Шаг, один, другой, третий… Рогард внутри меня молчал, молчал и я. Мне бы готовиться к бою, укрыть себя защитными заклятиями, держать дрожащими на самых кончиках пальцев свои сильнейшие Сверхчары, быть готовым в любое мгновение разродиться шквалом истребительных плетений и защитных чар, насыщать кровью и маной волокна мышц, сотканных из плоти более прочной, чем сталь, сжимая сталь древка Копья Простолюдина… Но вместо этого я спокойно шел, даже не пытаясь приготовиться к схватке.

Разум, логика и здравый смысл твердили — впереди схватка. Безумец на троне окончательно выжил из ума, захватив твоих близких и устраивая междоусобицу сейчас, в самый неподходящий для этого момент. И чтобы он не задумал, я должен пресечь это — ибо чем бы всё не кончилось, такой правитель, как Николай Третий, обязательно угробит Империю. И это в лучшем случае — психопат может утянуть в бездну даже целый мир, учитывая его силы и способности. Сделать то, на что Темной Звезде не хватило сил…

Но вместе с этим в глубине души было четкое, уверенное предчувствие — чтобы там меня не ожидало, это точно не схватка. Я… Это было как некий транс, будто бы в наркотическом опьянении — я чувствовал, что с каждым пройденным метром прежняя жизнь остаётся позади, ибо там, впереди, моя судьба. Судьба, которая больше, чем я сам, больше чем всё то, что я люблю и во что верю всю жизнь. И вот как раз это ощущение, идущее из глубин моей собственной души, пугало меня так, как ничто и никогда в обеих моих жизнях.

Стальные врата распахнулись настежь при моем приближении. На краткий миг меня охватило сомнение — может, ещё не поздно уйти?

Однако я тут же отбросил малодушный порыв. Будь что будет!

— Ну здравствуй, князь Шуйский. Вот мы, наконец, и встретились!

Оба Петра, Хельга и Ярослава действительно были здесь. А ещё тут был тот, кого в посланном мне видении не было — главный Старейшина Великого боярского Рода Фёдор Шуйский собственной персоной. И мне даже не требовалось использовать магического восприятия, чтобы понять — в отличие от всех остальных Старейшина был совершенно свободен.

На моих близких, конечно, не было никаких внешних атрибутов ограничения свободы — ни кандалов, ни цепей, ни чего-либо в том же духе. И даже ядом антимагии их никто не накачивал, ибо я видел и чувствовал, что их энергетика совершенно свободна и ничем не сдержана… Однако их пленителю и не требовались столь примитивные средства для того, чтобы не волноваться о том, что его пленники могут попробовать сбежать.

Ярослава и оба моих ученика были опутаны тончайшими чарами, причём такими, что я невольно восхитился тонкостью сложнейших, головоломных конструкций. Эфир, мана, прана и Сила Души сплетались в изящную вязь, и что-то мне подсказывало — без позволения того, кто их наложил, сотворить серьёзные чары жертвы не сумели бы.

Голос, что обратился ко мне, принадлежал не мужчине. К моему удивлению, прямо на меня смотрела женщина с яркими лиловыми глазами. Ни моё восприятие вкупе с чарами сканирования, ни тем более беглый взгляд по сторонам не выявили никого помимо присутствующих. Не понял…

— Я ожидал встречи с хозяином этого места, а не кем-то из слуг, — ответил я, шагая к стоящим у алтаря людям.

— Хозяином… Ах да! Тебя смутила моя внешность? — усмехнулась женщина. — Что ж, если так тебе будет удобнее — никаких проблем!

Плоть незнакомки дрогнула, потекла — и миг спустя на меня смотрело мужское лицо с аккуратно подстриженными бородкой и усами. Лицо, известное каждому аристократу Империи, глядящее с бесчисленных портретов в кабинетах чиновников, заголовков газет и кристаллов с записями иллюзий — Его Величество Николай Третий Романов, Император Российской Империи.

И это не было иллюзией — мой собеседник действительно полностью перестроил своё физическое тело. Пугающий уровень мастерства в магии Жизни… И мне показалось или в процессе я увидел несколько тоненьких разрядов зелёного электричества, так похожих на мою собственную Зелёную Молнию?

