Но мысли о том, как лучше организовать систему слива, я отодвинул на потом. Нас со Славой позвали к ужину. И конечно на нем не обошли стороной тему дня рождения Людмилы. Парень, когда это услышал, с укоризной посмотрел на меня. А потом, когда все поели, еще и попенял, что не предупредил.

— Я же в подарок ничего не приготовил, — вздыхал он. — И даже не представляю, что можно ей подарить. Может, подскажешь?

— Да я и сам подарок с помощью невесты выбирал, — признался я в ответ.

Чем в очередной раз за вечер удивил приятеля. А уж когда он узнал имя моей избранницы, то довольно кивнул.

— Так и знал, что не просто так ты тогда на дуэль этого хлыща вызвал! — заявил он мне. — А мама мне все нотации читала — что нельзя было участвовать, да как можно так рисковать. А как не рисковать, если честь семьи задета⁈

— Ну, тогда она моей невестой еще не была, — признался я.

— Так тем более! — восторженно сказал он. — Ты вступился за нее, и получил согласие на брак!

В глазах парня я стал настоящим рыцарем, прямо из романов. Расстраивать его и опровергать не хотелось, поэтому я промолчал. До ночи было еще прилично времени. Наша семья как обычно собралась в гостиной, и Славу тут же взяли в оборот. Мама расспрашивала парня о его семье, отец изредка интересовался урожаем в их поместье, да есть ли у них иной род дохода, кроме сельского хозяйства. А вот близнецы периодически терроризировали уже меня, не оставив попыток вызнать тайну моих карточных фокусов. Было видно, что Славе гораздо интереснее именно последнее, но как приличный аристократ он старался степенно отвечать на вопросы, попутно кося глазом в мою сторону. В итоге я сжалился над парнем и под предлогом того, что хочу показать свои картины, увел в свою комнату. Туда же и близнецы подтянулись.

Раз уж предлогом нашего ухода стал показ моих картин, то я развернул перед Славой единственный холст, на котором недавно рисовал. Тот самый, с карикатурой.

— Маме этого лучше не показывать, — улыбнулся парень. — Она и так тебя вольнодумцем считает, а это еще одним камнем на чашу ее уверенности упадет. Или ты социалист? — спросил он с интересом.

— В политику не лезу, — покачал я головой. — А карикатура сама собой вышла. На основе реального события.

И я рассказал ему историю Митрофана. Ох и хохотал после этого Слава!

— Действительно, в точку попал, — по-новому окинул он взглядом холст. — Вот бы мне так уметь рисовать!

— Кое-чему могу научить, — пожал я плечами.

А что? Кристину же скетчам учил. Чем приятель хуже нее? Вот до сумерек мы и занимались тем, что марали бумагу. Я даже не удержался и один раз нарисовал картину-метаморфозу. Вначале сделал силуэт обнаженной девушки. Слава при этом густо покраснел, но молчал. А когда потом в процессе прорисовки из девушки получился диснеевский гном, весело расхохотался.

— Забавный домовенок, — с хитрым прищуром покосился он на меня. — Даже и не скажешь, что вначале совсем по-иному он выглядел.

День закончился отлично. С хорошим настроением мы легли спать. Зато утро преподнесло новые сюрпризы.

25 августа 1859 года

— Ты так и не бросил? — спросил меня Слава, когда Тихон облил меня ведром холодной воды.

— А с чего бы? — удивился я. — Это же хорошая тренировка для тела перед зимними холодами. Не заболею от любого порыва ветра. Ты вроде тоже хотел, — напомнил я приятелю, а тот смутился.

— Да как-то времени не было, — неумело соврал он.

И повторить за мной сейчас тоже не решился. Не его это видать. Зато поддержал меня, когда я упражнения выполнял. Не полный комплекс, на который его не хватило, но примерно треть сделал. После чего запыхавшийся сидел на лавочке у крыльца и за мной наблюдал.

— Теперь мне ясно, как ты так возмужал, — улыбнулся Слава, когда я закончил.

Под конец мы с Тихоном снова отрабатывали броски. Хотя моему слуге было тяжко. Синяки еще до конца не зажили, да и следы от плетки не сошли. Потому особо я его старался сегодня не валять, больше приложив усилий для отработки своих падений, если меня самого кто-то на бросок возьмет.

