Рядом с мужем стоит парень довольно высокого роста. На нем что-то среднее между формой курсанта и мантией мага — на плечах серебряные нашивки, вышиты знаки отличия на груди, а к скомканному капюшону прикреплена птица — не то брошь, не то символ грядущих побед. Сам парень жутко смущен в отличие от моего мужа.

— Сиятельная, да хранят сами боги ваше имя.

Дрожащий голос, исполненный уважения и сочувствия, трепет совсем юных ресниц. И дело совсем не в возрасте, нет, просто этот маг стыдится того, что увидел, не хочет причинить мне лютую боль, но и по-другому поступить просто не может. Совесть ему не позволяет солгать. И я стою прямо, будто гордая королева, трон которой внезапно оказался подпилен. И подпилил его тот, кто должен был обо мне заботиться.

Я вдруг вспомнила Ваню, наши с ним тёплые чувства, в которые я куталась словно в плед зимою. Мне чудилось, что Ванька — тот самый, единственный, кто меня понимает, любит, укрывает своей страстью. Но ничего этого не оказалось, все рухнуло. И нет никого рядом, способного обо мне позаботиться. Нет больше моего маленького и уютного мира, того гнездышка, норки, где я была счастлива. Все это исчезло, Ваня чуть меня не убил, испугал дочь. Вот же как оно бывает в жизни. А ведь совсем недавно я была так счастлива! Мне казалось, это не изменишь. И вдруг стало так больно, словно меня обожгло. Слезы ручьем хлынули по лицу, я прикрыла глаза ладонями. Дальон и тот предал! Сдал нас всех магу! Надеялся, что убьют Оскара, меня, Анджела и Аню. А ведь я его выкупила на рынке, сделала для него все, что смогла.

— Сиятельная, держитесь, — шепчет маг.

А я не могу! Мне больно! Так больно, как не может быть. И даже шаги дочери ничего не решают. Она уже девочка взрослая, стерпит. Да и пусть знает, как оно бывает, может, это сбережет мою малышку от ее собственных потерь. Пусть она лучше никому не доверяет, чем влипнет так глупо и глубоко, как я!

— Мой муж, он… Я не могу так!

Оскар стал более мела, над нижней губой проступили два длинных клыка.

— Дорогая, все бывает, так получилось, — сипит вампир.

Маг благо его не видит. Нужно еще больше увлечь парня моим выступлением, чтоб только он ничего не заметил, только не увидел бы он эти клыки. Оскар провел языком по губе, вытаращил глаза, испугался.

— Ты мне изменил!

— Я не успел, — заикается Оскар.

— И это все, что ты хочешь мне сказать?

Магия поднимается волной из груди, выливается в мой сильный преподавательский голос, расцветает вспышками прекрасных иллюзий. Они здесь повсюду.

Оскар, Ваня — все одно. Виноваты передо мной оба. Да и обидно мне до дрожи, что вампир предпочел мне невинную, совсем юную красотку. К тому же еще и попался! Да, я понимаю, все, что нас связывает, иначе, чем сделкой не назовешь. Но почему мне тогда так противно и горько? Или он не целовать ее собирался, а отпить глоток крови точно так же, как и у меня? Все равно, обидно.

— А что еще я должен сказать? — несмело взывает Оскар. И за его спиной я вижу очертания тени — черной, опасной.

— Да ты передо мной на колени должен упасть, вымаливать прощение!

— Сиятельная, — запинается маг, норовит занять место между мною и мужем, — Не стоит. Я уверен, все можно решить иначе, мирным путём. Закон будет на вашей стороне, если что-то случится, но можно хотя бы не при мне?

— Есть закон, позволяющий наказать неверного мужа?

— Магия сердца неподвластна разгневанной женщине и уж тем более ведьме. Вы можете даже проклясть. Случайно, само собой. Ратуша будет на вашей стороне. Все мы маги, но дар ведьмы — ее естество, он не всегда повинуется воле.

— Оскар, ты попался. Представляешь, что я могу натворить? — прошипела я.

— Я каюсь.

У моего мужа-красавца дернулся на шее кадык, лицо приобрело сероватый оттенок, а клыки заострились еще сильней, смяли нижнюю губу. Только бы маг этого не заметил, только бы не обернулся сейчас. Чем еще его можно отвлечь? Что придумать⁈ Как увести мужа? Что мне еще ему сказать, чтобы он бросился вон спасаться бегством, чтоб не вызвать сегодня еще подозрений? Тень за его спиной разрослась сильней, напоминает мне теперь печать проклятия. Может, я ошибаюсь, но от нее словно бы несет холодом. Вон и коронер поежился, ссутулился, весь сжался. Серебряная птичка, приколотая к капюшону его мантии, дернулась от этого движения, будто бы ожила. Или мне опять кажется?

