«Передай немцу отмену операции», — мысленный голос Зэда прозвучал неестественно ровно.

С невозмутимым видом он взирал на пульсирующие линии круга. Эссенция псионики текла по ним вхолостую, словно показывая, что ей здесь больше нечего делать. Её колоссальный объём притягивал меня, будто магнит.

— Ты точно не можешь?.. — с надеждой заикнулся кузен, но Зэд не дал ему договорить:

«Могу, но не стану. Он», — кивнул на тело, — «умер от сердечного приступа, а не клинка. Какой смысл реанимировать, если его организм всё равно не выдержит новой души? Только улику оставим».

— Дьявол!

Ещё раз пнув несчастного покойника, Игрек несколько раз повернул заводную головку карманных часов с вычурным орнаментом и утопил её в корпусе. Помнится, точно такая же побрякушка была у фрица, когда он обхаживал Кристину в «Розе мрака». Особые хронометры — непреложный атрибут «Смертельного союза».

Всё происходящее было таким настоящим, что мне захотелось закричать.

Это не фантазия нокаутированного мозга, а реальность. Мой кузен Александр и мистер Фиолетовые Глазки прямо сейчас собирались провести ритуал над очередным беднягой и сделали бы это, не умри он сам.

Как такое возможно?

Словно почувствовав мой ужас, Зэд внезапно встрепенулся, я уловила в его переменившихся эмоциях... страх?

«Это она!»

— О чём ты? — нахмурился Игрек.

«Василиса. Она здесь. Я чувствую её присутствие».

— Не городи ерунды.

«Мы с ней связаны. Ты не понимаешь».

— Связаны? Опять ты со своей чушью, надоело.

В эфирном нечто невозможно сделать успокаивающий вдох-выдох, поэтому мне пришлось воспользоваться старой доброй силой самовнушения. Всё хорошо. Меня тут нет. Чувствовать некого.

Вроде помогло. Ещё несколько мгновений Зэд прислушивался к пустоте, затем расслабился и раздражённо фыркнул.

— Твоя одержимость Василисой переходит все разумные границы. — Игрек в недовольстве покосился на товарища. — Оставь её в покое.

«Не указывай мне».

— А я буду! Из-за твоей маленькой самодеятельности с нападением на её машину мы потеряли Тобольского. Князь в разы усилил бдительность, увеличил штат охраны и перестал доверять половине партнёров. Подозрение пало даже на меня! Нет, подобраться к нему больше не получится...

«Какая жалость».

— Оставь сарказм при себе. Голос Тобольской губернии один из самых весомых в Парламенте, и теперь он потерян.

«Один из», — парировал Зэд, — «но не единственный».

Игрек неприятно усмехнулся:

— Знаешь, а ведь я до сих пор не простил тебе провал с Василисой.

«Разве это я пропустил время убийства второй жертвы? Вина на немце».

— На вас обоих, — поправился мой кузен. — Теперь она битая карта. Новый более-менее сильный ритуал гарантированно её убьёт, даже ты не воскресишь, поэтому в который раз повторяю: забудь о девчонке.

Зэд зашипел гадюкой, фиолетовые глазища засверкали живыми молниями:

«Забыть? О нет! Наша связь не прекратилась — Василиса до сих пор вытягивает из меня эссенцию! Если она возьмёт ещё ранг...»

— Она не возьмёт, — от уверенности Игрека сводило зубы. — Обнуление поломало эсс-систему моей дорогой сестрицы-тигрицы, теперь она слабый практик. Пятый ранг — её потолок.

«Пятый ранг в любой другой стихии, ты хотел сказать, но не в псионике. Эссенции разума плевать на эсс-систему».

— Обойдёмся без лекций, ты меня понял.

С тяжёлым вздохом Александр опустился на корточки возле тела и принялся обшаривать его карманы. Вытащил кошелёк, мелочёвку, снял перстень и часы, а пиджак намеренно порвал в нескольких местах. Это не мародёрство, а постановка, чтобы выбросить бедолагу в какой-нибудь подворотне. Пусть полиция видит лишь жертву грабежа, умершую от страха и больного сердца.

