Ирина

Наша жизнь потекла дальше практически в прежнем русле. Муж работал, у дочери начались каникулы, и они с Ариной запирались у неё в комнате или уходили гулять на улицу.

Мама Арины с благодарностью приняла моё предложение и отпустила дочь на пару недель пожить у нас.

Настояла, чтобы потом девочки отправились в Сочи к бабушке и дедушке Арины. У них там свой большой дом, море рядом, свежие фрукты. Девочкам отдых должен пойти на пользу.

Мы с Артёмом почти не разговаривали. При Маше делали вид, что всё хорошо, улыбались друг другу, а когда её не было рядом, даже не пытались как-то сблизиться.

Спали в одной кровати, но секса между нами не было. Я взяла себе второе одеяло и заворачивалась, словно гусеница в кокон.

Муж терпеливо ждал, когда меня отпустит. А я уже стала сомневаться, что смогу подпустить его к себе…

Беременность протекала нормально. Я рано встала на учёт, всё-таки возраст уже немолодой и организму нужно помочь выносить малыша. Выполняла все рекомендации доктора, пила витамины, спала днём.

Токсикоз по утрам не сильно мучил, и я с благодарностью гладила свой небольшой живот, разговаривая с малышом:

— Ты большой молодец, что так хорошо себя ведёшь. Мы тебя все любим и ждём. Нам всё равно, мальчик ты или девочка. Я, твоя мама, буду о тебе заботиться, петь песенки, качать в колыбельке. Уже имя придумала — будешь Сашенькой…

Меня успокаивали подобные разговоры. Эти минуты общения дарили какое-то умиротворение. Я уже представляла, как качаю на руках свою кроху, хожу по комнате в вечерних сумерках.

Любопытные фонари заглядывают в окно, а я тихо пою колыбельную своему малышу…

Почему-то Артёма рядом со мной в этих мечтах не было.

Фантазия отказывалась включать его в мою картину счастья…

В июле Маша и Арина уехали на юг. Мы с Артёмом вдвоём провожали дочь на самолёт. Арину в аэропорт привёз отец, и я видела, как она торопится забрать свой небольшой чемоданчик и скорее попрощаться с ним.

«Господи, пожалуйста, пусть нас минует чаша сия…» — молила Всевышнего, глядя на расстроенного и виноватого отца девочки.

Мужчина выглядел неважно: осунулся, постарел, стало больше седины на висках.

Маша рассказала, что от него родила сына молодая секретарша. Как об этом узнала жена — история умалчивает, но закрыть глаза на ситуацию она не смогла — подала на развод.

Беда в том, что Арина всегда была папиной дочкой, а тут такое предательство…

Отец предлагал ей уйти вместе с ним, жить в новой семье. Заверял, что по-прежнему любит и никогда не покинет, не представляет своей жизни без неё.

Мама тянула дочку к себе: просила не оставлять её одну, с папой встречаться по выходным, ездить к нему в гости, нянчиться с братом...

Арина съездила.

Один раз.

Увидела, как папа тетешкает на руках своего маленького сыночка, целует его пяточки и делает малышу «козу».

Вернулась домой и наглоталась таблеток…

Я смотрела на мужчину, и мне было его жаль. Стоила эта недолгая связь трёх, а может, и пяти разрушенных жизней?

Дочь, может, и простит его, когда вырастет и приобретёт свой жизненный опыт. Но дождётся ли он этого момента?

Не сопьётся от чувства вины? Не заболеет от тоски и безысходности? Не опустится на дно, потратив все душевные силы на вымаливание прощения?

Или обозлится на дочь и сделает вид, что её никогда не было в его жизни?

Я теперь ничему не удивлюсь.

Когда мужчину толкает «бес в ребро», у него словно шоры на глаза падают, и он видит только объект своего желания, может думать только о нём.

Охотится. Соблазняет. Вожделеет.

Это подобно временному безумию…

Если у моего Артёма было также, наверное, я смогу его простить.

Точнее, заставлю себя это сделать, поскольку не хочу, чтобы пострадала Маша…

В тот вечер, после звонка дочки и сообщения о том, что они нормально долетели и уже лопают вареники с вишней за столом в беседке, увитой виноградом, мне отчаянно захотелось на море.

