Для меня это всё было новым и непривычным, но кто я такой, чтобы указывать Стоцкой, как ей жить?

Пока никто…

Спонсор…

Приходящий любовник…

Единственное, что меня серьёзно напрягало, это приближение родов у Иры. Я с ужасом думал о том, как буду крутиться, когда у нас появится малыш.

Вот так «задерживаться на работе» или «уезжать в командировку» уже не получится, я обещал помогать с ребёнком.

У Иры было шесть месяцев беременности, когда случилась катастрофа…

Ирина

После примирения с Артёмом я влезла обратно в свою роль понимающей, послушной, покладистой супруги.

Она мне была уже мала, натягивалась с трудом, во мне начала пробуждаться новая личность, но ради спокойствия Маши и будущего нашего второго ребёнка я наступила себе на горло и закрыла глаза на многие вещи.

Как страус, погрузила голову в песок и жила в своём придуманном идеальном мире.

Муж активно поддерживал эту розовую иллюзию.

Артём стал очень внимательным. Часто после работы заезжал в кондитерскую и баловал нас с Машей вкусняшками. Приносил в дом цветы. Не торжественные букеты, а завёрнутые в бумагу кустовые розы, тюльпаны, хризантемы, ирисы…

Я ставила их в вазу и любовалась дни напролёт. Когда цветы теряли свою свежесть и привлекательность, муж покупал новые.

Наверное, это было трусливо и малодушно, но я запретила себе думать об измене. Даже смотреть в ту сторону…

Гуляет Артём или нет ­­— знать не хочу. На первом месте у меня дети, на втором — я, а Раменский где-то в конце списка.

Мы занимались сексом реже, чем это было до его признания. Инициатором всегда был муж, а я просто по привычке соглашалась на близость и говорила себе, что это полезно для здоровья — вот и вся мотивация.

Было ощущение, что беременность отключила мои чувства, погрузила меня в какой-то сон наяву, без эмоций и переживаний.

Раменский сказал, что у них на работе новый большой заказ в другом городе и его назначили курировать проект, поэтому придётся ездить в командировки и задерживаться в офисе.

Я восприняла эту новость равнодушно.

Мне уже было всё равно…

Маша ещё больше сблизилась с Ариной. Они стали почти как сёстры: жили то у нас, то у мамы Аришки.

После развода родителей девочка стремительно повзрослела. У неё изменился взгляд, она меньше смеялась и рассуждала абсолютно взрослыми категориями.

— Тётя Ира, почему люди женятся по любви, а потом перестают дорожить друг другом, — как-то спросила меня.

Я замешивала тесто на блины, Арина и Маша обедали.

— Ариш, наверное, любовь уходит, а с ней и тепло, и привязанность, и ценность партнёра…

Ну что я могла ответить? Сама мучилась этим вопросом.

— А я думаю, что в человеке, который предаёт, есть червоточина. Это как баг в программе — со временем обязательно вылезет. Жаль, что мама сразу этого не разглядела в отце.

Попыталась оправдать изменщика. Всё-таки отца никто не заменит.

— Девочки, когда вы вырастите, у вас изменятся взгляды на жизнь. Арина, твой папа — хороший человек, он тебя любит и, я уверена, не планировал ничего, что могло бы вас с мамой ранить. Возможно, там всё получилось случайно, мы же не знаем...

— Не защищайте его. Я не верю, что дети случайно рождаются. Отец — предатель, он предал нас с мамой, и прощения ему нет. Вот ваш муж точно на такое не способен...

У меня выпала поварёшка из рук, брызги теста разлетелись в разные стороны и заляпали кухню. В животе толкнулся малыш, потому что моё сердце споткнулось. Маша вскочила, чтобы помочь. А я, ни говоря ни слова, развернулась и ушла в ванную.

«Боже мой, Ариша, если бы ты знала, на что способен папа твоей подруги… Лишь бы эта убийственная правда не вылезла наружу. Не знаю, как дочь сможет пережить такой удар…»

Руки тряслись. Внутри медленно поднималось отчаяние, запрятанное глубоко в подкорку. Зацементированное силой воли. Закрытое на сто замков и замурованное навечно.

