— Именно так, госпожа. Их слуги говорят, что вся семья отправилась в Царицын — на помолвку старшего сына, Романа Сергеевича.

Сердце Кристины пропустило удар.

— Ты уверен? — переспросила она. — Они не могли перепутать?

— Что мне сказали, то вам и передаю, — даже чуть обиженно отозвался мужик.

«Роман… помолвлен?» — забилась в ее голове лишь одна мысль. Видя, что молодая барыня ушла в себя, слуга поспешил удалиться. Кристина даже не заметила этого, да и не до слуг ей стало. Неужели все ее усилия пошли прахом? То, что началось как соперничество с кузиной, потом переросло в некий азарт и нежелание остаться старой девой, в итоге привело к тому, что Кристина уже считала Романа своим. Пусть он пока от нее бегает, но Уварова не сомневалась, что сможет изменить мнение о себе у парня и добьется того, что он сделает ей предложение руки и сердца. А он…

— Нашел другую, — прошептала Кристина.

Первоначальное потрясение переросло в злость. И зачем она, получается, вообще пыталась подружиться с его сестрой? Узнать, что ему нравится? Улыбалась ему, в конце концов?

— Сволочь! — прошипела девушка. — Ненавижу!

Обида от того, что выбрали не ее, и даже не Валентину, накатила на девушку. При мыслях о кузине, Кристина злорадно улыбнулась и пошла искать сестру. Не только же ей страдать!

Та сидела в зале и что-то читала. Посмотрев на безмятежное лицо Валентины, Кристина желчно усмехнулась и громко сказала:

— Ну что, сестрица, не видать нам больше Романа.

Валентина встрепенулась и с недоумением посмотрела на девушку.

— О чем ты говоришь? Что-то случилось?

— Еще как случилось, — кивнула Кристина, с удовольствием наблюдая, как на лице кузины появляется страх. — Ромочка женится! — язвительно заявила она.

— Ч… что? — прошептала Валя, отложив книгу.

— То, что слышала. Только что слуга сказал, что все Винокуровы уехали на помолвку Романа с какой-то девицей. Хотя, почему с какой-то? Помнишь тех близняшек? Расфуфыренные такие, у них еще отец офицер?

Валентина механически кивнула.

— Наверняка одну из них выбрал. А вторая ему на сдачу достанется, — продолжала пылать ядом Кристина. — А кто поймет, что он сразу с двумя-то? Они ж одинаковые. И помнишь — одна из них заявляла, что у них один муж на двоих будет? Вроде и в шутку, но может быть всерьез? Вот и повелся Ромочка…

— Прекрати, — попросила Валентина, а у самой девушки на глаза наворачивались слезы. — Это неприлично, так его называть.

— Пф, — фыркнула Кристина. — А прилично нам ложные надежды давать? Мы тут перед ним чуть ли не на цыпочках ходим, а он…

— Он ничего нам не обещал, — покачала головой Валентина, еле сдерживаясь, чтобы не разреветься. — Помнишь же — он сразу сказал, что помолвки с нами не будет. Это мы сами… напридумывали…

Дальше сдержаться она не смогла и все-таки разревелась. И тут же убежала в их комнату, чтобы скрыть свои слезы от посторонних.

— Что здесь произошло? — выглянул из своего кабинета Леонид Валерьевич.

Тут он заметил в слезах убежавшую Валентину и строго посмотрел на Кристину.

— Что ты ей сделала?

— Да ничего, — фыркнула девушка. — Сказала правду.

— Какую?

— Что Роман больше нам не достанется. Вся их семья на его помолвку на днях убыла из поместья.

— Вот как… — протянул мужчина и со вздохом посмотрел туда, где скрылась его племянница. — Может, оно и к лучшему, — пробормотал он. Потом посмотрел снова на дочь и добавил. — Тебе стоить ее утешить, а не давить.

— А меня кто утешит? — взвилась Кристина. — Я ведь тоже хотела… — ее губы задрожали. — Вам что, всем плевать на мои чувства?

— Нет, что ты… — тут же сдал назад Уваров. — Но все же, вместе вам будет легче принять эту новость, чем ссориться друг с другом из-за этого.

Кристина лишь снова фыркнула, гордо задрав нос. Но спорить больше с отцом не стала и пошла в их общую с Валентиной комнату. Утешать ее она конечно не будет, но можно ведь и просто насладиться видом зареванной кузины. Потому что Кристина всеми силами пыталась отогнать от себя чувство, что и ей тоже больно.

