Этот мерзкий человечишка на её хвосте и тот сопляк, которого ей велено защищать… Как же они её бесят! Причём второй, активно пытающийся ей мешать в деле собственного спасения, даже больше первого. В конце концов окутать не просто своей силой или каким-то заклятием, а целым комплексом чар высшей магии, что словно бы поместили внутрь её сущности человека, было делом нелёгким. А если этот придурок ещё и сопротивляется, то всё усложнялось в разы. И разница в силе тут не слишком спасла — он-то царапался как бы «изнутри», через своего рода мягкие ткани…

Она бы с удовольствием использовала перемещение сквозь План Тени или ещё какие-либо чары пространственного перемещения, но, к сожалению, подобное было сейчас недоступно. Сотрясающие небеса чары были не просто столкновением боевых чар, пусть и весьма мощных, нет — стороны боролись за контроль над полем боя. Контроль в буквальном смысле, а не переносном.

Соревновались за возможность напрямую управлять состоянием почвы под ногами сражающихся, воздухом, небесами, водой в подземных реках, даже пламенем глубоко в недрах земли. За то, кто именно будет контролировать возможность призывать обитателей Астрала и из какого уголка той части этого бескрайнего измерения, что прилегала к данному миру. За возможность открыть по-настоящему огромные Врата Миров для элементалей или иных духов, что обитали в отдельных магических Планах, не относящихся к Астралу, или чудовищ из других измерений… Стратегическая магия высших порядков, разумеется, а не чары, которыми начали османы — то были самые примитивные примеры её использования. Использовать высшие скопления высших чародеев, обладали непредставимой мощью — но и требовали для своего использования соблюдения ряда условностей, без которых ни о чём подобном и помыслить было нельзя. Будь иначе, и массовых армий давным-давно бы не существовало — всё решали бы небольшие группы сильнейших чародеев.

Сейчас османы и русские активно боролись за контроль над потоками вольной, принадлежащей самому миру энергии в окрестностях более чем полутора сотен километров, и потому чары, тонко воздействующие на сам мир, были недоступны. Не с её уровнем контроля — слишком нестабильны были потоки маны и эфира… Вот боевая магия была доступна практически в полной мере — только, к сожалению, открытый бой никогда не был её сильной стороной. Слабачкой она тоже не была, конечно, но не более того. Впрочем, чтобы там о себе не возомнил этот наглый турок, он тоже был далеко не самый умелый боец. Иначе бил бы чаще, да и догнал бы уже к этому моменту убегающую с грузом девушку. Впрочем, он уже достаточно сократил разрыв, чтобы она поняла — не уйдёт.

Помянув про себя Свет и всех самоуверенных кретинов, которые тяготели к этой силе, она приняла решение. Она обязана идеально справиться со своим первым заданием… И как бы ей не претили экспромты и плохо обдуманные авантюры, иного выбора ей попросту не оставалось. Нужно убить или нанести достаточно ущерба преследователю, чтобы никто не успел присоединиться к проклятому турку.

Жидкий мрак, что всё это время отчаянно убегал от османского мага Света, внезапно резко вильнул в сторону, на миг сумев его удивить — однако лишь на миг.

Врезавшись в обгорелые остатки некогда роскошного шатра, мрак распался, явив наружу пару человеческих фигур.

— Кто ты… — начал было, выхватывая из ножен на поясе длинный кинжал-артефакт, парень…

Сарина, даже не взглянув на него, лёгким мысленным усилием активировала артефакт в виде длинной, тонкой серебряной заколки для волос, выполненной в форме цветка и украшенной крупным агатом. Сильнейший её защитный предмет, который она вынуждена была использовать даже не на себе…

Алая непрозрачная пелена окружила парня, надёжно укрыв чарами восьмого ранга. Сарина же, не отвлекаясь, сплетала одно из сильнейших доступных ей заклинаний. Тьма, Кровь, Малефицизм и сила выученных ей в ином мире рун одного давно вымершего народа сплетались воедино, дополняя и усиливая друг друга. Перед девушкой, на уровне груди, вспыхнуло багровое пламя, язычки которого были словно покрыты чёрной, полупрозрачной краской.