Никак не отреагировав на увиденное, я подошёл к жене и взял её за руку. Быстро брошенные чары подтвердили — с Хельгой и детьми всё в порядке. Обняв молча глядящую на меня девушку, я тихо шепнул ей на ухо:

— Всё будет хорошо.

Она не ответила, но по лицу девушки скользнула лёгкая улыбка, во взгляде стало меньше напряжения.

— Я, конечно, знал, что ты себе на уме, Фёдор, — обратился я к предателю. — Был уверен, что ты ведёшь свою игру, но готов был мириться с этим, пока твои действия не шли вразрез с интересами Рода. Думал, когда всё закончится, сесть с тобой отдельно и пообщаться по душам, вскрыв все карты. Готов был даже закрыть глаза на прошлое, если ты честно обо всём расскажешь, и помочь с реализацией твоих амбиций — в меру своих возможностей, разумеется. Но то, что ты окажешься самым обыкновенным, банальным предателем на службе у Романовых… Я удивлён. И несказанно разочарован, старик. Мне даже интересно — что он тебе может дать такого, ради чего можно настолько покрыть себя бесчестием? Ведь не банальная же власть, в конце концов — ты мог бы стать князем Шуйским ещё пятнадцать лет назад, когда умер отец. У дяди не хватило бы сил этому воспрепятствовать… Так чем тебя купили, Старейшина?

Предать свой Род — большего позора и бесчестья для аристократа попросту нет. Это даже хуже, чем предать страну — подобное ещё можно как-то понять, ситуации разные бывают. История помнит случаи, когда целые Великие Рода бросали всё, отказывались от присяги и меняли подданство — редкое явление, бросающее тень на фамилию, но всё же. Однако предать собственный Род — это предать свою кровь. Своих предков, своих потомков, самую суть, основу того, во что аристократ верит… И вдвойне, втройне позор, если ты не просто рядовой его член, а Старейшина. Тем более главный Старейшина. Подобному нет оправданий, после такого нет и не может быть прощения, это клеймо на века вперёд — не только тебе лично, но и на твоих родителей, твоих братьев и сестёр, детей, внуков и правнуков…

Фёдор не выдержал моего взгляда и отвел глаза в сторону.

— Не вини его слишком сильно, князь, — подал… подала голос копия Императора. — Старейшина Фёдор не первый и не последний, кто не устоял перед искушением получить доступ к тайнам магии и возможностям, что они даруют. Особенно если речь идёт о возможности стать сильнейшим Магом Заклятий в истории…

— Сильнейший Маг Заклятий в истории, — усмехнулся я. — Какая ирония — стать им в эпоху, когда в мире появились Великие Маги и открылся путь к девятому рангу! Обидно, наверное, осознавать, что ты сильнейший среди дефективных, неполноценных пародий на Великих? Ради этого ты предал моего отца?

— Стать сильнейшим Магом никогда не было моей целью. И я давно знал, что Маг Заклятий — это аномалия, неверный путь развития, — ответил мрачно Фёдор. — Николай… Он мне нравился. Пошёл по пути магии нашего мира, не стал пытаться прыгать выше головы. Он и объяснил мне в общих чертах, что не так с Магами.

— И в благодарность ты всадил ему нож в спину?

— Он не оставил мне выбора, — пожал плечами Старейшина. — Он затеял опасную игру — решил сменить правящую династию, считая, что Император слишком слаб и ведёт страну к краху. Заигрывал с язычниками и их богами, готовясь опереться на них в противовес Синоду, договаривался и заключал союзы с Великими Родами, готовил войска — он был готов устроить полноценный мятеж и погрузить страну в гражданскую войну.

— И вёл свою подготовку не настолько незаметно, как ему казалось, — подхватил… ну, пусть будет Николай. — Сперва заметили мои собственные люди, затем пиявка-Залесский со своей Канцелярией… Я был бы вынужден реагировать в любом случае. Но, признаюсь честно, у меня были и другие, на порядки более серьёзные мотивы, так что это было неизбежно.

— И что же это за мотивы? — поинтересовался я.

— Расскажу о них чуть позже, — покачал головой он.

— Итак? Ты вдруг преисполнился верноподданических чувств и решил доказать их искренность? — вновь взглянул я на Старейшину. — Совсем никак не преследуя личную выгоду, верно?