И под этот жалобный звон и треск вперёд, прямиком в город, не обращая никакого внимания на отчаянную стрельбу и удары низкоранговой боевой магии со стен и ближайших к ним башен, прорвалось двадцать человеческих фигур, закованных в качественную артефактную броню.

Со всех сторон в их направлении, на перехват, с флангов, тыла и в лоб, спешно двигались разрозненные, немногочисленные чародеи атакованного города. Гарнизонные маги, местная аристократия, несколько пилотируемых големов, около полусотни разнообразных духов, спешно пробуждённых или призванных, дабы быть брошенными на наглецов, что дерзнули ничтожной горсткой магов пойти на штурм стольного Токио.

И, пожалуй, не произойди всё столь стремительно, не застань русские своих противников не просто врасплох, а буквально спящими — время было около половины второго ночи — японцы сумели бы хоть что-то сделать. Однако вышло так, как вышло — и на пути к центру города, туда, где высился замок Эдо, их отряду преградило путь меньше десяти процентов всех тех сил, что встали бы у них на пути в ином случае — ведь быстро миновав трущобы на окраинах города и районы обычных горожан, они летели над кварталами знати. Над многочисленными, укреплёнными магией особняками, в которых даже сейчас проживало немало чародеев, способных такой толпой потягаться с несколькими Магами Заклятий, особенно если подойдут к делу с умом…

Однако пока они вскакивали из тёплых кроватей, растерянно пытаясь разобраться в происходящем, русские преодолели две трети пути. Аристократы помешать им не смогли… И, едва резиденция японского монарха оказалась в зоне досягаемости, Второй Император нанёс первый свой удар в этом сражении.

— Меч Белого Солнца! Второе из его Заклятий. Далеко не из мощнейших, скорее даже наоборот, оно, тем не менее, обладало одним преимуществом — скоростью. На возвышающийся над городом замок в традиционном японском стиле сверху вниз остриём упал соткавшийся из чистого белого сияния меч. Оружие длиной около сотни метров и шириной лезвия добрых двадцать ударило во вспыхнувший силой купол замка — и на том не появилось даже трещины.

— Устройте здесь резню, — прогрохотал глас Второго Императора, — за всё, что они отняли у нашей Империи, за всю боль, кровь и слёзы — да познают враги ужас и смерть!

Давняя русская поговорка гласит: «С кем поведёшься, от того и наберёшься». Видимо, он всё же понабрался лишнего пафоса и кровожадности у своего тестя. Ну и пусть — ведь кое в чём Аристарх действительно был прав.

Мало победить врагов. Мало даже расквитаться с ними за всех погибших… Необходимо нанести им такой ущерб, чтобы они навеки запомнили, чем оборачивается столкновение с Империей. Чтобы они веками, а лучше тысячами лет, передавали потомкам леденящие кровь истории о суровом возмездии не знающих жалости и сострадания к врагам русских — таких разных, от горячих жителей гор Кавказа до хладнокровных, бьющих без промаха в глаз белке охотников-саха. О всех сотнях национальностей, от славян до чукчей, живущих на этих бескрайних просторах и составляющих единый, могучий народ. Что медленно запрягает, но зато так быстро скачет!

Слишком часто они в своей истории не добивали врагов. Слишком часто бескорыстно помогали — что Балканам, которые в итоге объединили силы с османами, что тем же странам континентальной Европы. Те же шведы — как они отплатили за то, что вместо поглощения Империя оставила их в покое после победы, оставив самостоятельность и даже не превратив в свою марионетку? А Речь Посполитая, которую ещё пять веков назад Австрийская Империя и Пруссия предлагали просто разделить на троих?

Многих и часто Российская Империя щадила и не добивала, несмотря на века противостояний. И чем это обернулось?

Больше его страна не повторит этой ошибки. В немалой степени Павел Александрович затеял сие сражение как раз для того, чтобы положить начало новой военной доктрине Империи. Он твёрдо намеревался после победы над британо-японскими силами вторгнуться на острова — и пройтись по ним огнём и мечом, сравняв с землёй как можно большее количество крупных городов, выжигая поля и леса, не щадя ничего, насколько хватит сил. И покинуть острова, оставив за спиной выжженные земли, отброшенные в развитии по всем показателям на несколько веков назад.

