Кроме того женщине пришло на ум, что Роман сам стал ее сторониться. И далеко не факт, что только из-за рода ее деятельности. Вспомнив все их встречи, Екатерина Савельевна поняла, что с одной стороны они все сплошь были «деловыми». Ровно так, как она сама и решила после однозначного отказа юноши от пользования ее подопечными. А с другой — что если именно из-за этого он ее и сторониться дополнительно? Осознавать, что в каком-то смысле работает на сутенершу, мало какому дворянину приятно. Потому Совина и попыталась сейчас изменить это формирующееся мнение у Романа. Вот и пришла просто с подарком и словами благодарности. Да и подарок она сделала тоже с умыслом. Часы — статусная вещь. Вряд ли парень захочет от нее отказаться и выкинуть куда-нибудь подальше, а то и отдать. А откидная крышка, специально приспособленная под размещение фотографии, тоже была выбрана не просто так. Екатерина Савельевна не постеснялась чуть ли не напрямую парню сказать, что с ней надо делать. Тогда уж точно он будет держать часы при себе. И не только своей невестой любоваться, но и вспоминать — кто ему сделал этот подарок. Как она и думала, юноша не стоит на месте и очень перспективен. Надо такого «приручить».

Утром меня разбудил Тихон, постучавшийся в дверь.

— Барин, я тут завтрак вам принес, — сказал парень, занося котелок с кашей.

В принципе я о завтраке с домовником договаривался. Но очевидно тот решил передать его через Тихона, помня мои вчерашние недовольные взгляды.

Для начала я заставил парня провести вместе со мной весь комплекс упражнений. Мне ведь нужен равный соперник, чтобы не стоять на месте. Вот и будет Тихон не просто мне спарринг-партнером, но и прочие тренировки со мной выполнять. А то по физическим данным и отстать может. А уж после этого мы поели, и я отправил парня к Скородубовым, объяснив подробно, как до них добраться. Не стоит приходить в гости, хотя бы не предупредив об этом.

— Вас будут ждать к часу, — сообщил вернувшийся Тихон.

Я видел, что он хотел что-то добавить, но будто стеснялся.

— Ну говори уже, — поощрил я его.

— Зазноба у вас, барин, красная! — выдохнул он восхищенно.

Я сначала не понял, почему «красная»? А потом до меня дошло, что это то же самое, что «красивая».

— Ты слюни-то подбери, — хмыкнул я.

Парень потупился и суетливо спросил — нужно ли мне еще чего.

— Извозчика к двенадцати найди и на том свободен.

Сам я оставшееся время практиковался в игре на гитаре. А точнее — играл одну и ту же мелодию, чтобы она у меня получалась «на автомате». Да, когда я играл для Люды песню «10 капель», то думал именно ее сыграть своей девушке, которую выберу. Вот только я изначально хотел, чтобы именно моя любимая оказалось первой слушательницей. Сестра была бы «не в счет», так как я лишь репетировал песню. Однако потом мне пришлось снова исполнять «10 капель» и то отношение, что я испытывал к песне, испарилось. Поэтому сейчас я хотел сыграть другую мелодию. Даже у тети одолжил гитару, на которой сейчас и репетировал свое будущее выступление.

Время до двенадцати часов пролетело быстро. Я и не заметил, как ко мне в комнату уже стучался домовник, предупреждая, что меня ждет внизу бричка. Тут же я проверил возле зеркала, как выгляжу, причесался, подхватил гитару и спустился вниз. Надо признать, пока ехал до Скородубовых, я волновался. Почему-то раньше такого чувства не было, а вот сейчас накатило. Казалось бы, уже почти все решено, раньше надо было нервничать, а вот поди ж ты. Видимо до подсознания только доходит, какой серьезный шаг я сделал.

Когда стучался в квартиру Скоробудовых, думал, что мне откроет Настя. И поначалу мне показалось, что так и есть — когда дверь открылась, я увидел улыбнувшуюся мне девушку. Вот только следующие ее слова дали мне понять, что я ошибся:

— Серенады будешь петь? Хорошо. Лучше поздно, чем никогда.

