— Никак нет, ваше высокородие!

— Вы спросите: «За какие грехи её сослали к нам?», а я отвечу: «Не ваше, салаги, дело!» Улыбайтесь и радуйтесь, потому что курсантка Тобольская принесла вам выходной. Только сегодня и только в виде исключения, чтобы показать гостеприимство факультета «Княжеских войск», вместо пяти кругов на полосе препятствий бежим три, отрабатываем на партнёре серию ударов по схеме «один-двадцать» и остаток времени свободны заниматься, чем пожелаете. Хоть приседаниями, хоть отжиманиями, хоть мытьём полов в раздевалке. Итак, кто расскажет принцессе, что значит «один-двадцать»?

— Товарищ подполковник, — я обратилась к инструктору без разрешения, — не называйте меня принцессой, пожалуйста, это непедагогично. Или делайте реверанс.

Честно, уже достали эти клички. Обнулённая, кровавая язычница, кувалда, куколка, фиг знает кто ещё, а теперь вот принцесса. Я сама не святая и тоже грешу прозвищами, но я-то не уважаемый преподаватель с лычками подполковника.

— Как скажешь, принцесса. — Белоярский, дичь бесцеремонная, сделал неуклюжий реверанс. — Курсант Киренский, давай ты.

Названный парень вышел из строя и без заминки отрапортовал:

— Схема «один-двадцать» — самая простая разновидность поединков на открытой местности. Представляет собой двадцать атакующих ударов по противнику доминантной стихией не ниже четвёртого ранга, но не выше ста эсс-джоулей силы.

— Слово в слово! — похвалил инструктор. — Есть добровольцы в пару к принцессе?

Вперёд шагнули все двадцать три курсанта.

— Рейтинг в поединках с ней начисляться не будет.

Двадцать два курсанта вернулись назад, остался лишь Надир. Белоярский кивнул ему, утверждая назначение, и щёлкнул пальцами:

— Задача поставлена, господа стражи. Приступить к выполнению!

Чисто физически здесь ещё и дамы, но стражи-девушки не обижаются на такую ерунду. В Военном институте всё просто: хочешь быть дамой — носи платье, а не доспех.

Длина «беговой дорожки» составляла не менее семи сотен метров полноценного комплекса препятствий, предназначенных для тренировки силы, ловкости, слаженности действий, эсс-подготовки и прочих радостей будущего солдата, желающего получить максимальную нагрузку на все мышцы тела за короткое время. Траншеи, лестницы, брёвна, мосты, стены, трубы, горки, мишени и, спасибо затяжным дождям последних дней, море отнюдь не лечебной грязи.

— Хорошо, что не все принцессы боятся испачкаться, — тихо проворчала я.

Бравые третьекурсники с завидным энтузиазмом ринулись вперёд, словно в награду их ждёт горячее какао, а не мытьё полов в раздевалке. Хотя понять их можно: на замыкающих летела вся грязь, поднятая первыми.

— Держись за мной, Вася, — посоветовал Надир. — Особо не спеши. Три круга — марафон, а не спринт, тут главное не тормозить, даже когда бьёшь по мишеням. Белоярский всё видит. Одна остановка — и круг бежать заново. Оно тебе не надо, поверь.

Верю.

Первый круг дался мне относительно легко. Лесенки, брёвна и верёвки воспринимались этаким вариантом зарницы, поэтому с непривычки я оставила на нём добрую половину сил и задора. На втором круге, когда «беговая дорожка» превратилась в сплошное месиво, а перекладины покрылись слоем скользкой грязи, стало заметно хуже. К таким нагрузкам жизнь меня определённо не готовила. И на финальном круге накатила дикая усталость, которой не бывало даже после спаррингов с Красноярским.

Я с завистью смотрела на бегущего чуть впереди Надира. Он будто в парке гуляет! И, похоже, ему нравилось здесь всё, включая дождь. Им всем нравилось, а в первую очередь Белоярскому. Улыбчивый подполковник восседал на вышке, словно спасатель на пляже, и зорко следил, чтобы никто не халявил.

Как выяснилось, механические препятствия не самая сложная часть полосы. Голо-манекены — вот настоящая трудность. Мало того, что понатыканы едва ли не через каждые пять метров, так ещё ненастная погода снизила интенсивность их сияния, маскируя под призраков. И ведь ни одного нельзя пропустить! Благо, бить их можно любым ударом эссенции либо с дистанции, либо контактно.