Триггер — и оно вырвалось наружу, чтобы сломать мои психологические защиты, снять с меня панцирь отрешённости, обнажить нежное, хрупкое и чувствительное нутро.

«Нет, нет, не сейчас…»

Я подставила руки под холодную воду, умыла лицо.

«У меня дети. Двое.

Нет, уже трое — Арина стала как дочь.

Я должна защитить их от этой грязи. Сохранить себя, свою психику, чтобы поставить детей на ноги. На Артёма надежды нет, поэтому думать о его изменах я не буду».

У меня почти получалось не думать, не видеть, не слышать, не знать…

Но перед Новым годом правда, минуя все препоны, вылезла наружу.

Неожиданно. Резко. Прямо в лоб.

И чуть не убила меня...

Предновогодние дни — моё любимое время. Оно наполнено приятными хлопотами, поиском подарков для близких и любимых, подготовкой к празднику.

Арина улетела вместе с мамой встречать Новый год в Сочи к бабушке и дедушке. Маша всё время крутилась возле меня. Мы с ней очень сблизились за последнее время. Много разговаривали о жизни, об отношениях между мужчиной и женщиной.

Дочка вместе с подругой переживала развод родителей Арины, а я старалась помочь девочкам не разочароваться в мужчинах. Ведь так легко испортить себе жизнь, приняв за истину установку «все мужики — козлы».

Вот и приходилось доказывать: не все, не всегда, очень много достойных, именно такие и встретятся им на пути.

Мы с Машей достали из гардеробной коробку со старыми ёлочными игрушками. Сколько себя помню, всегда только ими украшали ёлку. А после я бережно каждую стеклянную игрушку заворачивала в мягкую крафтовую бумагу и убирала на место до следующего Нового года.

На этот раз дочка предложила:

— Мам, а давай купим новые ёлочные игрушки? Ну что мы каждый раз одни и те же весим?

Я растерялась. Мне эти игрушки были дороги, как память о бабушке и дедушке, и я даже не думала, что можно купить другие.

— Тебе эти игрушки не нравятся? — немного обиженно спросила у Маши.

— Нравятся, но хочется чего-то нового, яркого, блестящего. Просто надоело одно и то же…

«А ведь дочка права. Почему я зациклилась на прошлом, цепляюсь за традиции, навязываю ей свои предпочтения? Ведь можно каждый год наряжать ёлку по-разному. Я ведь лишаю нас удовольствия выбирать в магазине новогодние аксессуары. Решено — едем в торговый центр!»

Мы с Машулей быстренько собрались и отправились за покупками.

Конечно, не так быстро, как хотелось бы. Шестой месяц беременности превратил меня в неуклюжую черепаху. Я медленно одевалась, тщательно красилась, долго возилась с волосами, пытаясь изобразить объёмный пучок.

Влезть в сапоги и застегнуть их было вообще непростым делом. Если Артём был дома, то помогал — аккуратно надевал мне обувь.

В тот день муж был в командировке, но обещал приехать тридцатого декабря.

Мы загрузились в машину и медленно тронулись. До Нового года оставалось четыре дня. Людей на улицах, в магазинах и кафе заметно прибавилось. Все куда-то спешили, делали покупки, готовились к празднику.

Оставили машину в подземном паркинге и направились на поиски сокровищ.

Через пару часов, нагруженные пакетами, зашли в «Детский мир». Я уже знала, что родится мальчик, но близким не говорила. Решила сделать сюрприз. А между тем тайно покупала голубые распашонки и ползунки, милые погремушки, пустышки, бутылочки. Вот и сейчас предложила Маше зайти и посмотреть кроватку для маленького.

Глаза разбежались: чего здесь только не было. И колыбельки, и круглые кровати, и специальные механические и электрические штуки для укачивания. Пожалуй, уход за сыном доставит мне массу приятных минут. Пятнадцать лет назад ничего подобного в продаже не было.

Мы сфотографировали пару кроваток, я отошла к коляскам, а Маша увидела ёлочные игрушки и захотела купить ещё пару шаров на ёлку.

Вдруг мне послышался голос Артёма. Я вышла из отдела с колясками и застыла, не веря своим глазам.