Рассевшись в гостином зале, мы приступили к обговариванию условий предстоящей дуэли.

— Я представляю господина Вронского Михаила Карловича, — начал полицейский. — Михаил Карлович предлагает дуэль на саблях до первой крови.

— Выбор оружия за нашей стороной, — нахмурился Вячеслав и покосился на меня.

Мне сабли не нравились. Хотя бы тем, что я ими владеть не умею абсолютно. И если противник настаивает на них, то скорее всего имеет явное преимущество. Тогда исход дуэли можно считать предрешенным. С другой стороны, если это все же попытка моего убийства или Владимира Михайловича, то слова Губина могут быть манипуляцией. Как раз чтобы мы так подумали и выбрали пистоли. Пуля, как известно, дура. Она ведь может и не ранить, а убить. И все будет в рамках закона, так еще и подкопаться будет сложно — ведь противник настаивал как раз на саблях. Но с пистолями у меня есть хотя бы призрачный шанс, хоть из них я тоже не стрелял.

— Я пожалуй выберу все же пистоли, — сказал я, так как все ждали моего ответа.

— Также я напоминаю всем участникам, что вы, господин Винокуров, еще несовершеннолетний, — продолжил Губин. — И потому вопрос — вы будете выставлять за себя замену?

И он тут же покосился на Зубова.

— Нет.

— Вы согласны с этим решением? — спросил он уже напрямую у Владимира Михайловича.

— Не согласен, — покачал головой мужчина, заставив меня заскрежетать зубами. Вот не хотел я подставлять его! Раз уж так все вышло, то и отвечать должен сам. Тем временем Зубов посмотрел на меня и продолжил. — Однако раз Роман решил никого не просить о замене, то я не буду ущемлять его честь и достоинство.

Я не сдержался от облегченного выдоха. Да, дуэль — опасная штука. На ней и помереть можно, пример Пушкина очень показателен. Но подставлять под пули другого человека, да еще близкого мне, я хотел еще меньше, чем рисковать собой.

— Что ж, — протянул Губин, — тогда зафиксируем в протоколе — дуэль состоится сегодня в одиннадцать часов. Место — предлагаю набережную нашего города.

Тут возражений не последовало.

— Дуэль на пистолях до первой крови, — продолжил капитан. — Как стреляться будете? Одновременно или по очереди? С места или на ходу? Жду ваших предложений. Я их передам дуэлянту, после чего занесем все в протокол.

Тут уже слово взял Вячеслав. В итоге наше предложение — стрельба с места по очереди. Первый выстрел за мной, таково было мое условие. Если я попаду, то на этом все и завершится. Если нет… не будем думать о плохом.

Сами пистоли вызвался предоставить Владимир Михайлович. Губин на это промолчал, не отвергая, но и не давая пока что согласия. С чем и покинул нас. Когда он ушел, я спросил, кто как думает — согласится ли Вронский на наши условия.

— А у него выбора нет, — мрачно обронил Владимир Михайлович. — Ты вызвал его на дуэль, и как оскорбленная сторона имеешь право выбора оружия, рода дуэли и прочих условий. Он может или извиниться, и тогда дуэли не будет, или отказаться, и тогда для него это будет урон чести и достоинства, или же принять все безоговорочно.

Как и говорил Зубов, Вронский согласился на мои условия. Хотя когда мы прибыли на берег, выглядел он недовольным. Единственное, он предложил дуэль на личном оружии, вот только у меня такого не было, поэтому ему пришлось все же принять предложение Владимира Михайловича. Так что перед нами сейчас лежало две пары дуэльных пистолей. Одну принесли мы, а вторую добыл где-то Василий Емельянович. Тоже одно из правил дуэльного кодекса — привезти две пары пистолей, из которых мы сейчас и выберем одну для поединка по жребию. Жребий пал на «наши» пистоли. От чего скривился уже Губин, хоть и еле заметно, стараясь не показать своих чувств. Дальше уже Михаил подошел к оружию и первым выбрал пистоль. Опять же — это было уже его право. Я забрал оставшийся пистолет.

Расстояние между нами определили в сорок шагов. Когда мы зарядили оружие, Вячеслав задал нам ритуальный вопрос:

— Желают ли стороны примирения?

Не получив положительного ответа, он дал нам отмашку и мы разошлись.

— Господа, — сильным поставленным голосом начал Губин. — Вы готовы? Господин Винокуров?