— Ты плохо каешься! Неискренне!

— Мне нужно упасть на колени? — озадаченно спросил муж. Коронер начал медленно оборачиваться. Только не это.

— Да иди ты к бесу!

Тень за спиной мужа пошла рябью. Коронер теперь на меня вытаращил глаза. Большие-большие, как у золотой рыбки, вон и рот так же приоткрыл. Ну почему Оскар сейчас не догадается сбежать? Он же умный, а дверь вон она — рядом. Протяни руку, и беда минует. Может, ему намекнуть?

— Именно к бесу вместе со всеми седлами, с морковкой и что там еще есть на конюшнях из мелочей?

— Ты была на конюшнях?

— Искала место для порки.

Глаза мужа налились алым блеском. Да, теперь никто не усомнится, что перед ним вампир. До смерти испуганный, но все такой же клыкастенький.

— Ты не посмеешь. Так себя унизить я никому не дам.

— Уймись, я искала там Дальона.

— Кто кроме меня возжелал? То есть посмел отправить туда эту пакость?

— Это был твой сын!

— Наш сын, — поправил меня вампир и раздул ноздри.

— Наш сын очень переживал, когда ты ушел. Вот и сделал глупость. А знаешь, почему все так сложилось? Потому что милый профессор, который был у нас в гостях, с чего-то решил, будто бы здесь логово упырей!

— Гнездо, — поправил меня маг, — Как у кукушки.

— К бесу! Ненавижу! Мне муж изменил. При чем здесь кукушкины гнезда? Вон отсюда! Вы не уважаете женщину в ее горе.

— Молю вас! — воскликнул маг, — К бесу-то за что? Я же ничего не сделал. Я готов каяться.

Довольно внезапно тьма за спиной моего мужа расступилась. Из нее вывалилось несколько морковок, а следом за ними вышагнул внутрь холла мужчина, от него сразу повеяло холодом и запахло кабинетом химии из моей прежней школы, когда там еще проводились эксперименты и класс был цел.

Добротный халат шелохнулся вслед за шагами странных туфель. Или это вообще копыта? Да нет, кажется, туфли. На меня в упор посмотрели два горящих уголька, это и глазами не назовешь, что-то другое. И чем дольше я всматриваюсь в лицо мужчины, тем больше вижу. Гладкая кожа будто бы расступается, выдавая секрет, становясь темной, фактурной, как горелое дерево.

— Вот и я хотел бы поинтересоваться — за что? — уголок губы незнакомца дернулся, — вы решили организовать мне такую нехитрую месть? Или просто желаете уборку? Простите, но на ритуал призыва беса это никак не тянет, хоть и вышло эффектно, не спорю. Пентаграмму вы не потрудились нарисовать, свечей не зажгли, крови не пролито, однако вот он я — здесь! — Бес хохотнул.

Я теперь точно уверена, что это именно бес. Мужчина продолжил все тем же насмешливо-злым голосом.

— Обычно я все-таки получаю баранину, козлятину, ну на крайний случай хлеб. Вы же завалили мне всю мою скромную преисподнюю морковкой, сёдлами, а теперь, я не побоюсь сказать, собрались отправить мне своего мужа. Просите, что я по-вашему должен с ним сделать? Суп сварить? Извините, он жёсткий. Или я должен был заставить вашего супруга убирать морковь? Так он мог прибрать ее и здесь. Или вы надеялись, что я его воспитаю… Безоплатно? Для вас само собой? Ну уж нет. А маг? Что я должен делать с магом и седлами? Заезжать мелких бесов? Организовать небольшой отряд кавалерии? Хотя, как небольшой? Сёдел теперь у меня с избытком. Но это как-то уж слишком, знаете ли!

— Я не специально. Так вышло. Испугалась, вот и ляпнула.

Маг с визгом выбежал из нашего дома, только дверь лязгнула о косяк.

— В следующий раз отправляйте все по другому адресу. Вот, я изготовил список, — бес бросил на пол пергамент, — Этим только на пользу пойдёт.

Бес шагнул обратно во тьму. В холле внезапно возникла целая гора моркови, вперемешку с конскими седлами. Оскар дернул рубашку за ворот, разорвал дорогую ткань.