— Я думала палку вставить, как вы в торте с фонтаном делали, — сказала она.

— Одной палки может не хватить, — покачал я головой и задумался. После чего предложил вариант получше. — Смотри, он у тебя круглый будет почти. При переноске может качнуться и упасть. На такой-то тонкой ножке. Для того чтобы это не случилось, ты четыре… нет, лучше пять! Пять колбасок испеки из теста для печенья. Они твердые будут, и при этом съедобные. Центральную, самую длинную, вместо палки используешь, как хотела. А четыре покороче — по бокам поставишь, как распорки, — я на пальцах показал, как это вижу. — Потом крем нанесешь цветной, или еще как украсить их можно. Поняла?

— Да, господин, — кивнула сосредоточенно Аленка.

— Хорошо. Когда коржи и эти «палки» испечешь — меня зови.

Теперь до момента сборки торта мне пока делать здесь нечего и можно вернуться к Славе, да узнать — чего он с выступлением придумал.

Приятель сидел в моей комнате с самым сосредоточенным видом над тетрадью. Что-то писал, чуть подумав яростно зачеркивал, после чего нервно грыз перо.

— Ты чего такой взволнованный? — с усмешкой спросил я его.

— Да ничего в голову не приходит, — признался он. — Даже думал, может прочитать тот стих, что ты у нас продекламировал, но не то место и время. А хочется удивить, причем приятно. Вот что твоей сестре нравится?

— Романсы, — пожал я плечами. — Но так-то я не особо много ее интересы знаю, — признался Славе. — Я же долго вне дома был на учебе. А как приехал, так и закрутился в делах. Не до того было, чтобы выяснять, что ей по душе.

— И что нам показать? — уныло спросил он, не особо надеясь на мой ответ.

Я вот тоже не знал, с чем можно выступить. Тут и так дел по горло, так еще и эта просьба-задание от мамы… И отказаться не получится. Все-таки день рождения у сестры, а не у чужого человека. Да и прав Слава, мне тоже не хочется что-то банальное показывать. И как на зло в голове пусто — ни одна песня про день рождения не приходит в голову. Если не считать Аллегровой, да «хеппи бёздей». Но это точно не поймут.

Вспомнилось, что Люда просила написать музыку на ее стихи. В принципе я могу попросить маму, чтобы она принесла творение сестры, но получится ли у меня? Не рискнешь, не узнаешь.

Мама была как раз у Людмилы, что-то ей объясняла. Но на мою просьбу отойти, отозвалась и через несколько минут принесла мне заветный листок. Надеюсь, Люда не заметила ничего. Во всяком случае, я маму просил сделать все незаметно.

И вот уже с ним я вернулся в нашу комнату.

— Давай думать, как вот это стихотворение показывать будем, — сказал я Славе, протягивая листок.

— А что это?

— Людмила сама написала.

Тот проникся и уже гораздо аккуратнее стал держать бумагу с заветными строками. Я же сходил за гитарой и принялся бездумно перебирать струны. Для начала просто настроил звук, а потом уже стал пробовать воспроизвести разные мелодии из будущего, чтобы понять — какое звучание лучше всего подойдет к строкам сестры. Слава прислушивался к тому, что я делаю, пока в какой-то момент не воскликнул:

— Вот! Вот это подходит!

Я удивленно посмотрел на приятеля. Тот был крайне взбудоражен. Похоже, ему пришлось по вкусу задание — подобрать мелодию под текст, и сейчас просто горел этой идеей. По его просьбе я повторил последний перебор, после чего он попросил слегка изменить его. Заменить один аккорд буквально. А потом именно Слава стал направлять меня, подсказывая, где лучше ускорить темп, а где придержать, в каком месте подойдет игра «перебором», а в каком — использовать «бой». И уже через час у нас получится черновой вариант мелодии для стихотворения Людмилы. Сам бы я так не сумел, а друг открылся с совершенно новой стороны. Вот уж у кого есть музыкальный слух!

— Тут бы добавить что-то мелодичное, — вздыхал он. — Фортепиано, или хотя бы дудочку обычную.

— У нас конюх хорошо на дудочке играет, — сказал я.

— Зови! — тут же махнул рукой парень.