— Готов.

— Господин Вронский?

— Всегда готов, — усмехнулся тот.

— Тогда — к бою!

11 августа 1859 года

— Тогда — к бою! — прозвучала команда от Василия Емельяновича.

Медлить я не стал. Ситуация была нервной и чем ближе подходил момент стрельбы, тем сильнее меня потряхивало. Я понимал, что если промедлю, то руки вообще от нервов могут начать ходуном ходить, и тогда точно промажу.

— Бах! — разорвал тишину звук выстрела.

— Тц! — скривился от боли Вронский, схватившись за правую руку.

Я попал ему в плечо. Примерно туда и целился, и очень удивлен, что не промазал. Пуля прошла по касательной, порвав его одежду и оставив кровавую борозду. Рана не опасная, но стрелять правой рукой он уже не сможет. Но в его взгляде промелькнула решимость, и он переложил пистолет в левую руку.

— Дуэль окончена! — внезапно подошел Губин, придерживая руку Михаила.

— Вы нарушаете правила! — к моему удивлению вскинулся Вронский. — У меня есть минута на ответный выстрел!

— По условиям ваша дуэль длится до первой крови, — возразил капитан. — Будьте добры придерживаться этого.

Тут по взмаху Василия Емельяновича подошел врач, который прибыл вместе с Губиным и все это время держался на расстоянии. Губин что-то шепнул Вронскому на ухо, заставив того скривиться еще сильнее, но после слов капитана противиться Михаил больше не стал.

— Победитель — Роман Винокуров, — подвел итог, взявший на себя роль судьи, Губин.

Слава, который до этого стоял в стороне и напряжено следил за ходом поединка, тут же подскочил ко мне.

— Поздравляю! — с радостью в голосе сказал он. — Скажи, а где ты так метко стрелять научился? Я же видел, что ты не хотел его убивать. И выстрелил так быстро, почти не целясь!

— Боюсь тебя разочаровать, но нигде. Мне просто повезло, — пожал я плечами.

— Значит, бог на твоей стороне, — не унывал от моего ответа парень. — Слушай, я начал тоже обливаниями заниматься. Но ты ведь еще и упражнения какие-то делаешь? Мы с тобой не виделись все-то пару недель, а тебя уже не узнать — словно чуть больше стал. Не поделишься секретом?

Ну так-то он прав. Мои ежедневные тренировки дают результат. Я уже не тот задохлик, каким был пару месяцев назад. Не качок, но оголяться не стыдно — и пресс появился, и мускулатура. Да и подрасти успел и в плечах слегка раздаться. По отдельности все — мелочь, а все вместе уже дает такой эффект, что кто-нибудь из прошлых знакомых Романа меня могут и не узнать.

— Не вижу причин что-то скрывать, — улыбнулся я ему. — Приезжай в гости, на практике все покажу. Только пока не могу сказать, когда я домой вернусь. Дел в ближайшее время много. Но думаю, через недельку освобожусь.

— Обязательно воспользуюсь твоим предложением, — пожал он мне руку.

Я уже хотел уходить, когда меня задержал Василий Емельянович, попросив о разговоре. Что он от меня хотел, я не до конца понимал, а потому заранее готовился к не самому приятному разговору. И оказался прав.

— Скажите, Роман Сергеевич, а вы знаете, что по закону за дуэль положена каторга? — начал он, с интересом наблюдая за моей реакцией.

Надо признаться, этого я совершенно не знал. Увидев мое вытянувшееся лицо, капитан-исправник продолжил.

— Вижу, вы или забыли о таком «незначительном» моменте, или же просто проигнорировали. А ведь вы теперь преступник, — бросил он словно невзначай.

— Но ведь и вы меня не остановили, — тут же заметил я. — Будь все столь серьезно, вы обязаны были тут же, как узнали, задержать меня и уж точно не участвовать лично во всем этом. Вы тогда — соучастник.

— Наш государь-император, как и его предки, крайне негативно относится к дуэлям, — продолжил Губин, проигнорировав мое замечание. — Ведь из-за них империя теряет лучший цвет своей нации. Однако… все мы понимаем, что бывают ситуации, когда по-другому отстоять свою честь просто невозможно. Как бы государь не старался, искоренить дуэли невозможно. Поэтому на них закрывают глаза, если дело не приняло скверный оборот.