— Не наговаривай на неё, Саш, — так же тихо отозвалась Ясвена. — Она не боли боится, а позора. Моно-практику воздуха подорожником лечиться и то надёжнее, но где его взять?

— Что ж она заранее-то не запаслась? В её губернии такого добра навалом.

— Ты у меня это спрашиваешь?

— Ну, ты хотя бы ответишь, Яс.

С дерзостью глядя прямо на меня, Саша намеренно резанула своё запястье сильнее положенного и кончиком языка слизнула каплю крови в уголке царапины. Её глаза сияли непоколебимым превосходством дуо-практика восьмого ранга.

— Приятного аппетита, рыбка Переславль-Залесская, — я плотоядно улыбнулась. — Отлучусь на пару минуток, лады? Воспользуйтесь форой как следует, дамы.

Ещё раз крутанув клинком, упёрлась им в пол, словно тростью, чтобы подняться на ноги.

— Форой? — Саша прыснула в кулак. — Яс, она сейчас серьёзно?

Светловолосая девушка меланхолично зевнула:

— Ты и это у меня спрашиваешь?

— Грешна! Люблю болтать с умными.

— Хорошая привычка, — похвалила я. — Жаль, практикуешь нечасто.

Дожидаться ответного выпада не стала, сразу направилась к Вэлу, и подружкам волей-неволей пришлось заткнуться.

С момента назначения лидером ни один из сокурсников, даже прямолинейная Саша, не назвали меня кровавой язычницей, по крайней мере, вслух. Вняли предупреждению Красноярского или сами поумнели, неважно, но, дичь возьми, приятно.

— Что-то не так, Василиса? — Вэл приоткрыл один глаз, когда я плюхнулась рядом с ним, разогнав облачко сандалового дыма.

— Зависит от вашего ответа, мастер. Прошу прощения, что отвлекаю, но у меня возник вопрос деликатного характера.

— Думаю, я понял, о чём ты, — вздохнул Вэл, соизволив открыть второй глаз. — Не беспокойся, Таганрогский передал мне рекомендации мастера Шэня на твой счёт.

— Вот дичь пернатая, он и вам растрепал!

Ответом мне стал ещё один вздох.

— Это его обязанность как декана. Я отвечаю за оказание первичной медпомощи, у меня прямой доступ к картам здоровья каждого курсанта в институте и хорошая память. Если я не развернул тебя на входе, значит, всё в порядке. Изучение эсс-медики ничуть тебе не навредит.

— Точно? — уверенность мастера сбивала с толку. — Шэнь утверждал, будто большой объём эссенции гарантированно сломает мне всю эсс-систему.

— Большой объём сломает, верно, но вряд ли ты с ним столкнёшься, — спокойно сказал Вэл. — Не в стенах института однозначно. В техниках исцеления не бывает резких скачков и спонтанного выброса эссенции. Овладение Альфой, особенно через стихию воздуха, очень, очень длительный процесс, Василиса. На него уходят годы тренировок. За пару месяцев до выпуска ты научишься лишь азам. Их хватит, чтобы подлечить раны от ударов вплоть до Стихия-5-2-, не больше, а такой объём твоим артефактам не страшен. Просто не занимайся продвинутым самоисцелением, пользуйся... хм... лечебной мазью.

— Вы меня успокоили. Могу вернуться на место?

— С безмятежным разумом и собранными мыслями.

Ободряюще улыбнувшись мне, Вэл нырнул обратно в свою нирвану. Остаться не предложил, ну и ладно.

Заново усевшись в позу скалы на своём коврике, я сосредоточилась на эссенции воздуха. Как псионику пятого ранга, пляски с Альфой для меня костыль на ровной дороге. Совершенно ненужная манипуляция, которая тратит силы и время, когда как по внешнему действию ничем не отличается от псионического исцеления. Разве что слабее. Ни на одном экзамене её не пропалят, пользуйся и улыбайся. Но! Лишней науки не бывает, ведь так?

Обнулив свой таймер, лезвием полоснула по запястью.

Вдох и выдох.

— Я справилась! — Алёна вытянула руку вверх, сбив с настроя всех нас звонким возгласом.

На её запястье едва заметно выделялась розовая полоса — всё, что осталось от царапины. Таймер с гербом Приморской области замер на отметке в семь минут шестнадцать секунд. Результат тут же ушёл в сводную таблицу, как лучшее время на курсе.

Очень нехило для первой попытки, если не знать, откуда Алёна родом. Жительница пограничного региона, успевшая побывать в настоящем бою, по определению должна уметь оказывать себе помощь.

