчету.

Я кладу руку ей на затылок и притягиваю к своей груди. Вздохнув, я говорю:

— Я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы Юки была счастлива.

— Но не забывай о себе. — Мама начинает плакать еще сильнее, и это разбивает мне сердце. — Я хотела для тебя счастливой жизни.

— Эй, все будет хорошо. — Я провожу рукой по ее спине, пытаясь утешить. — Я всегда буду счастлив, пока у меня есть моя семья.

Когда мама, наконец, успокаивается, я терпеливо жду, пока она вытрет слезы и высморкается. Затем встречаюсь с ней взглядом.

— Со мной все будет в порядке. Из всех твоих детей я последний, о ком тебе стоит беспокоиться.

Она качает головой, а ее подбородок снова начинает дрожать.

— Больше всего я беспокоюсь именно о тебе. На твоих плечах лежит столько ответственности, и ты постоянно оказываешься в опасных ситуациях. — По ее щекам вновь начинают струиться слезы. — Будь проклята эта менопауза. Я не могу перестать плакать.

— Мам, — нежно шепчу я, притягивая ее к себе. — Папа хорошо меня обучил, и меня нелегко убить. Быть главой семьи – большая честь, и я счастлив. Хорошо?

Она кивает, прижимаясь щекой к моей груди.

— Каким бы крутым ты ни был, ты всегда будешь одним из моих малышей.

— Знаю. — Я целую ее мягкие светлые волосы, которые местами начинают седеть. — Люблю тебя.

— Я так сильно тебя люблю.

Я обнимаю маму до тех пор, пока ее эмоции не приходят в норму.

— Ты поможешь мне сделать так, чтобы Юки чувствовала себя как дома, когда она приедет? — с надеждой спрашиваю я.

— Конечно. Я освобожу свой график.

Усмехнувшись, я говорю:

— Только не души ее своей заботой.

Мама бросает на меня игривый взгляд, а затем спрашивает:

— У тебя есть обручальное кольцо? А что насчет приготовлений? — Ее глаза округляются. — О боже! Ты женишься через четыре дня.

— Не паникуй. Это будет небольшая церемония. Я не хочу, чтобы на ней присутствовали родственники. Ситуация с якудза все еще слишком нестабильна, и я не хочу подвергать никого из вас опасности.

Мамины брови сходятся на переносице, а лицо омрачается печалью.

— Значит, мы не сможем отпраздновать это событие с тобой?

Да, было глупо с моей стороны думать, что мне удастся отвертеться от этого.

Вздохнув, я говорю:

— Ты сможешь организовать...

— Да! — перебивает меня мама. — Завтра я соберу всех женщин. Мы можем устроить прием у нас дома.

Черт. Встреча со всей семьей станет для Юки слишком тяжелым испытанием. Не в силах отказать маме, я держу свои опасения при себе.

Мы возвращаемся на веранду, и как только я сажусь, Бьянка спрашивает:

— Как мы можем помочь тебе, Аугусто?

Я благодарно улыбаюсь ей.

— Когда Юки освоится, может, проведете с ней немного времени, чтобы она почувствовала себя желанной гостьей?

Сиенна кивает.

— Конечно. Мы будем приглашать ее на обеды и прогулки по магазинам.

Краем глаза я вижу, как мама обнимает папу.

— Раз уж все вопросы решены, мы с Джианной поедем домой, — говорит Риккардо, вставая. — Увидимся завтра утром в офисе.

Я киваю и улыбаюсь им, когда они уходят.

— Мы тоже поедем домой. Мне нужно многое спланировать для приема. — Мама подходит и целует меня в лоб.

Я с любовью смотрю на маму.

— Спасибо за понимание.

Она гладит меня по щеке, как пятилетнего ребенка.

— Прости, что так остро отреагировала и расплакалась.

Папа пожимает мне руку, и когда они с мамой тоже покидают дом, остаемся только мы с сестрами.

Взгляд Сиенны скользит по моему лицу.

— Как ты себя чувствуешь?

Я пожимаю плечами и потираю кончиками пальцев щетину на подбородке.

— Я просто устал. Последние несколько месяцев были сумасшедшими.

— Может, возьмешь небольшой отпуск и немного отдохнешь?

Я качаю головой.

— Мне нужно обучать Риккардо.

— Как ты узнаешь Юки, если будешь занят на работе? — спрашивает Бьянка.

— Я постараюсь не трогать ее первый месяц или около того. Она должна привыкнуть к новой обстановке.

На лицах обеих сестер мелькает тревога, но именно Сиенна говорит:

— Думаю, ты совершаешь ошибку. Я не верю, что брак по расчету окажется удачным.

— У дяди Анджело и тети Тори брак оказался удачным, как и у дяди Дамиано и тети Габриэллы.

— Да, но они старой закалки, — возражает она.

Когда она, кажется, собирается сказать что-то еще по этому поводу, я сурово смотрю на нее.

— Хватит, Сиенна. Этот вопрос не подлежит обсуждению.

Она мгновенно закрывает рот, встает и садится рядом, обнимая меня.

— Прости. Я просто волнуюсь за тебя.

Бьянка пододвигает свой стул к моему левому боку, и вскоре мои сестры обнимают меня так крепко, что становится трудно дышать.