Уселись в зале мы также — я посередине, а близняшки с двух сторон от меня, разом перечеркнув мои надежды пообщаться со Славой во время спектакля и по ходу обсудить постановку. Сокольцев сел рядом с Анной, а Петр Егорович с Настей.

На этот раз тетя взяла для спектакля произведение Тургенева «Месяц в деревне». Надо признать, спектакль произвел на меня впечатление. Как заявила сама тетя перед его началом — «такого вы еще никогда и нигде не видели». Вполне возможно, не знаю, насколько Тургенев популярен сейчас. Вот только в спектакле центральными фигурами были богатый помещик, его жена, учитель их сына, давний друг семьи и воспитанница помещицы. И все они были переплетены неким любовным даже не треугольником, а четырехугольником, а то и «пятиугольником». Для меня же произведение частично отражало и мою собственную жизнь в этом мире. Вот также невольно сплелись мои отношения с Пелагеей, с Уваровыми, а сейчас рядом близняшки сидят, ставшие причиной завтрашней дуэли. Спектакль настолько близко показывал быт помещиков, что никто не остался равнодушным. Все в нем нашли героя, похожего на себя самого хотя бы частично. И при всем этом, спектакль считался комедией. Ну может и так, были моменты, на которых люди смеялись. Хотя для меня далеко не все показалось смешным.

После представления, я попрощался с сестрами, получив от них пожелания удачного завершения истории с дуэлью, пожал руку Петру Егоровичу и договорился встретиться со Славой завтра рано утром. Время дуэли пока не определено, но затягивать с ней никто не будет. До того момента нужно обсудить много вещей — сам я все же выйду, или придется ставить замену, в каком виде пройдет дуэль, где именно. Кстати, сразу после спектакля нас нашел и секундант Вронского. С этим мужчиной около тридцати лет я не был знаком лично, но я вообще еще далеко не всех аристократов Дубовки знаю, так что может он и из местных. Представив ему Вячеслава, все дальнейшие шаги по дуэли я оставил на них и отправился в усадьбу. Мне еще поговорить с Владимиром Михайловичем надо.

Михаил в раздражении уходил из театра. Гребаные приличия, запрещающие после вызова на дуэль видеться с соперником! Да еще и этот нахал, как оказалось, племянник владелицы театра! Об этом Михаил узнал, когда отошел искать себе секунданта. Понятно, что остаться на спектакль не было возможности. Если даже сам парень покинет театр, что очень вряд ли, то его тетя может «попросить» уже самого Михаила покинуть свое заведение. Уж лучше он тогда сам уйдет, чем его со всей вежливостью выгонят.

Вронский привык считать себя неотразимым. В Варшаве, откуда была родом его семья, он мог соблазнить любую девицу, будь то мещанка или даже дворянка. Вот только после войны его отец — блестящий офицер — попал в опалу. И причина-то была пустяковая — ну не смогла его рота удержать позиции. Бывает, враг оказался сильнее. Но нет же, выдумали, будто Карл Вронский бесцельно бросил роту в атаку, из-за чего и потерял людей. Доблесть его отца вменили ему же в вину! Твари. А ведь отец руку в той атаке потерял!

И вот теперь он вынужден прозябать в этой дыре, пока они проездом движутся к границам с Хивинским ханством. Отцу дали три года на излечение, после чего все же он смог восстановиться на службе. Но вот участок ему выделили самый премерзкий. Хивинское ханство находится в сфере влияния Российской империи. Доблесть там никак не проявишь, чтобы можно было потом вернуться обратно в родную губернию. Зато климат такой, что только врагу пожелаешь. Сам Михаил отправился за отцом вынужденно в качестве волонтера, чтобы помочь ему обустроиться на новом месте. Потом-то он обратно домой вернется, но даже эта короткая поездка не вызывала у молодого человека положительных эмоций.

И вот вчера он увидел на улице двух нимф. Между мыслью и действием у Михаила всегда был крайне короткий промежуток времени, потому он по привычке сразу и «бросился в атаку». И даже получив первый отказ, не огорчился — дамы любят пококетничать, но потом всегда падают к его ногам.