Пожав плечами, я сходил за Митрофаном. Мужик слегка робел поначалу, когда Слава взял его в оборот, но только до момента, как начал играть. А вот потом они на диво быстро нашли общий язык. Слава «на пальцах» объяснял Митрофану, в каком темпе тот должен сыграть и в каком месте подключаться к мелодии, и стал нашим «дирижером». А когда мелодия окончательно устаканилась, он же взял на себя обязанность вокального исполнения. Итоговый результат мне понравился. Надеюсь, и сестра будет довольна.

— Завтра утром еще отрепетируем, и можно будет выступить, — подвел итог нашим трудам приятель.

Пока у нас наметился перерыв, я пошел проверить, как там идут работы у Михайло. Плотник уже успел снять бачок и даже проделать дырку в баке под крышей и сейчас вдвоем с еще одним мужиком они пытались закрепить трубу. Саму чашу унитаза они уже поставили. Самая большая сложность у них была в том, чтобы не поцарапать эту чашу. Я постоял, дождался, когда они все-таки воткнут трубу, и уже после этого стал спрашивать:

— Проверил, насколько труба длиннее положенного?

— Только воткнули, барин, — смахнул пот мужик. — Щас Фома наверх залезет и посмотрит. А там ужо и будем думать, сколько отпилить надобно.

— Как трубу установите, подумай вот над чем — надо бы стенку дополнительную здесь поставить. Чтобы отгородить пространство за чашей от остальной пристройки. И труба тоже с той стороны должна оказаться, чтобы ее не видно было. Лишь выемку оставь для доступа к крану. Можешь еще дверцу в получившейся нише сделать, чтобы туда убрать что-нибудь можно было. Ту же швабру к примеру или тряпки какие.

— Доски нужны для этого, барин, а у меня их нет, — развел руками Михайло.

— Ладно, придумаем что-нибудь, — нахмурился я.

Эх, как легче было, когда лесопилка работала! Ну да ладно. Пока пусть саму систему слива сделают, чтобы унитаз работал, как положено. А насчет декора пристройки позже подумаем.

«И чего я сам с этим парюсь? — вдруг пришла ко мне мысль. — Украшение — больше женское дело».

Тут же я и пошел к маме. И уже ей объяснил свою придумку с нишей в туалете, чтобы и трубу скрыть, и чтобы на унитаз что-нибудь постелить. А то сама чаша холодная, застудить себе все можно, пока на ней сидишь. Ну и просто облагородить пристройку внутри. Мысль маме понравилась, по ее глазам загоревшимся вижу. Вот и хорошо! Пускай займется внутренней отделкой, а я на другом сосредоточусь.

Тут меня и Аленка позвала. Тесто она уже замесила и даже в печь успела отправить. Пора было заняться кремом, да глазурью.

Аленка устала. Не так она себе представляла свою работу в поместье. Нет, она конечно понимала, что без дела ей сидеть не дадут. Но все же девушка надеялась, что хотя бы свободная минутка у нее будет. И до сегодняшнего дня так и было. Марфа и сама хорошо справлялась с делами по кухне, Аленке только и оставалось, что по мелочи помогать — воды наносить, посуду помыть, помочь накрыть на стол. Ничего серьезного и уж тем более не отнимающее много времени. Но сегодня…

Как же у нее уже болели кисти от того, сколько ей пришлось замесить теста! А ведь впереди еще крем делать, где тоже придется поработать рукой не меньше. И Марфа тут ей не помощница — она обед для господ готовит. По словам кухарки, в прошлый раз Роман Сергеевич лично торт делал, да и сама барыня немного помогала. Аленка очень хотела, чтобы и сегодня молодой барин был здесь, с ней, чтобы предложил ей помощь в столь непростом деле… Увы, это казалось лишь мечтами.

Но вот наконец тесто готово и пора звать господина, как он и приказал.

Все мысли о том, чтобы совратить его, во время работы вылетели из головы девушки. Тут бы на улицу выйти, да на лавочке посидеть. Куда уж флиртовать-то? Однако именно усталость направила мысли Аленки в нужную, как она посчитала, сторону. Свое старание она уже показала. Так почему бы не сделать так, чтобы барин увидел в ней не только служанку, но и слабую девушку, нуждающуюся в помощи?