Понятно, чего добивался Таганрогский, отправляя меня к стражам. Тут не надо думать, только действовать на автомате. Определённый смысл в этом есть — в конце концов всё должно свестись к наработке правильных рефлексов.

— Что теперь? — Я спрыгнула с последней перекладины точнёхонько в центр очередной лужи, забрызгав Надира грязью с головы до ног. Как это ни странно, но у меня открылось второе дыхание. — Поединок?

— Прямо сейчас!

Самаркандский начал с классического дистанционного удара ВЗ-4-20-5 «Полёт бабочки». Я закрылась щитом и тут же контратаковала ВЗ-5-10-5 «Цитаделью». Сюрпризом атака не стала; мы последняя пара, кто вступил в бой.

— Как же я скучал по нашим совместным занятиям. — Надир резко сократил дистанцию, сделав высокое сальто на последних метрах.

— Взаимно!

Я предвидела, что он ударит сверху, и блокировать не стала. Вместо этого резко скользнула вправо и низко пригнулась. Волна эссенции прожужжала над головой, срезав капли дождя. Земля под ногами была предательски скользкой, но инерция работала на меня. Не выпрямляясь, ответила подсечкой.

Надир ловко подпрыгнул, так же избежав удара. Вопреки ожиданиям, подниматься я не стала. Резко оттолкнулась рукой от земли, совершила быстрый поворот на одной ноге и одновременно взмахнула клинком по дуге снизу вверх. В глазах парня мелькнуло удивление. В последний момент он успел перевернуть оружие, и наши клинки встретились блоком. Сверкающая эссенция стихии ушла в стороны горячим ветром, задев нас по касательной.

Надо признать, друг многому успел научиться у стражей, но и я не стояла на месте. Если в прошлом учебном году разница между нашими навыками практически не ощущалась, то в этом от неё уже не отмахнуться. Я банально сильнее в эфирном плане, и не потому, что нахожусь на пятом ранге, а Надир на четвёртом. Мой потенциал изначально выше. И всё же пару раз Самаркандскому удалось пробить щиты и весьма чувствительно врезать мне ВЗ-4-6-17 «Ласточкой». У него редкий талант посылать эссенцию в цель так, чтобы она била в одну точку, а не рассеивалась по площади. В симуляторах, где нет ограничения на силу ударов, его снайперские ВЗ- доставят сопернику нехилые неприятности!

Сколько у меня осталось попыток? Вроде ещё две.

— Вообще-то одна, — поправил Надир и вдруг уставился на меня с подозрением: — Это что сейчас было? Не сочти за дурака, но я будто услышал голос у себя в голове. Странный такой, безликий и точно не мой.

Я опустила клинок.

«Значит, ты меня услышал?» — подумала уже целенаправленно, изо всех сил стараясь удержать правильный настрой.

Надир медленно кивнул.

— Как такое возможно?

— Техника телепатии. Вернее, её зачатки.

— Немного пугающе с непривычки, знаешь ли. Будто глас свыше или шизофрения. Аж мурашки по коже!

— Есть такое, — согласилась с ним. — Я занимаюсь всего ничего и пока не могу передавать мысли намеренно и стабильным потоком, только спонтанными всплесками в случайный момент. Признаться, пару раз едва не нарвалась на конфликт, поэтому и не хотела хвастаться. Нечем ещё.

— Хм. Попробуй ещё что-нибудь подумать.

«Водяной волк — самый крупный представитель стихийных псовых. Длина около двух с половиной метров, высота в холке до полутора метров, цвет кипенно-белый».

Склонив голову набок, Надир застыл на несколько секунд.

— Нет, ничего.

— О том и речь, — разочарованно махнула рукой. — Практиковаться нужно.

— Как в любом деле, — кивнул парень. — Если хочешь, можешь тренироваться на мне. Будет даже интересно.

Я лукаво сощурилась:

— А не боишься услышать чужой голос в голове в самый непредсказуемый момент?

— Когда бы я чего-то боялся, эй? — запротестовал он.

— Даже не знаю, — загадочно улыбнулась в ответ. — Это ведь не у меня на доспехах выбита арабская вязь с защитой от шайтанов. Мне бы это помогло, серьёзно, но вряд ли тебе понравится отвлекаться.