— Господин, первый корж я уже поставила, — сказала Аленка, когда юноша зашел на кухню.

И тут же вроде как случайно потерла запястье и слегка поморщилась. Последнее даже изображать не пришлось — рука ныла нещадно.

— Хорошо, — кивнул парень, покосившись на руку девушки. — Что с кремом?

«Заметил, но не реагирует, — с досадой подумала Аленка. — Ну ничего, еще не вечер».

— Яйца собраны, желтки я уже отделила, осталось взбить. Сейчас передохну немного и займусь.

Она снова потерла запястье, вот только не рассчитала силу, и руку прострелило от боли.

— Ай! — вскрикнула от неожиданности Аленка.

Молодой барин тут же подошел ближе и уверенно взял ее за руку, приблизив к своим глазам, чтобы лучше рассмотреть.

— Что случилось? — спросил он попутно.

— Натрудила с непривычки. Пройдет, только время нужно.

Раньше бы Аленка обязательно пожаловалась, чтобы усилить натиск на барина, но время с тетей Нюрой не прошло для нее даром. Старая мастерица щедро делилась секретами не только своего мастерства, но и умения обращаться с мужчинами. Они часами, сидя за пряжей, обсуждали, как та или иная баба из их деревни вела себя со своим мужем. Или как девицы пытались обратить на себя внимание парней. И тетя Нюра подробно объясняла Аленке — где они правильно поступили, а где ошиблись, и почему нужно было сделать иначе. Вот и сейчас вместо того, чтобы жаловаться, Аленка стиснула зубы и говорила, что все сможет сама… чтобы барин сам предложил ей помощь.

'-Если мужик не предлагает, то ты ему неинтересна, — наставляла ее тетя Нюра. — Тогда и навязываться не стоит.

— А если я хочу быть для него интересной? — спрашивала Аленка.

— Тогда надо привлечь его внимание, но позже и не напрашиваясь, а дразня'.

Прикосновения молодого господина были приятны девушке. Закончив осмотр ее руки, Роман Сергеевич задумался, после чего тяжко вздохнул.

— Ладно, взбить крем я тебе помогу, — Аленка мысленно возликовала, хоть и постаралась не показать этого. Даже наоборот:

— Не надо, барин, я сама должна, — пролепетала она со страхом.

И не от того, что парень рассердится, а потому что боялась, как бы он не согласился с ней и не отозвал свою помощь.

— Если ты продолжишь, то лишь сильнее руку забьешь себе, — покачал головой господин. — И когда торт собирать начнешь, она у тебя толком и двигаться не будет. Все труды свои испортить можешь.

Аленка мысленно воздала хвалу наставлениям тети Нюры. Работает! Больше отказываться она не стала и уступила место возле таза с будущим кремом господину. А сама стала размышлять, как дальше себя повести, чтобы не спугнуть неожиданный успех.

Вот вроде все учел, а того, что неподготовленный человек может руку повредить — нет. И ведь вижу, что девушка меня не обманывает. Да и запястье у нее уже красное и слегка припухло. Это мне благодаря тренировкам подобная нагрузка не страшна, а у нее с непривычки, да в таком объеме рука и не выдержала. Дальше если продолжит, то реально может более серьезную травму получить. Придется теперь самому с кремом разбираться.

Чтобы отец не ворчал на меня за нарушенное слово, я решил выполнить работу прямо на кухне. Если понадоблюсь ему — позовет, а узнает, где я — так и «отмазка» есть — контролировал работу. Но быть самодуром и заставлять Аленку делать торт несмотря на потянутое запястье я не хочу.

Взял стул, да и сел к стене, чтобы ни девушке, ни Марфе не мешать. Еще мне понравилось, что Аленка не жаловалась. Плюс ей. И сейчас — посидела немного, передохнула, да за красители принялась. Проверяет чашки, где они наведены, в печь иногда заглядывает, проверяет готовность коржа. Не сидит без дела, работает по собственным силам.

Места на кухне было мало, поэтому иногда она совсем рядом оказывалась. И в такие моменты то боком меня заденет, то ногой. Поначалу извинялась, но потом я махнул рукой, ведь понятно, что не специально это делает, и она перестала после каждого раза извинения просить.