Увидев двух красавиц в театре, Михаил приободрился. Он уже не сомневался, что они прибыли лишь для новой встречи с ним, даже если говорили иначе. Но тут… те позвали какого-то франта! Молодой, внешне ничем не уступающий самому Михаилу, что парень мог признать, пусть и сквозь зубы. Да и держался он уверенно, а еще — был центром внимания всех окружающих. Это бесило. Так в Варшаве обычно смотрели на самого Михаила, и он почувствовал в незнакомце конкурента. Прежде чем подойти, Михаил узнал, чем знаменит этот франт. Мало ли, может у него высокопоставленная родня есть в городе. Тогда создавать проблем себе и своей семье Михаил не стал бы. Все же несмотря на свою вспыльчивость и резкость в поступках, он умел унять гордыню в нужный момент.

Расспросы окружающих подняли настроение Вронскому. Оказалось, что этот франт — всего лишь сын какого-то обычного помещика. А знаменит стал скандально и лишь «на час». Сегодня о нем все говорят, а завтра уже и забудут. Да и повод для скандала не самый лучший. Из-за какой-то девки пытаться отправить на каторгу целого князя. В глазах Михаила парень резко «упал» и перестал быть настоящим соперником. Ссориться напрямую он не видел смысла, но и расшаркиваться теперь не будет. Однако попытка мягко перевести внимание красавиц на себя не удалась. Соперник не стал спокойно стоять в стороне и наблюдать, как у него из-под носа уводят дам. И это взбесило импульсивного Михаила до крайности. А так как в глазах молодого юноши тот не стоил ничего, то и последствия были предсказуемы. Дуэль. Отец научил Михаила хорошо фехтовать саблей, и в своих силах он не сомневался. Не раз и не два уже вызывал конкурентов за сердце дам и побеждал их. Поэтому и тут он пошел по привычному пути.

Но все равно, настроение было испорчено в край. Так еще и этот франт остался вместе с красавицами! Ну ничего, завтра он распишет его так, что красавцем его назовет лишь самый отъявленный льстец. Жаль только, что вызов пришлось бросать самому. Теперь выбор оружия и условий на стороне соперника. Но Михаил уже попросил своего секунданта, чтобы тот настаивал на саблях. Его он нашел быстро. Даже искать не пришлось — один мужчина сам подошел к Михаилу и предложил свои услуги. И парень не видел смысла отказываться, все равно друзей и знакомых у него в городе нет.

— Утро нас рассудит, — мрачно прошептал под нос юноша, с раздражением и ненавистью вспоминая соперника.

По возвращению поговорить с Зубовым не удалось. Владимир Михайлович остался ждать тетю, а меня в сон сильно клонило. Предыдущая полу бессонная ночь сказалась. Поэтому разговор у нас состоялся только утром за завтраком.

— Интересные мысли, — протянул мужчина, когда я изложил ему все свои размышления по поводу произошедших событий. — А кто секунданты у вас?

— Мой — Вячеслав Сокольцев. А кто у противника, я пока не знаю. Когда он представлялся, я отвлекся, и спать хотелось сильно, а в лицо он мне незнаком.

— Как хоть зовут твоего визави?

Я лишь потупился от стыда. Так и не узнал его имени. Дядя на это лишь понятливо усмехнулся.

— Эх, молодость, — покачал он головой. — Сначала делаете, а потом думаете. Но понимаю, сам таким был. Так тебя заменить?

— Нет, — покачал я головой. — Если нацелились на вас, то не будем давать нашим врагам такой шанс. Если на меня — неважно по какой причине, то и отвечать я буду сам.

— Похвальное рвение, но все же, я сначала послушаю секундантов. У меня есть право тебя заменить. Без твоего согласия, — с нажимом в голосе добавил он. — И уж прости, но если я сочту нужным это сделать, то так и поступлю.

Мне решение Владимира Михайловича не нравилось. Словно я еще больше увеличивал долг перед ним. Но и спорить сейчас не было смысла.

Секунданты прибыли к девяти утра. И почему-то я почти не удивился, когда все же расслышал имя секунданта моего оппонента — капитан-исправник Губин Василий Емельянович.

— Здравствуйте, господа, — улыбнулся он нам.