Дожил… Хлещу, словно запойный пьяница, напиток, который нужно пить медленными глотками, растягивая удовольствие и наслаждаясь вкусом. Впрочем, в последнее время у меня постоянно дурное настроение, которое я пытаюсь топить по всякому.

Друзья заняты кто чем. Одни вместе с той частью моего нового-старого Рода, что отвечал за аналогичные их обязанностям вникал в новые дела и как могли сшивали имущество, власть, систему должностей и зон ответственности обновлённого Рода Шуйских, другие просто отдыхали, третьи были на финальных этапах собственного исцеления…

Не сидел без дела и я, князь. Во многое пришлось вникать, многое требовало моего непосредственного контроля и участия, отнимая массу сил и времени. Но я был не против — пока днём на меня сваливалась гора новых дел и обязанностей, удавалось отгонять тревожное чувство, что постепенно росло и укреплялось во мне. И которому, что самое поганое, я никак не мог найти объяснения. Казалось бы, дело в том, что предстоит самое тяжёлое и кровопролитное из всех сражений — схватка с демонами и их союзниками, но отчего-то я был уверен, что гнетущие меня ощущения с этим если и связаны, то лишь косвенно. Я почти не спал, спасаясь в работе, и сегодня впервые за восемь дней позволил себе провести ночь в кровати — и как оказалось, это было неразумным решением.

Так, к чёрту сомнения и тревоги! Сегодня прибывает моя Хельга, а уже завтра у нас радостное событие — свадьба Ярославы и Петра, которую эта парочка, раз уж все препятствия их союзу с моим обретением власти над Шуйскими исчезли и впереди предстоял самый опасный бой за всю историю мира, решили не откладывать в долгий ящик. Что одно, что другое — события радостные, так что хватит ходить с угрюмой рожей!

Лучше пойду, что ли, ещё раз на полигон наведаюсь… Раз уж очередная порция вывалившихся на меня откровений из жизни Рогарда принесла целую гору новых знаний, то грех будет не попробовать их освоить. Особенно магию Времени… Чую, от неё очень скоро будет многое зависеть. Ведь пусть основной спектр доступных мне в этой дисциплине чудес был довольно утилитарным и не поражающим на первый взгляд воображение, но в умелых руках этот, казалось бы, вспомогательный тип магии был опаснее той же Чёрной Молнии на целые порядки. И я раз уж у меня настроение что-нибудь погромить и вылить дурное настроение вовне — так сделаю это с пользой!

— Мог бы хоть из вежливости до конца показать сон, — проворчал я, шагая к дверям. — Мудак.

— Мудак, значит… Какая самоирония! — расхохотался внезапно повеселевший Рогард.

В тот день родовое поместье Шуйских в Москве, обычно хранившее величавую и несколько сонную тишину, было поглощено шумным, блестящим и радостным хаосом. Белоснежный особняк с колоннадой, утопающий в зелени старинного парка, сиял огнями всех окон, а по засыпанной гравием подъездной аллее беспрестанно катили кареты, выпуская у парадного входа нарядных гостей.

Сама церемония в домовой церкви осталась позади, исполненная торжественной строгости: лики святых в золотых окладах, густой аромат ладана, звонкие, выученные до автоматизма ответы молодых. Теперь же наступало время светского пиршества.

Да, венчалась наша парочка молодых именно по христианскому обряду. Так решили сами Ярослава и Петр, да и принято в Империи было именно так. Все же язычество было на вторых ролях не просто так… Да и как могло быть иначе? Таинство брака должно быть освящено и благословлено именем той сущности, что дала жизнь всему и вся — Творцом-Всесоздателем, единым Богом, Аллахом… Много имен у этого непознаваемого существа, разные народы зовут его по разному, но если отбрасывать шелуху внешних обрядов, выдуманных самими людьми, суть остается одной — Бог един, и лишь пред Его ликом имеет смысл скреплять столь торжественные клятвы…

Да и как могло быть иначе с учетом того, что Петр, некогда Смолов, мой ученик? Ученик, столько раз слышавший мое мнение касательно языческих богов, самолично наблюдавший, как я с ними торгуюсь и заключаю сделки, словно с купцами первой гильдии? Не говоря уж о том, что сотворил Рогард на глазах у всех представителей боярства и самого Петра, уничтожив целый Пантеон, словно овец на бойне…

В общем, церемония осталась позади, и сейчас мы находились в главном зале дворца. Расширенный магией Пространства, он свободно вмещал несколько тысяч гостей, собравшихся со всей Москвы по нашему приглашению на это торжество — самое обсуждаемое в последние дни, ибо имя Шуйских теперь мало чем уступало самим Романовым. В свете, так сказать, последних событий, молва аристократическая, да и народная тоже, как уверяли меня осведомители Рода, самостоятельно, без всякой указки с нашей стороны, поставила нас на этот пьедестал.