— Так уж и возмужал, — не поверил я.

— А то! В плечах точно раздался, хоть и времени не много с нашей последней встречи прошло. Я еще в театре тогда об этом подумал, но посчитал — почудилось мне. Одежда так сидит. А вот стоило тебе ее скинуть, так я и вспомнил, как ты выглядел, когда у нас в гостях был.

Было лестно такое слышать. И главное — понимать, что мои ежедневные старания не проходят даром. Сам-то я в зеркало редко смотрюсь, чай не девица.

Но стандартное в общем-то утро все же принесло сюрприз. Когда Марфа после завтрака уносила посуду, внезапно ей стала помогать Аленка! Та самая девица, что пыталась навязаться ко мне в серальки. Что она тут делает-то?

— А что за новая служанка у нас и откуда взялась? — тут же не преминул я спросить у отца, пока тот не закрылся в кабинете.

— Да это Марфа попросила себе временную помощницу, чтобы успеть все приготовить ко дню рождения Людмилы, — сказал он. — Вот и решили ее чуть раньше самого праздника взять, чтобы оценить — не начудит ли чего. Ну и чтобы она немного привыкла к новой роли и не отвлекалась, не крутила головой с разинутым ртом.

— Понятно, — протянул я.

Вот значит как.

— А раньше Марфа просила того же?

Что-то не припомню, чтобы Марфа хоть раз жаловалась, что чего-то не успевает. Или уже возраст дает о себе знать? Вот и подыскивает себе замену. Если так, то эта Аленка может надолго в доме задержаться. И даже не знаю, к чему все может привести, если она от своей идеи не отказалась.

— Нет, — покачал головой папа, укрепляя меня в моих подозрениях. — Но раньше Марфе и торты не приходилось печь. А тут мы с Ольгой Алексеевной решили, что неплохо было бы сделать такой подарок Людмиле. Ну и гостей удивить. Марфа-то только из-за торта и попросила помощницу.

Последние слова отца меня немного успокоили. Значит, с нашей кухаркой все в порядке. И тут я соглашусь с ней, что торт печь и другие блюда одновременно готовить — одному никак невозможно. Я удивляюсь, как она вообще в одиночку умудряется остальное все успевать делать по кухне.

Чуть подумав, я решил проверить, как эта Аленка со своими обязанностями справляется. И у Марфы заодно спросить — довольна ли она девушкой. А то мало ли. Может ей та не по нраву, а снова просить моего отца о замене боится. Слава увязался за мной, особенно как про торт услышал.

— Никогда раньше не смотрел, как их делают, — признался он мне.

Я лишь плечами пожал. Раз хочет, то пускай идет, мне не жалко.

— Барин? — с удивлением посмотрела на меня Марфа, когда я открыл дверь на кухню из столовой.

Через мое плечо внутрь с любопытством заглянул Слава. А вот Аленка при моем появлении сначала стрельнула глазками в меня, улыбнулась, но потом сделала вид, что сильно занята. А по факту — просто пока мыла посуду. Что ж, тоже не плохо, что на глазах у всех не пытается со мной кокетничать.

— Я хотел узнать про подготовку ко дню рождения Людмилы, — поманил я кухарку пальцем за собой.

Та отложила полотенце, которым вытирала чистую посуду, и вышла. Пару минут я интересовался — какие блюда ожидаются, на сколько персон ей сказали приготовить, справиться ли она сама…

— Должна, господин, — отвечая на последний вопрос, сказала женщина. — Раньше справлялась, и сейчас сделаю.

— А помощница твоя как?

— Она тортом будет заниматься. Я ей все рассказала, как его делать нужно. По приказу барина, конечно, — тут же поспешно добавила Марфа.

— Уверена, что она не подведет? — испытующе посмотрел я на кухарку.

— Корж она хороший испекла. А вот как у нее задумка получится… — тут Марфа лишь руками развела, да вздохнула тяжко. — Барин приказал удивить всех, а самой мне ничего путевого в голову не приходит. Вот и пришлось ей довериться.

— И что она придумала? — стало мне любопытно.