— Молодец, курсантка Владивостокская, — Вэл ничем не выдал недовольства. — А теперь попробуй уложиться в шесть минут. И в следующий раз не надо сообщать об успехе вслух, хорошо?

— Простите, — виновато улыбнулась Аля.

В идеале, никакое внешнее воздействие не должно прерывать процесс самоисцеления, если он уже запущен. Ни взрыв, ни бег, ни тем более простой окрик. Однако половине сокурсников пришлось обнулять таймеры и начинать заново.

Вдох и выдох.

Я чувствовала эссенцию. Она покалывала кончики пальцев, но перенаправить её куда-то ещё не получалось. Эфемерная субстанция текла по проторенному руслу и никак не хотела менять удобный пункт назначения на желаемый.

Вторым из нас справилась Наталья Херсонская. Её таймер остановился на отметке в одиннадцать минут. Дмитрий Муромский опоздал от неё всего на несколько секунд. Молодцы! Они оба земля-вода, за счёт чего легко обошли Ярослава и Сашу, самых сильных курсантов в группе. Переславль-Залесской мешал вспыльчивый характер, а Красноярский хоть и трио-практик, но владеет крайне неудобным сочетанием стихий для техник исцеления — огонь-воздух-вода, причём огонь и воздух доминантные, а вода по остаточному принципу.

— Эй, Тобольская, — окликнула Саша. — Ты не уснула, случаем?

— Не мешай.

Надо было отсесть подальше!

— Мы обе знаем, что ничего у тебя не выйдет, сколько не старайся. Так давай потратим остаток медитации с пользой и обсудим дополнительные тренировки в симуляторах боя. Мне нужен допуск к настройкам для аспирантов. Яр говорит, такие вопросы нынче решаются через лидера.

— Нынче всё решается через лидера... — устало выдохнула я.

— Ну так что?

— Хорошо, — буркнула, лишь бы она отстала. — Пошли официальный запрос на почту курса, вечером посмотрю, что можно сделать. Но сразу предупреждаю: особо на успех не рассчитывай. Таганрогский редко даёт такие допуски тем, кто не планирует пойти в аспирантуру после диплома. А сейчас, будь добра, не мешай!

— Было бы чему, — фыркнула девчонка. — Если я не смогла залечить чёртову царапину, ты подавно не справишься.

Концентрация окончательно слетела.

— Хочешь поспорить, рыбка?

Глаза Саши сверкнули вызовом.

— Хочу. Выиграю я — ты лично выбьешь для меня аспирантский допуск у декана. Правдами, неправдами, да хоть взяткой и подделанным табелем.

— Ладно, — манерно кивнула ей и выдвинула своё условие: — А если я — то вы с подружкой запишитесь на факультатив к Кунгурскому по экологии стихийных животных и будете добросовестно его посещать.

Переславль-Залесская даже на секунду не задумалась:

— Договорились!

Мои губы сами собой растянулись в улыбке предвкушения. Дичь с этой Альфой, воспользуюсь псионикой. Нечестно? Пофиг! Достали насмешки в одну калитку.

— Эй, Саш, а ничего, что меня не спросили? — Ясвена с возмущением смотрела, как мы с её закадычной подругой церемониально пожимаем руки.

— Забей. Тобольская не выиграет.

— А вдруг? Я не хочу заниматься зверьём.

— И не будешь. В любом случае, десяти желающих подписаться на эту дрянь не наберётся.

— Ох, пожалуйста, — сморщив хорошенький носик, Ясвена демонстративно отвернулась. В конечном итоге ей всегда всё равно.

Для чистоты эксперимента мы с Сашей обнулили таймеры и сделали по новому порезу на запястьях. У меня второй, у неё уже четвёртый.

Вдох, выдох и поехали.

Псионика не подвела. Сработала чётко, просто и безо всяких каналов с потоками эссенции. Всего лишь стоило поймать эфемерное ощущение равновесия внутреннего мира с внешним и сконцентрировать внимание на ране. Ах да, ещё не забыть сделать сложное выражение лица, чтобы никто не просёк подвоха.

Пять минут девятнадцать секунд — новый рекорд курса! Мой результат тут же отразился в сводной таблице, приковав к себе двадцать одну пару удивлённых глаз. Дома я укладывалась в три минуты даже не стараясь, но здесь выпендриваться не стала. Отчасти. Хватит того, что моно-практик воздуха пятого ранга опередил дуо-практика земли-воздуха ранга восьмого на четыре с лишним минуты.