«Ты хоть представляешь себе, гайдзин, сколько кровавых ритуалов провёл мой род, чтобы достичь высот в псионике?»

— А Василисе понадобился всего один.

«Потому что она воровка!» — натурально зарычал Зэд.

— Не заводись, — кузен примирительно поднял руку в чёрной перчатке. — Такой высокий ранг, а что реально полезного ты умеешь? Воду и ту не в состоянии поднять.

«Моя истинная сила в ритуалах», — холодно произнёс псионик. — «Мой род испокон веков предрасположен к Высшим практикам Крови — это крайне редкий дар, доступный лишь избранным. Через них мы не просто наделяем других силой — мы перекраиваем саму ткань реальности, открывая пути, о которых обычные умы даже помыслить не смеют!» — Он резко сжал кулак, и в воздухе на миг вспыхнул фиолетовый огонёк. — «Это я — я! — наделил немца даром ходить в отражённый мир! Без меня он бы так и остался слепцом, бредущим в потёмках, не подозревая, что за зеркальной гладью скрывается целая вселенная! Таких, как я, можно пересчитать по пальцам».

— Ясно с тобой: в доме кузнеца нож деревянный, — с едва уловимой жалостью протянул Игрек и вернулся к серьёзному тону: — До выборов Великого Князя осталось недолго, а там посмотрим. Пока же не береди Василисе память своим вмешательством. Считай это приказом! У неё амнезия обнулённого, но этот феномен слишком мало изучен, чтобы рисковать. Вдруг девчонка вспомнит, кто затащил её на ритуал? В ту ночь она угрожала сдать меня отцу. Одно её слово, и Тобольский отрежет голову не только обидчику своей дочурки, но и всем причастным.

Фиолетовые глаза псионика сузились в щёлочки. Спорить он не стал, но дичь меня заклюй, если согласился!

— А теперь помоги оттащить тело...

Зэд провёл ладонью по символу стихии разума. Фиолетовые линии круга начали медленно гаснуть, а вместе с ними странное видение...

~

Над ухом неприятно попискивала механика. Пахло нагретым металлом и каким-то лекарством с нотками мяты. Я открыла глаза и первым делом увидела шеренгу синих светодиодов клешни псимодуля, плывущих по контуру. Здравствуй, кабинет функциональной диагностики, давненько не виделись.

Ощущения от пережитой сценки заметно притупились, словно она была сном, но обманываться глупо. Прямо в тот момент, когда мы с Мартой сошлись в поединке, язычники Латинского Трио пытались провести ритуал...

Резкий скрип стула вынудил меня отложить анализ видения на более уместное время и заняться настоящим.

Неловким движением убрала пищащую клешню от себя подальше и попробовала встать. Не вышло. Расплывались не только диоды, но и всё вокруг.

— Постарайся не шевелиться хотя бы полчаса, Василиса, — раздался голос Вэла. — Я вколол тебе транквилизатор и несколько стабилизирующих препаратов, они ещё не подействовали.

— Как в старые времена, — пробормотала больше для самой себя. — Доброго времени, ваше высокоблагородие. Долго я здесь лежу?

— Дольше, чем мне бы хотелось.

Валерий Асбестовский крутанулся на стуле и, сложив руки на груди, принялся постукивать пальцами по локтям. Видеть курсантку Тобольскую на медицинской койке ему не нравилось ни раньше, ни сейчас. Мне, собственно, тоже не улыбается быть в роли чёртовой дамы в беде.

— Судя по данным псимографа, у тебя даже не сотрясение, а ушиб головного мозга лёгкой степени. Что последнее ты помнишь?

Ритуальный круг, но ответила в соответствии с ожиданиями:

— Хищный оскал Мартышки... Простите, я хотела сказать, Марты Самарской, когда она запустила в меня ЗМ-7-46-14, не знаю, как его сигнатуру называют в миру.

— «Клеймо ведьмы». Это хорошо.

— Сильно вряд ли!

— Я про твою память, — коротко улыбнулся Вэл. — Ретроградной амнезии нет, положительный признак, быстрее восстановишься. Но освобождение на остаток дня и две ближайшие тренировки у Таганрогского я тебе всё равно выпишу. Только не спорь, — добавил на упреждение.