— Бонсай?

— Много ты знаешь! Бон суй! Так правильно. Бон — французское слово, обозначает «хороший». «Хорошо суй» переводится, ну в смысле, что семена, главное, с заговором в земельку-то совать, тогда и в плошке урожай получить можно.

— Там еще посуда в коробке, фарфоровая, тоже для кукол.

— Помру, с кем чаёвничать будешь?

— Почему ты помереть должен?

— Так от счастья! Чтоб кто догадался мне чашки купить, да еще с самого Китаю их привезли! На корабле мои чашечки плыли, каково, ась? Роскошь, цельная роскошь, я так считаю.

Пыхтение, сопение, звон тарелок и блюдец, особенная уютная суета. Это он ещё до постельного белья не добрался, мой меховой шарик с лапками, хранитель уюта нашего очага. В сердце вдруг вновь возникла непонятная горечь, что, если Оскару не нужна ни я, ни наш будущий сын? Может, он до сих пор мать Анджела любит, а я — так, жена лишь для виду? Ведь договаривались мы с ним о том, что брак наш будет только фиктивным и в том, что произошло той волшебной ночью нет ничего. Просто воплощенная страсть и не больше. Да, она принесла мне сына, но что это меняет? Для вампира ровным счетом ничего. И все же я достала шелковый роскошный платок, пускай муж его носит, некрасиво было бы оставить его совсем без подарка. Красивая вещь и не больше.

Я сложила все в аккуратный пакет из бумаги, раздам их в особняке, когда мы все вместе соберемся за ужином. Надеюсь, Оскар никакой гадости мне не скажет. Надо бы еще с Дальоном прийти к соглашению, может, наложить какой запрет на раба, если это получится сделать при помощи магии, чтобы не болтал лишнего. Может, парню тоже чего-нибудь захватить? Все же ужинать сядем все вместе, за одним столом. Дальон, безусловно, не слишком умный, нам напакостил, но уживаться-то надо, а значит, и мириться придется. Я сунула в пакет симпатичный блокнот и шариковую ручку, которые купила себе.

Из портала я вышла в столовой, странно, но стол еще не накрыт, да и сам дом тонет в тягучей, пугающей тишине. Шторы раздернуты, в камине не пылает огонь, шагов совершенно не слышно. Я, не глядя, положила пакет с подарками на пустующий стол.

— Аня⁈

Громкий крик прозвенел в ободах люстры, отозвался в глубине дома. И нет никого, ни шагов, ни разговора не слышно. Что-то случилось? Может, зря я так поспешно ушла? Что, если тот упертый профессор извел всю мою семью по навету Дальона пока меня не было дома? Стало больно дышать. От страха ухнуло сердце в живот. Нельзя, нельзя, ведь там мой ребёнок, крохотное продолжение вампирского рода, я никак не могу его волновать, он должен родиться здоровым и сильным, мой маленький.

Я бегом рванула на кухню — и здесь тишина, потрогала бок плиты с той же надеждой, с какой мать касается лба больного ребёнка. Холодная! Вот только теперь меня нисколько это открытие не порадовало, выходит, ужин никто не готовил. Может, и не для кого теперь? И вновь сердце пропустило удар, я кинулась открывать все двери на первом этаже. И всюду пусто, почти везде потушены свечи, а то и вовсе не зажжены, только глазницы окон надменно взирают на пустой сад. Там сияют огоньки светлячков, там колышутся ветви деревьев, там сумрак и сырость и тоже никого нет.

Лестница позади, туфли путаются в ворсе ковра, тишина, а нет, слышен едва-едва, но всё-таки слышен бархатный мужской шепот. Он доносится из кабинета моего мужа. Что, если он съел мою Аню? Выпил до дна словно бутылку с приятным напитком, просто опрокинул в себя?

Я дернула дверь за ручку, всюду хлещет моя магия, она вырвалась на свободу, взбесилась, взлетает синими молниями до потолка. Дальон лежит на полу, вытянулся на ковре, словно распятый, но вроде бы еще дышит.

— Живой? — я кинулась его поднимать. Парень обеими руками вцепился в какой-то свиток, щурит глаза на меня, случайно опрокинул подсвечник, воск разлился по ковру, хорошо хоть свеча погасла сама, пламя захлебнулось воском, погибло.

— Мне можно.

— Что можно? Где Аня?