Тут и Марфа на кухню вернулась, продолжила обед варить, и места совсем не стало. Аленке пришлось ко мне еще ближе подвинуться. Причем настолько, что в какой-то момент и вовсе она своей попой мне в плечо уперлась. А под сарафаном у нее — ничего. Только мягкое девичье тело. Я в это время порадовался, что у меня на коленях таз с кремом, который прикрыл мое возбуждение. Как же мне надоело, что нельзя просто с девушкой встречаться не только «чисто за руки держась», но и что-то более серьезное себе позволять. Приходится себя в руках держать, а я ведь не железный. А Аленка еще и поерзала попкой своей, что-то помешивая.

Крем я наконец закончил и решил поскорее ретироваться из кухни. Как раз и Марфа вышла, можно спокойно пройти будет, скрывая свой «конфуз» со вздутыми от возбуждения штанами. Отодвинул таз в сторону, а потом на подоконник поставил, который ближе всего был. Хотел уже встать, но тут девушка неловко повернулась, не нашла попой моего плеча, чтобы упереться, и спиной вперед полетела прямо ко мне на колени!

— Ой, — испуганно вскрикнула она, когда упала на меня.

Еле успел подхватить ее за спину, чтобы о шкаф не ударилась. И вот сидим мы: я на стуле, Аленка у меня на коленях с чашкой в руках, и мое «достоинство», что сквозь ткань упирается ей в «то самое» место. И надо же было такому случиться!

26 — 27 августа 1859 года

Вот чего я не ожидал, так это такой ситуации. А Аленка застыла, словно вкопанная, и даже не думает вставать. Ступор на нее напал. И у меня одна рука на ее спине, чтобы она не упала, лежит, вторую я машинально на бедро девушки положил, и между ног — «пожар».

Огромным усилием воли я подавил бурлящие гормоны и слегка потряс девушку.

— Ты как? В порядке?

— А? — будто только очнулась, вскинулась девка. — Д-да, — резкий кивок, после которого она попыталась подняться.

Если бы не моя помощь, ничего бы у нее не получилось. Но встала.

— Извините, барин, — прошептала она, густо покраснев. — Я не специально.

— Ладно, забыли, — махнул я рукой, сам не зная, куда деваться от стыда.

Резко встал, поправил штаны, чтобы не «парусились» и быстро ушел с кухни. Успокоиться надо, а то не ровен час, не смогу сдержать себя в руках.

Аленка провожала молодого господина ошарашенным взглядом. Она конечно всей душой желала, чтобы тот обратил на нее внимание, но уж точно не хотела, чтобы ее первый раз произошел вот так — волею случая. К счастью, одежда уберегла ее от непоправимого. Но девушка до сих пор ощущала, словно у нее между ног трется мужской орган барина. Щеки ее пылали, а сердце учащенно билось. Надо же… а ведь если бы не штаны Романа Сергеевича и ее сарафан, то не быть ей уже девицей.

Запоздалый страх накатил на Аленку. Возникла предательская мысль — а может, ну ее? Эту мысль — пойти в серальки? Но она ее тут же отбросила. Быть полюбовницей барина — это путь в свободные люди и богатство. А страх… он не от того, что она чуть девственности своей не лишилась, а от того — как она могла ее потерять. Вряд ли бы барин взял на себя ответственность, случись все сейчас. Нет, все должно произойти только тогда, когда он осознанно ее в полюбовницы примет. Тогда и результат будет. И хорошо, что господь уберег их от греха.

Придя к такой мысли, Аленка подумала о другом.

«А ведь барину-то я нравлюсь! Вон, как его естество на меня среагировало!»

Эта мысль придала Аленке воодушевление. Она на правильном пути! И все у нее получится. Главное — и дальше слушать советы тети Нюры, и никуда тогда Роман Сергеевич не денется. Ее будет!

— А я тебя потерял, — встретил меня в комнате Слава. И тут же заметил, что я слегка придерживаю штаны. — Что-то случилось?

— На кухне был, надо было проследить, чтобы с тортом не напортачили, — коротко ответил я.

Пока говорил, по спине пробежал страх, что меня «разоблачат», и от этого чувства все возбуждение как рукой сняло. Сразу же я руку и убрал. Слава даже ничего не заметил, переведя тему на иное.