Уже по тону я понял, что передо мной Анна. А уж построенная ей фраза, лукавый взгляд и чуть закушенная губа… Вроде бы все то же самое и Анастасия могла сказать, если не знать сестер, но я все же успел понять их характер. И не поддался на уловку, решившей надо мной пошутить девушки:

— Заходи. В зале исполнишь для меня свою балладу.

— Не для тебя, а для твоей сестры, — поправил я девушку, снимая обувь.

— Ты хочешь спеть для Ани? — скуксилась девушка.

Но меня не проведешь.

— Нет, для своей невесты, Анастасии. Заканчивай пытаться меня обмануть, — хмыкнул я.

— Надо же, не прокатило, — поджала губы Анна. — И как ты понял, что я — не она?

— Секрет, — не стал я делиться своей тайной.

А то ведь в следующий раз у этой чертовки может все получиться. И зачем мне сложности и неловкая ситуация, в которую я тогда попаду?

Анна лишь фыркнула, но настаивать не стала.

— Пойдем в спальню, сестра тебя там ждет.

А вот это было неожиданно. Петра Егоровича дома не было, это я понял по отсутствию верхней одежды и обуви в прихожей. Что же задумали сестры?

Когда я прошел в комнату близняшек, Настя стояла у окна ко мне спиной. Может быть, она хотела меня удивить своим видом, и это у нее определенно получилось. Вот только я застыл еще до того, как она повернулась, потому что узнал платье, в которое она была одета. Это же то самое платье, что я нарисовал Маргарите Игоревне по заказу для какой-то дворянки! Так вот кто была заказчицей!

— Ну как я тебе? — спросила Настя, когда повернулась.

— Сногсшибательно, — честно признался я.

А сам в этот момент думал — для кого или для чего она делала заказ? Ведь тогда о нашей помолвке еще и речи не шло.

— Как сказал-то, — хмыкнула за моей спиной Анна, обходя меня. — И впрямь, почти с ног валится от удивления.

— Тебе правда нравится? — переспросила робко Настя.

Приталенное платье очерчивало ее стан, позволяя мне любоваться красивыми ножками девушки и изгибом ее бедер. На плечи сейчас была накинута вторая половина платья, но спереди упругая грудь девушки уютно разместилась в глубоком декольте, а сквозь ткань можно было разглядеть, что лифчика или иной одежды под ним на Насте нет.

— Скажи, — собрав волю в кулак, решился я задать вопрос, — а когда ты заказывала это платье… кому ты хотела его показать?

19 — 20 августа 1859 года

После моего вопроса Настя на мгновение замерла, как кролик перед удавом. Глаза испуганные, слегка расширены, руки судорожно мнут накинутую часть платья…

— Тебя очаровать хотела, — ответила за сестру Анна. — Еще когда ты свободным соловейчиком порхал, — усмехнулась она. — Все боялась, что я тебя уведу. Вот и подумала твое внимание привлечь при очередной встрече. Кто же знал, что для этого ей никакое платье не понадобится?

Мне почудилось, что в голосе Анны сквозило недовольство и зависть. Или и правда она завидует сестре?

— Аня! — смущенно воскликнула Настя. — Ну нельзя же так… сразу… — совсем уж стушевалась девушка.

Вот только зря она смущается. Ее слова наоборот разлились теплом по моей душе. Для меня она все же старалась, а не для кого-то другого. Это радует.

— Кстати, — обратилась ко мне Анна, проигнорировав возмущение Насти. — А ты знал, для кого это платье рисуешь?

— Вам Маргарита проболталась о моем участии? — обреченно уточнил я. Девушка лишь кивнула. — Нет, не знал. Та сказала, что для какой-то дворянки. Мне было все равно, нарисовал — и забыл.

— Зато сейчас можешь полюбоваться получившимся результатом, — хмыкнула девушка и повернулась к сестре. — Покажешь, как оно смотрится без накидки?

— Т-ты что… — совсем засмущалась Настя. — Стыдно…

— Так для жениха же, не для кого-то другого, — продолжила давить Аня.

— Хватит, — оборвал я ее. — Если захочет, потом сама скинет.

— Ну нет, так нет, — легко после моих слов отступила девушка. — Так мы твою серенаду услышим? — тут же сменила она тему.

— Я только для Анастасии хочу ее спеть, — выразительно покосился я на девушку.