Но для всего этого ещё требовалось одержать победу.

— Этрель, начни подготовку. Я прикрою, — велел он.

Нолдийцы, великие искусники в артефакторике, осознав, что отговорить их сюзерена от затеянной им авантюры не удастся, снабдили отправляющегося с ним пятирогого несколькими весьма полезными вещицами.

Вокруг закрывшего глаза нолдийца закружились четыре пирамидки из чёрного металла, каждая размером с кулак взрослого мужчины. От рогатого чародея потекли потоки сиреневой энергии, впитываясь в артефакты, отчего те начали быстро расти в размерах.

Они висели в воздухе сейчас лишь вдвоём. Тени, Первая и Вторая, ждали своего часа поблизости от замка, тогда как разбитые на две звезды остальные десятеро сеяли хаос и панику в городе.

Они не лезли в особняки сильных Родов, не вступали в открытые схватки, избегали любых сколько-либо сильных противников — их стихией был вовсе не честный бой, и они совершенно не стеснялись бить в спины, нападать на слабых и поджигать город.

Остальные же, семёрка нолдийцев и ещё две звезды обычных боевых магов, единой группой сцепились с первой волной преследователей. Несмотря на многократное преимущество в числе японские аристократы, духи-защитники Родов и боевые големы, что первыми настигли вторженцев, оказались совершенно не готовы к тому, что произошло.

Дело в том, что в этой атаке участвовали самые неопытные и слабые среди всех, кто вообще мог подняться в воздух. Те, кто не разобрался, что происходит, и не раздумывая поспешил на перехват врага — в основном одиночки, что по каким-то причинам оказались на улице в нужный момент и поддались глупому импульсу…

Глупому — потому, что схватка не продлилась и нескольких секунд. Потоки боевой магии в лице аж пяти атакующих заклятий пика седьмого ранга просто уничтожили всё и всех, кто оказался у них на пути — ведь сильнее шестерых существ пятого и одного шестого рангов среди врагов просто не оказалось. И это ещё ладно — учитывая, что одних только чародеев было более трёх сотен, действуй они умело и слаженно, разбейся на отряды, слившие силы воедино, и часть японцев сумела бы пережить первый шквал атак.

В этот момент Второй Император явственно ощутил движение потоков эфира и маны со стороны замка, предвещающих могущественную атаку. Позабыв о битве подчинённых и местной аристократии, он сосредоточился на резиденции Микадо, один за другим активируя артефакты.

И вовремя — по многочисленным крышам потекли ручьи синей, сконцентрированной маны, быстро образуя многочисленные светящиеся иероглифы. Павел Александрович не знал японской письменности, но сомневаться не приходилось — это было что-то разрушительное, причём уровня вполне пристойного Заклятия.

Вместе с тем прямо в воздухе начали появляться мерцающие узоры из языков алого пламени. Множество огненных линий начали стремительно сливаться воедино, формируя магическую фигуру изрядных размеров.

Два Заклятия разом сплетались, и Микадо не спешил спускать их с цепи. Укрытые защищающим замок барьером, они были вне опасности быть разрушенными упреждающим ударом из-за чрезмерной медлительности плетения — и господин Страны Восходящего Солнца сполна использовал это своё преимущество.

Небольшая пластинка из неизвестного магического сплава, испещрённая тончайшими магометрическими узорами, полетела вперёд и вниз, зависнув между расположившимися над замком нолдийцем, Воронцовым и Романовым. Могущественный артефакт перекрывал направление намечающегося удара и тоже начал стремительно активироваться, готовясь в любой миг проявить скрытую в нём силу.

Следующим шагом был вынутый из ножен на поясе длинный, тонкий кинжал с костяной рукоятью и лезвием из фиолетового металла, что испускал слабое лиловое свечение. В отличие от прочих артефактов Второго Императора, полностью или частично связанных с силой Света, этот явственно источал ауру весьма и весьма Тёмной магии.