Тот как-то механически кивнул и ушел в себя. Да уж, зацепила мужика эта новость. А я его обрадовать хотел, что может больше не бояться за девушку. Мне отец рассказал, как он сорвался к ней со стройки, стоило узнать, что князя выпустили. Ну ладно, сделал хорошее дело, пора и дальше ехать.

Дарья Дмитриевна встретила нас в траурном одеянии. Поздоровавшись, мы принесли ей соболезнования, после чего она пригласила нас в зал. Зеркала везде были занавешены. Слуги перемещались по дому, словно тени и тоже одеты были в траур. Атмосфера мрачная, но другой тут и быть не могло. Все-таки — хозяин дома умер.

Но долго осматриваться не было времени, потому что почти сразу отец перешел к цели нашего визита.

— Понимаю, что вы лишь входите в дела вашего поместья, — начал папа, — потому не будем вас задерживать. Ваш покойный муж написал расписку о том, что выплатит в нашу пользу в течение месяца восемь тысяч рублей ассигнациями. В качестве возмещения ущерба за сожженную лесопилку. Вы видели ту бумагу?

— Да, — глухо ответила немолодая уже женщина. — Вы хотите подтверждения мной взятых моим мужем обязательств? — спросила она напрямую.

— Да, — кивнул папа. — Не хотелось бы, чтобы меж нами возникло недоразумение.

— Расписка дана, — вздохнула она. — И пусть доказательств вины моего мужа нет, но оспорить ее я не смогу. Поэтому не сомневайтесь, я приложу все силы, чтобы выплатить вам по счетам.

Я видел, что отцу было неловко требовать с женщины какие-то деньги. Тем более что она-то формально ни в чем не виновата. Вот только это не имеет значения. В Роду все отвечают за всех. Это я успел осознать в полной мере. И достижения отдельных членов семьи и их провалы — все это влияет на репутацию рода в целом. Как и материальные взлеты и падения.

Получив заверения от Дарьи Дмитриевны, что мы можем не беспокоиться о выплате долга Белова, мы поспешили откланяться. Атмосфера в поместье соседей была удручающей, и задерживаться здесь не хотелось совершенно. Нас еще дома дела ждут. Надо того же Кувалдина предупредить, что скоро его бригада за возведение лесопилки примется. Дубов при встрече переписал мне все параметры фундамента будущего здания, когда оставлял чертеж у себя. Вот и дам задание Кузьме Авдеичу о начале его постройки. А там уже и кирпич для стен должны подвезти. И мне снова надо бы в Дубовку скататься. Яхту забрать, Савва Глебович обещался за два дня все в ней завершить, да материала для пристройки прикупить. Ну и Настю было бы неплохо навестить тогда уж. Надо же развивать наши отношения.

17 — 19 августа 1859 года

— Дарья Дмитриевна, чаю? — спросила женщину служанка.

— Нет, Устинья, оставь меня, — покачала головой барыня.

С тех пор, как Белова стала вникать в дела покойного мужа, немолодая служанка стала настоящим кладезем сведений для женщины. И невольно ее статус среди прочих слуг возрос. Дарья Дмитриевна чаще обращалась именно к Устинье по какому-то вопросу или передавала через нее распоряжения для иных слуг. Вот та и стала позволять себе некие «вольности» в виде самостоятельной инициативы. То чаю предложит, то старост деревень опросит еще до того, как княгиня успеет такой приказ отдать. Но сейчас Беловой было не до нее. Из головы не выходил разговор с Винокуровыми. Да, Дарья подтвердила обязательства мужа перед ними. А разве могло быть иначе? Расписка составлена верно, заверена стряпчим, и в ней не говорится, чтобы обязательства Григория перед соседями теряли силу из-за его смерти. А значит, его долг перешел теперь на нее саму. Вот только денег в поместье, тем более таких, не было. Попросить рассрочку? Так она и думала сделать, пока не поговорила с Винокуровыми. То, что они приехали на следующий день после похорон и первым делом уточнили про долг, лучше любых слов сказало женщине — не пойдут они на уступки. Даже спрашивать бесполезно. Так что же делать-то?