Руки девушки, рисующие прямо в воздухе те самые руны, размывались от скорости, лицо застыло напряжённой маской. Замерев на несколько секунд, осман сплёл мощнейшие из доступных ему чар. Вокруг воина ослепительно вспыхнули сотни небольших символов арабской вязи, чтобы влиться в его ауру… А затем активировались и его артефакты, тщательно подобранные под его способности.

Не было никаких Доспехов Стихии или прочих, свойственных подавляющему большинству волшебников проявлений гигантизма. Получив возможность перестать отвлекаться на отслеживание движения противницы и необходимости в любой момент быть готовым изменить траекторию движения, он отбросил всё и сосредоточился на скорости и выделении максимально доступной, концентрированной силы Света. Он превращал себя в живой таран, что должен был ударить порождение Мрака до того, как та успеет завершить свои приготовления — и был полностью уверен в успехе. Ведь без использования магии Пространства или перемещений через магические планы, по скорости чисто в физическом мире, он был одним из лучших среди османских чародеев!

Разделяющие их полкилометра превратившийся в слепящий комок белоснежного сияния неизвестный Высший Маг Османской Империи преодолел почти мгновенно.

Двое Высших, столь разных во всём, мгновенно пришли к одному и тому же решению — поставить всё на один-единственный удар, который и решит исход их боя. Удар, который, как показалось волшебнику Света, полукровка никак не могла успеть нанести…

Вот только его противница всё же успела. Врагов разделяли всего полсотни метров, когда пришли в движении чары полукровки — причудливо переплетаясь, вперёд рвануло красное и чёрное, образуя нечто совсем неожиданное…

Розу. Алый, стремительно распускающийся бутон из тягучей, тяжёлой жидкости около пяти метров диаметром, что вырастал из метров

— Роза Проклятий! — одновременно прозвучал тонкий, мелодичный голос… Правда, никто из рождённых под этим небом не сумел бы понять смысл раздавшихся слов. Ведь говорила полукровка на том языке, к которому обращалась в минуты величайшего напряжения. На родном языке своего изначального мира, в котором она выросла и который оставила позади века назад…

— К Хасану! — воскликнул парящий в тридцати километрах человек.

Пожилой волшебник, облачённый в традиционные турецкие одежды, с зелёным тюрбаном на голове, из которого щегольски торчало длинное перо неизвестной, но явно могущественной птицы, мысленным усилием направил своё транспортное средство туда, где в одно мгновение завершилось противостояние двух столь непохожих Высших.

Летающий ковёр, являющийся артефактом восьмого ранга, нёсся, презирая все законы аэродинамики. По бокам от чародея, чуть поотстав, стремительно рассекала парочка джиннов. Оба — уровня Магов Заклятий, как и старик… Только вот если они были на уровне одного Заклятия, то пожилой волшебник, Старейшина одного из сильнейших Великих Родов Османской Империи, Арслан Михалоглу, был на уровне трёх. И сейчас он, бросив дело противостояния с презренными кяфирами, рвался туда, где только что его внук, яркая звезда их Рода и самый талантливый чародей за многие поколения, столкнулся с переполненной злом, проклятиями и кровью силой…

Стратегическая магия… Оружие непредставимой даже для большинства высших чародеев мощи, превосходящее, по идее, любые Сверхчары — если используются достаточным количеством волшебников, само собой. Слабейшие из этих чар, для которых нужно как минимум пятеро волшебников восьмого ранга, Высших Магов, иначе говоря, и поддержка целой толпы седьмого и шестого ранга, способны уничтожить всё живое на площади в десятки километров. Целый город одним ударом обратить в золу, если у него нет достаточной магической защиты, или уничтожить небольшую армию.

Землетрясением обрушить стены и дома, воздух обратить в ядовитый газ, устроить в море или океане бурю с волнами выше сотни метров, устроить ещё что-то на гигантских территориях… Всё, на что хватит сил, фантазии и мастерства.