Зал сиял. Не в переносном, а в прямом смысле. Тысячи магических сфер, похожих на крошечные захваченные звёзды, парили под сводами зала, отбрасывая мягкий, тёплый свет, в котором переливались платья знатных дам и парча кафтанов. Воздух был густ и пьянящ, но не от ладана, а от смеси ароматов — дорогих духов, экзотических цветов, расставленных повсюду, и тончайшего дыма благовоний, что тлели в серебряных курильницах.

Роскошь, богатство, красота… Это было, на мой взгляд, несколько кичаще, показательно и броско, а я привык к более скромным торжествам. Что поделать, я слишком много времени провел в походах, среди солдат и офицеров. Привык хлестать вино, коньяк и водку за простыми столами, привык к громкому хохоту товарищей — не всегда особенно культурных, но куда более честных и открытых, чем так называемое высшее общество. Даже несмотря на то, что и они были аристократией — но вояки, так уж получилось, народ менее изысканный, но куда более прямой, чем их более изысканные сотоварищи из высшего света…

Но устроителем торжества я был лишь номинально. И да, так уж получилось — весьма забавно, кстати, — что Ярослава, которую я и сам считал такой же, как и я в этом отношении, оказалась в душе обычной девчонкой.

Такой, что мечтает блистать на своей свадьбе в красивом белом платье, видеть красоту, роскошь, манерных слуг и пусть чопорных, но многочисленных гостей из числа лучших фамилий. Ловить завистливые взгляды, бросаемые украдкой знакомыми дамами из высшего общества, некоторые из которых ещё пару лет назад считали себя если не выше нелюдимой, провинциальной Старейшины, столько лет проходившей в старых девах, но теперь стоящих бесконечно ниже неё — одной из героев Империи, победительницы осман, Мага Заклятий и входящих в число наиболее приближенных людей к новому Князю Шуйскому. Да какому Князю — тому, кому осторожными шепотками пророчили чуть ли не Императорскую Корону России!

Это был её день, и кто я такой, чтобы мешать ей праздновать его с размахом? Да, мне казалось, что все это немного глуповато, что стоит побольше времени уделять подготовке будущей кампании, а не развлекаться, но…

Людям нужен был праздник. Нужна была возможность хоть немного, хоть чуть-чуть окунуться в атмосферу торжества — петь, танцевать, пить, сплетничать, шутить, играть в карты… В общем, им нужно было отдохнуть. И я не мог их осуждать за это — сам ещё недавно едва ли не в депрессии был, морально истощенный нескончаемой войной.

Если поначалу в моей голове ещё крутились наивные мысли как-то ограничить пыл разошедшейся Старейшины, которую поддержал будущий муж, заявивший, что если меня так раздражает вся эта суета, то он готов устроить торжество на свои и где-нибудь в ином месте, то после подобного откровенного шантажа я вынужден был сдаться. Вот ведь, тоже мне, глава СБ Рода… Каблук натуральный!

Когда же не успевшая прибыть Хельга активнейшим образом включилась в этот процесс, я просто взял самоотвод.

— Ну, тогда я, как шафер, займусь самым главным во всей надвигающейся на нас кутерьме, — заявил я.

— Это чем же? — подозрительно прищурилась моя жена.

— Мальчишником, — ухмыльнулся я.

Напоить Высшего Мага дело непростое… А уж довести его до поросячьего визга и того, что он всё утро извергал из себя ужин и выпитое за ночь — тем более. Но я справился! Это была моя маленькая месть… Из-за которой потом даже я пол дня лежал с сильнейшей алхимической интоксикацией. И разъяренная супруга не отходила ни на шаг, контролируя, чтобы я не вздумал исцелять себя магией. Мол, раз уж решил повеселиться, так будь добр не жульничай и принимай последствия своих поступков.