Если не выплатить долг, то Сергей Александрович имеет полное право обратиться в суд. И выиграть его, что повлечет за собой насильственное взимание платы. Через ту же продажу земель к примеру. На это женщина пойти не могла. Пусть муж умер, но у них остались еще трое детей. Сейчас их нет в поместье, да и со своим отцом они не ладили, и узнают о его смерти не скоро. Однако они наследники. Лишать своих детей наследства — последнее, что хотела бы Дарья Дмитриевна.

От тяжких дум у нее разболелась голова.

— Как бы не слечь, как Гриша, — прошептала она со страхом.

Тут же вспомнился граф Свечин, привезший тело ее мужа. Со слов Устиньи княгиня знала, что именно граф подбил ее мужа на авантюру с поджогом. Это именно ему нужно было лишить Винокуровых их промысла. И потому Григорий и отправился к Свечину — потребовать разделить с ним полученные убытки. И женщине не приходило ничего иного, как поступить также. Вот только…

— А не мог ли граф подмешать что-то Грише, чтобы его удар этот хватил? — потрясенно прошептала она.

Все сразу будто встало на свои места. Григорий смог надавить на графа, и тот решил избавиться от уже не нужного ему человека. Теперь-то и свидетелей нет их сотрудничества. Не считать же за таковых слуг, которые и не слышали никогда их сговор? А обрывки фраз в счет не пойдут.

— Вот только пусть он сам ко мне едет, — решила Дарья Дмитриевна. — Устинья!

— Да, барыня, — тут же, словно стояла под дверью в комнату, появилась служанка.

— Принеси мне бумагу и перо. Я хочу написать письмо графу Свечину. Потом надо его доставить — незамедлительно!

— Все будет исполнено, — поклонилась Устинья.

«Вот так. Поговорю-ка с Константином Васильевичем. Он виноват, он пускай и платит!»

Домой я возвращался с чувством облегчения. Все же очень гнетущая атмосфера в поместье Беловых сейчас. Но визиты к соседям на сегодня не закончились. Правда когда мы вернулись, посетили уже нас.

— Леонид Валерьевич, — поприветствовал я мужчину, который в гостиной разговаривал с мамой.

— Сергей Александрович, Роман Сергеевич, — встал с кресла и поздоровался Уваров. — Прошу прощения, что я без предупреждения. Просто хотелось поздравить вас с помолвкой, — это он уже мне.

— Благодарю.

Что интересно — приехал он один, без своей дочери и племянниц. Но оно и понятно, мало ли как те отреагировали на то, что упустили столь желанную «добычу». А вот сам Леонид Валерьевич смотрел на меня спокойно и даже доброжелательно. Я в тайне боялся, что помолвка с Настей может испортить наши отношения, но к счастью — эти страхи оказались беспочвенными.

— Ольга Алексеевна, — почтительно склонил голову в сторону мамы Уваров, — поведала удивительные новости последних дней. Надо признать, я совершенно выпал из жизни и буду благодарен, если вы, как участник этих событий, прольете свет на них.

Тут и догадываться не нужно, что он имеет в виду. Поэтому в течение следующего часа я рассказывал все перипетии истории с князем и дуэлью. Далеко не все, лишь то, что и так известно остальному светскому обществу. Затронули также мы и тему скоропостижной кончины князя Белова.

— На все воля Божья, — так прокомментировал это Уваров. — Раз так случилось, значит, Его терпение подошло к концу.

Не ожидал таких слов от помещика. Скорее какому священнику они ближе. Однако надо учитывать, что сейчас люди более набожны, чем в будущем. Вон и отец с мамой согласно кивают, полностью разделяя мнение Леонида Валерьевича.

Тут я вспомнил еще об одной новости.

— Кстати, а ведь у нас появился новый сосед, — сказал я Уварову.

Вот только удивил я не только его, но и маму. Оказалось, что Губин ничего не сказал родителям о подарке князя, а отец не стал делиться с мамой подробностями уже нашего с ним разговора на эту тему.

— Вот как, — протянул Леонид Валерьевич. — Что ж, благодарю за сведения.

— Скажите, — когда возникла пауза в разговоре, вдруг вмешалась Люда. До этого она мышкой сидела вместе с нами, внимательно все слушая, но сейчас не выдержала и решила задать свой вопрос. — А Кристина… она еще придет ко мне?