Всей семьёй.

Как раньше.

Помню, как трёхлетняя Маша бегала голышом по пляжу, Тёма ловил её и делал вид, что не может догнать.

Дочка заливисто смеялась, люди вокруг улыбались и говорили: «Какая быстрая девочка!»

Теперь понимаю, что я была абсолютно счастлива в те дни.

Мы снимали летнюю пристройку в доме почти у самого моря на окраине Адлера. Там было простенько, без изысков, но чисто.

Когда Машуля засыпала, мы с Тёмкой пили домашнее виноградное вино, закусывали солёным сыром, а потом занимались любовью под звуки цикад.

Эти вечера наполняли меня какой-то невероятной силой, спокойствием, уверенностью в завтрашнем дне. Наша любовь казалась мне неразрывной, незыблемой, вечной.

В то время меня ещё не посещали глупые мысли о возможной измене мужа. Он был моим героем, и я верила ему, как себе.

Помню, как у меня кружилась голова, и я глупо хихикала. Наверное, больше от пьянящего морского воздуха, а не от алкоголя.

Муж был ненасытен, словно у нас второй медовый месяц. И я влюблялась в него снова и снова. Смотрела в глаза и видела в них своё отражение.

Любовалась длинными ресницами, целовала колючий подбородок и с упоением вдыхала запах родного человека.

Он был для меня всем миром, моей Вселенной, отражением всех моих желаний, мыслей и грёз...

Когда Артём перестал быть для меня надёжной стеной, защитой, фундаментом будущего?

Почему я оказалась погребена под руинами этой крепости?

Как получилось, что из взрослого, ответственного, честного и серьёзного мужчины Раменский вдруг превратился в инфантильного подростка, эгоиста, слабовольного, бесхребетного, бесхарактерного?

Неужели я своей постоянной заботой, лаской и нежным воркованием превратила его в маленького сыночка, а сама заняла позицию матери?

Где я совершила ошибку, позволила пренебречь собой, не считаться с моими чувствами?

Была СЛИШКОМ хорошей, удобной, покладистой?

Может, ему не хватало ссор и скандалов? Битья посуды, взаимных обзывательств, а потом горячих примирений в спальне? Огня и экспрессии в наших отношениях?

Но это была бы уже не я. Нет во мне всего этого. Вот Артём и заскучал…

Люди добрые, скажите мне, КАКОЙ должна быть идеальная жена, чтобы мужчина оставался верным и преданным, любил её всю жизнь?

Если ты женственная, слабая, зависимая, заглядывающая ему в рот, боготворящая каждое произнесённое слово, то через некоторое время ему становится с тобой скучно. Он бежит на сторону в поисках острых ощущений.

Если же ты сильная, эмоциональная, самостоятельная, сосредоточенная на карьере, то мужчина быстро устаёт от твоего темперамента, начинает с тобой конкурировать за лидерство в семье, ищет на стороне слабую и женственную, которая поднимает его на пьедестал.

Где эта золотая середина?..

Я устала каждый день анализировать ситуацию и строить версии, почему это с нами произошло.

Случилось и случилось, пора поставить точку и двигаться дальше.

Перед сном вернула на законное место в шкаф второе одеяло, а мужу на подушку положила снимок нашего малыша с УЗИ.

Приняла душ и нанесла на всё тело парфюмированный крем с жасмином, аромат которого так нравился Артёму.

Надела сорочку из тонкого шёлка и кружев, легла и стала ждать супруга.

Тёма тихо и осторожно вошёл в комнату, повёл носом. Глаза его радостно заблестели в свете ночника, когда он увидел — бабочка освободилась от своего кокона.

— Ри, кажется, я прощён?

— Раменский, не спугни свою удачу раньше времени, — улыбнулась, почти забыв о своей обиде.

— Ты — самая лучшая! Люблю тебя, детка!

Артём быстро снял футболку и брюки, откинул край одеяла и замер, обнаружив на подушке ещё один сюрприз.

— Это он, да? Наш малыш?

Муж аккуратно, двумя пальцами поднял фотографию и поднёс к светильнику над кроватью.