— Хозяин дозволил мне брать все его книги. Как думаете, он укусит меня ещё раз? Просто за одну жизнь я все употребить не сумею. Как думаете, удастся его уговорить кусать меня хоть раз в двадцать лет? Лучше бы раз в десять лет, конечно, — посмотрел он на меня сумасшедшим взглядом.

— Аня где? — я тряхнула парня за ворот одежды.

— Аня? — парень сощурился, немного подумал, — Профессор отправил ее в Темные земли.

— Одну? Остальные где? Это ссылка такая?

— Анджел с ней вместе, Оскар тоже. Нет, это не ссылка, это гораздо хуже. Простите, а как переводится с эльфийского слово «хэм»? Вы должны знать. Тут в свитке…

— Деградант! И ты хочешь сказать, Оскар пошел на это?

— Я так и подумал, деградант больше всего подходит по смыслу. Кто посмеет спорить с юной ведьмой? — парень вытаращил на меня глаза, — У Ани открылся дар истребления, она темная ведьма. Поэтому ее и сослали туда.

— Как найти это место? Есть какая-то карта?

— Можно раскрыть портал до самой границы темных земель, а дальше только пешком. Но я бы вам не советовал, призраков слишком много, да и другой нечисти тоже. Сожрут. Карта вон там, на столе перед вами.

Анджел

У меня нет ни малейшего желания возражать Ане, даже если замороженная колбаска — это такая своеобразная пытка. Отцу в любом случае это пойдет только на пользу. Догадаться спросить от кого моя мачеха зачала ребёнка — это невероятное свинство, мерзость и подлость. Светлана приличная, добрая, ласковая, заботливая, от гувернера избавиться помогла. В конце концов она — приличная ведьма. Ведьм, правда, приличных не бывает, об этом все знают, но все же. Ведет себя моя мачеха очень достойно, позволит, так я и вовсе стану называть ее мамой. Хорошая она. От кого ни произошел бы мой будущий брат, в любом случае не стоило высказывать вслух такие подозрения. И уж тем более спрашивать расу! Подумаешь, наполовину дриад! Ну или орк, я не знаю. Что морок, нельзя на младенчика навести?

Я скосил глаза на потолок, пока Аня не видит. М-да, кокон так и не начал виться. Жаль, конечно. Если бы мой будущий братец оказался упыренком, кокону уже пора начинать первый плетешок на потолке. Пока укрепится, пока окрепнет, пока паутина как следует натянется. Впрочем, почему я ищу кокон малыша здесь? Ясно же, что он должен сплестись в самом безопасном месте, а это, наверное, в особняке? В родительской спальне? Нет, вряд ли, там недостаточно безопасно, там этот, как его, черти его помяни, Дальон бродит, слуги опять же. Нет, там кокону не сплестись, слишком уж много любопытных глаз. Тогда где? Может, в квартире, где жила Светлана? Аня же мне рассказывала об их роскошных апартаментах. Слуг нет, все домашние хлопоты улаживаются сама по себе, прачка и та не нужна, воду сразу горячей подают в дом, есть окно в театр, кнопку нажал и смотри все, что захочешь. Роскошное жилище, не то что наш скромненький особняк. Уверен, и сестренке, и мачехе моей совсем не привычно жить в таком большом доме, где ничего толком удобного нет. Для всего слуги нужны, для каждого действия, оттого и особняк таких неудобно огромных размеров, чтоб просто было место для всех. Лавки с товаром и те на каждом шагу.

Аня откинула с лица челку, передала мне в руки последнюю чистую плошку. Хозяйственная, посуду прибрала не хуже горничной. А главное, перебила всего половину, для первого опыта очистки вещей при помощи магии — ерунда. Ну вилки немного подплавились, тоже ничего страшного в этом нет.

— Интересно, мама совсем с ума сошла или всё-таки нет?

— Ты о чем?

— Ну, смотри сам, когда я в квартиру портал открыла…

— Я вообще не понимаю, как тебе удалось его отсюда открыть. Ты такая сильная, такая умелая.

— Захвалишь, придется тратиться на полироль для моей «короны».

— Ты решила свергнуть короля и захватить трон? — если честно, я уже ничему не удивлюсь. Трон, так трон. Помогу, чем смогу. Вдвоём оно интереснее жить. Никакой тебе серости будней, никаких гувернеров. Пусть меня лучше при штурме дворца расплющит пульсаром, чем я вновь приступлю к урокам чистописания!