Поместье князя Белова

Дарья Дмитриевна молча сидела в кабинете умершего мужа и размышляла, что ей делать теперь. Супруга она давно не любила. Да и странно было бы иное, когда тот не только волочится за каждой юбкой, тем более крестьянской, и в грош не ставит ее собственное мнение. В какой-то момент женщина просто махнула рукой и словно плыла по течению. Она даже пробовала сама завести любовников, вот только в отличие от мужа телесная близость ее не прельщала. Лишь духовная. Потому она перешла на переписки. Получать стихотворения и признания в любви княгине было во сто крат приятнее, чем чувствовать мужские руки на собственном теле. Возможно причина опять же в муже. Тот ей был откровенно противен, и невольно такое же отношение женщина переносила на иных мужчин. Лишь в переписке она могла абстрагироваться от этого чувства и ощутить себя желанной. Но сейчас…

Вчера граф Свечин доставил тело ее мужа и был при этом изрядно напуган, хоть старался и скрыть свой страх за почтительностью и этикетом. Со слов графа, у мужа случился приступ удушья грудной жабой. Так ли это — остается лишь гадать. Поблагодарив Константина Васильевича, что взял на себя труд лично доставить тело ее супруга, женщина проводила графа. А вот сама почувствовала растерянность. Как бы она не относилась к мужу, но все дела он вел лично. Дарье Дмитриевне никогда не приходилось думать о хозяйстве и о том, как идут дела в их поместье. А сегодня с утра она приняла тот факт, что Григорий умер, и рискнула зайти к нему в кабинет. Сделать то, что всегда было для нее под запретом.

Просматривая бумаги на его столе и заглянув в сейф, женщина пришла в ужас. Особенно после того, как нашла расписку о долге их семьи перед Винокуровыми аж в восемь тысяч рублей! Стало понятно, с чего вообще у Григория мог случиться приступ. Вот только… странная это была расписка. Погашение долга за поджог лесопилки. Ее муж конечно не ангел, но опуститься до такого? Все это требовало тщательной проверки. К тому же — почему Григорий вообще поехал к графу? И чего хотел от него. Вопросы, ответы на которые ей лишь предстоит узнать.

— Гриша, Гриша, — протянула она. — Не жил ты хорошо, и кончил плохо. Устинья! — крикнула она служанку, за которой не раз замечала, что она способна ответить почти на любой вопрос, но при этом на диво молчалива сама. — А ну-ка, рассказывай, чем мой муж в последние дни занимался?

16 — 17 августа 1859 года

Отец вчера вернулся от Алдонина под изрядным градусом, как и ожидалось. Дождь на улице так и не прекратился, перейдя в мелкую морось. Мерзкая погодка. Но и дальше оставаться в гостях не было никакого смысла. Дома дел хватает. Я смотался до порта, договорившись с Саввой Глебовичем об установке на мою яхту ограждения по предложенному им варианту, и домой мы отправились уже на тарантасе. Да уж, отвык я от тряски в нем. Дороги к тому же развезло от грязи и пару раз нам даже пришлось выходить, чтобы лощадь под руководством Митрофана смогла вытянуть наш транспорт из грязевой «ловушки». Я в этот момент крепко задумался о том, где бы найти резину или ее заменитель. Да и вообще обновить наш транспортный парк. Те же кареты уже и рессоры имеют, пусть и не все, изрядно смягчающие тряску. Опять же, какой-нибудь обогрев внутрь было бы хорошо получить. Иначе зимой мерзнуть будем во время пути.

Когда мы проезжали по землям князя Белова, то обратили внимание на поминальный звон колоколов в их церкви и траурную процессию. По приказу отца Митрофан сбегал до ближайших крестьян и вернулся с ошеломляющей новостью:

— Князь преставился, — выдохнул он. — На днях привезли его от графа Свечина. Сам граф и привез. Ходят слухи — грудная жаба его придушила.

Мне это выражение было неизвестно, поэтому я осторожно расспросил, что оно означает. Оказалось, инфаркт. Не выдержал Григорий Александрович свалившихся на его долю испытаний. И вроде бы — какая нам разница? Наоборот, хорошо, что такой враг в иной мир отошел. А другом он нам точно в ближайшей перспективе не стал бы. Но вот как теперь быть с распиской, по которой он нам денег должен?